Навеки вместе

Прошло несколько дней, но я никак не мог выбраться из особняка. Мне не хотелось оставлять монсеньора, к тому же после Октавианской ночи наступило затишье. Алва выздоравливал, о чем я сообщал толпившимся у входа гонцам от короля и кардинала. Через несколько дней, узнав, что с монсеньором все в порядке, я отправился на улицу святого Дункана. Дом под номером «шесть» я нашел не сразу. Он находился в некотором углублении и к тому же стоял в саду, заросшем кустами и деревьями, что сильно разрослись. Привратник, узнав, пошел «доложить монсеньору», и вскоре ко мне спустился по лестнице Робер Эпинэ. Не так много времени прошло со времен Сагранны, но у Иноходца были еще более грустные глаза, а седая челка стала, кажется, еще белее. Он улыбнулся – такой знакомой печальной улыбкой. - А, герцог Окделл, рад видеть вас в моей скромной обители, - сказал он, - граф Васспард ждет вас. Лекарь уже разрешил ему принимать посетителей, хоть и недолго. - Доброго дня, - рассеянно поздоровался я, - а что случилось с Валенти… с графом Васспардом? - Ночью на него напали,- только и сказал он, - и за какими кошками его понесло прямо в лапы лигистам? - Вы полагаете, это были лигисты? Робер пожал плечами: - Они или отребье со Двора Висельников. Говорят, там теперь новая Тень. - Да, верно. Но я бы хотел повидать Валентина. Бывший однокорытник был аккуратно причесан, и хотя пока не покидал своей комнаты, однако, не лежал в постели, а сидел в удобном кресле, укрыв ноги пледом. На столике стояла бутылка вина и три бокала. - Приветствую вас, Ричард. Прошу извинить, что встречаю вас в неподобающем виде, но, увы – пока лекарь не разрешает мне вставать. Я заверил его, что рад видеть наследника Дома Волн живым и сказал, что получил письмо, но не мог ранее навестить его из-за состояния герцога Алвы. - Да, я слышал, что он получил ожоги во время Окатвианской ночи. - Сейчас ему намного лучше. - Передайте ему пожелания скорейшего выздоровления. - Непременно. Эти церемонии могли продолжаться еще долго – все-таки Придд был и остался Приддом. Но после того, как мы выпили вина, Робер сказал, что пойдет писать письма. Валентин кивнул, и когда за Иноходцем закрылась дверь, сказал: Мне надо сообщить Первому маршалу нечто важное. Я случайно услышал от своего эра то, что все было подстроено. Я приготовился слушать, но Валентин быстро сказал, что лучше, если об этом он расскажет непосредственно герцогу Алве. - И все-таки, как вы думаете, Валентин – кто напал на вас? Бандиты или лигисты? - Ни те, ни другие. Но я ничего не могу утверждать, а доказательств пока нет. Когда Рокэ узнал о письме и о заговоре, то довольно хмыкнул. - Все сходится, юноша. Я нашел в горящем особняке черновики писем от Ариго, а оказывается, сюда примешался еще и Рокслей. К тому же, Лионель Савиньяк уже сообщил мне, что цивильный комендант бездействовал, якобы получив приказ Дорака, но я-то знаю, что в то время кардинал никаких приказов подписывать не мог, ибо находился между жизнью и смертью. Даже выздоравливая в особняке, Ворон вел активную деятельность, хотя и не покидал дома, так как надеть сапог на больную ногу было невозможно. - Монсеньор. Вам же лекарь не разрешил ходить, а тем более – ездить верхом. - К кошкам лекаря. Я хочу скорее узнать, что случилось с вашим бывшим однокорытником. Вы будете сопровождать меня, Ричард? Валентин рассказал следующее: За неделю до праздника святой Октавии в доме Рокслея собирались братья Ариго и кансилльер. Часто я отвозил разные письма, но не придавал значения. Хотя потом стал что-то подозревать, особенно когда узнал, что из дома на площади Леопарда братья Её Величества вывезли все ценное. - А что произошло с тобой? - Эр Генри узнал, что я многое знаю о них. Вероятно, ему сообщил старый слуга. Я ни разу не подслушивал, просто однажды эр Генри сказал, что я могу быть свободен и ехать домой, а я не поехал. - Почему? Валентин пожал плечами. - Хотелось сделать кое-какие записи. Они не относятся к делу, я просто делал выдержки из трактатов древних философов. Я оставался в библиотеке, а оттуда все было слышно. Если говорят тихо, то слов не разобрать, но Ги и эр Генри повздорили, и говорили на повышенных тонах. Так что я поневоле узнал то, что не предназначалось для моих ушей. Валентин отпил вина из бокала и продолжал: - Ночью эр Генри приказал мне ехать во дворец и сопровождать его супругу, Дженнифер, которая должна была ехать домой. - До этого таких просьб не было? - Ни разу, - покачал головой Придд, - но он сказал, что в городе неспокойно, и что он волнуется за нее. - Он дал вам охрану? - Нет, монсеньор. Он сказал, что слуг у него мало, и что все, кто может держать оружие, будут охранять дом. - Где на вас напали? - Здесь, неподалеку. К счастью, эр Робер со своими людьми отбили меня. - Пока не советую покидать его гостеприимный дом, - сказал Рокэ, - и надеюсь, что скоро вы окончательно поправитесь. - Да, благодарю вас. Кардинал собрал Тайный Совет, на котором мне, разумеется, не было позволено присутствовать. Но вернувшийся из дворца Рокэ Алва рассказал мне то, что обсуждали кардинал и собравшиеся на совете. И то, какую притчу обо осле и трактирщице рассказал Рафиано, и как кансилльер и братья Ариго защищали цивильного коменданта. А затем Алва выложил «козырные карты» - письма, найденные в кабинете одного очень предусмотрительного человека, вывезшего свое имущество заранее. Когда же он пригрозил тем, что допросит слуг и отыщет вывезенные из особняка Ариго картины и алатский хрусталь, то Иорам сдался. - Да, мы знали, что грядет бунт… И хоть Ги пытался его остановить, но было поздно. Слово – не морискилла, вылетит – не поймаешь. Тогда, чтобы спасти свою шкуру, оба начали валить вину на генерала Рокслея. Тот, в свою очередь, очернял братьев, как мог и в результате, все трое выложили кардиналу и всему Совету все подноготную, сами того не заметив. - Ызарги перегрызлись, - подытожил Алва, глядя на свет сквозь бокал с вином. - А генерал Рокслей знает, что его оруженосец остался жив? – спросил я, опасаясь за жизнь Валентина. - Теперь знает, но вряд ли сумеет навредить ему из Багерлее. Да, ежели вам будет интересно, он заочно освободил Придда от клятвы оруженосца. Поскольку на свободу выйдет еще нескоро. В столице воцарилось затишье, но я чувствовал – это ненадолго. Так бывает перед грозой – ветер затихает, даже нет ни малейшего дуновения. И чем сильнее затишье, тем страшнее разразится буря. Место Килеана занял Лионель Савиньяк. От него я узнал, что Колиньяры тоже знали о предстоящих погромах. Герцог Колиньяр забрал сына из столицы, беспокоясь за единственного наследника. Я усмехнулся – эти в первую очередь спасали шкуры и имущество, им было не до заговоров. «Навозники» они и есть навозники.