Невезучий

Он бы мог поклясться, что у него никогда не было такого приподнятого настроения. В последние лет пять-шесть точно… Сутью была идеально написанная контрольная по алгебре, к которой прилила капелька незнакомого ему везения и столь умело приклеенная под его кофту шпаргалка от, кажется, той девчонки Карли. Ему было не до нее, не до ее помощи, тем не менее, она внесла большой вклад. Жаль, что он порой такой неблагодарный. В спортзале было тихо. Должно было быть тихо, по крайней или не крайней мере, а слышались глухие звуки удара и дыхания, сбитого до невозможности. Любопытство взяло верх, и он дернул за ручку, открывая податливую, но тяжелую довольно-таки дверь, проверенную десятками лет. Два к одному – ворота, мяч, а с его чуть запоздалой реакцией и учетом того, что он на мгновенье потерялся в пространстве, в него со всей силы прилетел мяч. — С-С-Саша?.. – послышался немного знакомый, но чуть отдаленный бархатистый баритон, узнать его было трудно из-за сбитого дыхания и шумных выдохов собеседника. — Ты какого тут? — Думал, что смогу покидать мяч в корзину, а кидают, как я гляжу, в меня… - недовольно сжав зубы так, что губы покрылись складочками, он отпустил мяч из руки на землю. Тот шлепнулся и слегка поскакал на месте, а после и вовсе покатился к его «пинателю». Брюнет, — и почему Саша наблюдает его всегда с мокрыми от пота волосами? — остановил его ногой, придерживая, и глядя с какой-то нескрываемой заинтересованностью на гостя. Нежданного гостя. — Хорошо хоть не баскетбольный, и на том спасибо, - хмыкает отстраненно, опираясь на косяк, на что тот недовольно скрипнул. — У тебя хорошая реакция… - проведя пятерней по мокрым волосам, брюнет с еще большим интересом посмотрел на собеседника. — Было дело. — Слету поймать мой мяч может только кто-то очень сильный, а тут еще и неожиданно… - закусывает губу, склоняет голову чуть-чуть набок, будто размышляя о чем-то. Улыбается, обнажая ряд белоснежных до сих пор зубов, будто пытается произвести впечатление. Оно неудивительно, даже у хороших людей хоть раз в жизни возникает желание понравиться окружающим. Кстати, не всегда таким же хорошим. «Да зачем нравиться тому, кто может оказаться хуже тебя?» — Проверим еще разок, - полувопрос-полуутверждение, гнусная усмешка и в следующую секунду мысок его ноги, обутой в клевые красные бутсы, соскальзывает с мяча и проскальзывает под него, заставляя мяч не укатиться, а мгновенно подняться и полететь в сторону Саши. С бешеной скоростью пролетает пару метров, крутясь как колобок, и тут же останавливается ладонью. — Не горячо? — Чтобы было горячо, мяч нужно постоянно разогревать, то бишь, кидать. Слабенько, - комментирует русый его удар, по-прежнему держа мяч одной ладонью и даже не заморачиваясь. — Может, потренируешься со мной, чтобы я смог отработать удар? – улыбается, нисколько не обижаясь, кажется, на критику. — Почему бы и нет, - пожимает плечами и проходит в спортзал, закрывая хрипящую тяжелую дверь, скидывает сумку на скамью рядом с воротами. — Недолго. У меня еще дома дела.

***

Удар. Первый, второй, третий. После шестнадцатого или, кажется, даже семнадцатого, считать уже было достаточно скучно. Учитывая, что удары эти невезучий останавливал руками и ногами с легкостью, стоя на воротах. Брюнет злился играючи, что не мог ударить достаточно сильно, чтобы приятель не смог поймать или чтобы хотя бы вспотел. Еще удар, еще и еще. Это казалось некой аркадой, игрой на ловкость, но нет, тут была игра на силу, на которую, собственно, все силы и уходили у Питера. Волосы уже слипались от обилия пота, майка промокла почти что вся, обтягивая кубики пресса и грудные мышцы, идеально выпирающие ключицы. Но он был готов без устали пинать этот чертов мяч, до тех пор, пока он не задымится или не лопнет. Начал думать о кедах с шипами. Все без толку, но после получаса игры в «Поймай мяч» даже Саша начал уставать, отчего его борцовка красного цвета с каким-то маленьким лейблом на левой груди начала обмокать. Это подначивало и радовало, однако он все еще был относительно чист и бодр. — Ха, - вполголоса и не открывая рта похихикал русоволосый, как в первый раз остановив ладонью уже действительно начинавший нагреваться мяч. Опустил-поднял взгляд, высокомерно улыбаясь. — Лучше не можешь? — Ах ты, - на секунду показалось, будто Питер и вправду остервенел от такого тона, но он лишь быстро сократил между ними расстояние, подойдя к воротам и налету делая захват правой рукой вокруг шеи приятеля. Играючи стал теребить костяшками его волосы, рыкнув. Парная игра раззадоривала, к тому же тренировки никогда не повредят, подумал Питер. Правда, внутри него все-таки было немного остервенения, совсем чуть-чуть, но лишь из-за того, что он не может лучше, ведь Саша совсем не похож на качка или спортсмена. Обычное тело, обычные руки, мускулатура мужская, но явно меньше, чем у него. — Хватит, стоп, - с ужасной пародией на английский акцент выпалил русый из-за осипшего вмиг голоса, и поднялся, все еще будучи в захвате более высокого и более сильного соперника. Хотя, может быть, не соперника вовсе. — Как скажешь, - засмотревшись на пару секунд на осипшего, Питер облизнул вмиг пересохшие губы и, кажется, как-то даже нехотя отстранился. — Устал?.. – присев на лавочку, спросил он так же сипло. Достал из сумки бутылку воды, которую прихватил с собой с утра, начал жадно глотать, будто бы не пил неделю вовсе. — Немного, хотя… Устал, да, - Питер выдохнул, усаживаясь рядом, хотя, скорее, падая, отчего даже хрупкая деревянная лавочка пошатнулась. Еще бы, восемьдесят кило мышц и совсем немного радости. — Ты всегда тренируешься здесь? — Нет. Только когда на эмоциях. Забрасывание мяча в кольцо успокаивает меня, знаешь. Давно уже. — По тебе видно, что ты какой-то дерганный, ещё с нашей первой встречи. Или это я был похож на маньяка? – синхронно усмехнувшись, ребята начали смотреть на стену. Хотя и будто сквозь нее, на самом-то деле. — Вряд ли. Тогда был зол, рассержен, а сейчас наоборот, рад, что удивительно даже для меня, - перестает пить и протягивает минеральную воду товарищу-сопернику, шмыгнув носом. Он отмахивается и достает свою из-под лавочки. Звучит усмешка. — Почему? — Невезучий я. По жизни. Не заморачивайся, слушай, - отмахивается теперь он, цокнув языком. Но судя по заинтересованному взгляду, коим мало кто мог на него посмотреть, ему приходится продолжить. — Ну, вот знаешь, есть люди, которые намного чаще теряют кошельки, чем остальные. Или те, кто намного чаще оказывается в очень неловких безвыходных или невыгодных для него и его планов ситуациях. Со мной именно так, всю жизнь. Может, день был неудачный, когда я родился. — Да ладно тебе. — Все так говорят, вот я и сказал тебе забыть об этом, - отмахивается снова, занимая рот минералкой. — Я не все. Ну, может, не в этом случае. Я просто поверить не могу. Саша даже чуть не поперхнулся. Ну да, многие так говорили, практически все. Потому что чаще всего встречаются обычные люди с достатком удач и неудач, а у него… переизбыток второго по жизни, да и только. — А почему ты счастливый тогда сегодня? – усмехается, и Саша даже рад, что он решил не продолжать расспрашивать. Да и сам брюнет подумал, что так будет лучше для них обоих. — Сегодня… какое-то странное стечение обстоятельств, не поверишь. Я и сам до конца понять не могу. Может, мне потом очень сильно за это маленькое везение достанется. — Расскажи, - скорее попросил, чем потребовал он, глядя с такой охотой выслушать, что становилось даже не по себе. — Да… Долго не решается, кусая губу и забыв о течении времени. Но наконец сдается, говорит про восьмой урок, про учительницу, про алгебру, про пересдачу и про все остальное тоже, мимолетно и как будто между прочим упомянув о даме. Карли… — Карли… - будто повторяет он его последнюю мысль вслух. А русый ведь не хотел, чтобы он обращал на нее такое внимание во всей этой истории. Причем тут она? Ну шпаргалка, ну подумаешь. — Красивое имя. Очень. — А почему ты ей придал такое значение здесь? Суть не в этом, суть в том, что мне впервые… повезло, хоть немного, но да, повезло. Пусть мне и достанется за это потом на всю жизнь, должны же быть позитивные моменты хоть когда-то. — Ты не думаешь, почему так резко? – кажется, он серьезно отнесся к этому его проклятью. И это стоит того, чтобы начать хоть немного ценить брюнета. — Нет. Люди слишком часто думают о своем счастье, а когда упускают, жалеют, что не успели насладиться. — Эту фразу нужно выгравировать, - на полном серьезе говорит Питер, развалившись на скамье и отпивая минералки из своей бутылки. — Но если серьезно, то тогда я подумаю. У меня версия есть. — Вещай. — Девчонка. Ну, Карли. Это она. На секунду Маласорт задумывается, а потом отбрасывает эти мысли и с отвращением фыркает. — О чем ты? Какая Карли? Причем здесь она? — Мне так кажется… Ну, я так думаю, предположение, не более… Что она притягивает удачу к тебе. — Глупость. Ладно, мне пора, - отмахивается от его бредовых, кажется, версий, и демонстративно вздыхает, переодеваясь. Снимает майку, затем стягивает спортивные штаны и достает из сумки школьные брюки. Чувствует спинным мозгом (или спинным глазом?), что на него смотрят в упор, то ли пытаясь достучаться, то ли просто рассматривая полуголым. — Ладно, пока, - машет ему рукой, но останавливается по оклику: — Стой. Саш, я здесь тренируюсь по пятницам и вторникам, иногда еще и по средам. Приходи послезавтра, после восьмого урока я здесь. — Окей. До пятницы, Питер, - еще раз махнув рукой, он встретился взглядом с приятелем – кажется, теперь приятелем, – и вышел прочь из спортзала, скрипнув дверью.