Навеки вместе

- Останьтесь хотя бы до Андий, - попросил Муцио Скварца. - Простите, не могу, - сдержанно ответил монсеньор. Мы собрались в палаццо Сирен в последний раз. С нами был молодой капитан Луиджи Джильди. Он должен был доставить на «Влюбленной Акуле» Марселя и Герарда в Ургот. Таково было требование кардинала Сильвестра. Вообще-то в Ургот обязан был ехать сам Алва, но вслед за письмом кардинала нам принесли послание, написанное на кэналлийском. Читая его, Рокэ все больше хмурился. - Пока это не известно нигде, только в Олларии, да и то – в кулуарах дворца. Хотя, пока письмо добиралось сюда, в Фельп, наверняка в столице произошло много всего. И не думаю, что хорошего. - Так в чем дело? – нетерпеливо спросил Марсель. - Умер Его Величество Фердинанд Второй Оллар. За столом воцарилась тишина. Только Герард осоловело хлопал глазами, словно вытащенная днем из дупла сова. - Поэтому, понимаешь, я должен успеть в Олларию как можно скорее. Чувствую, что ызарги дорвутся до пирога и в дележе порвут глотки не только друг другу. - А что с Его Высокопреосвященством? – в голосе виконта Валме слышалась тревога. - Он болен, но жив к данному моменту или нет – увы, не знаю. Почему-то мне кажется, он пока не тут, не там. - Я вас не понимаю, герцог. - Он пока между тем светом и этим, - слегка раздраженно ответил Ворон. Наутро мы с монсеньором отбыли в Олларию. Прощание с Марселем и Герардом, а также с моряками-фельпцами было кратким. Впереди ждала неизвестность. Что там, в столице? Почему-то вспоминался разоренный Надор, где хозяйничали солдаты. Но, как бы ни проклинала их матушка, ничего, кроме книг и бумаг, они не тронули. Не задирали людей, не приставали к служанкам. И утварь не портили забавы ради. - Ричард, вы хорошо себя чувствуете? – спросил Рокэ, когда мы остановились дать отдых коням. Лошадей Алва щадил, себя и меня – нет. - Да, монсеньор. - Это радует, - такого язвительного тона у монсеньора я не слышал давно, - так что приготовьтесь услышать кое-что еще. Я нарочно упустил это при Марселе. Пусть себе едет спокойно в Ургот, он нам не помощник. - Так что же? - По слухам, король был отравлен его супругой. - Не может быть! Я вскочил на ноги. - Успокойтесь, Ричард. Пока это лишь слухи, но не бывает дыма без огня. - Но… как она могла? Ведь Его Величество – отец ее детей. - Хоть вы сказали верно. Остальные почему-то приписывают отцовство мне, хотя все трое ни капли не похожи на потомков кэналлийца. Хотя, - тут его губы тронула знакомая усмешка, - звезда Дейне могла взойти не там все три раза. Бывает. Мы продолжали путь. Больше о королеве, о покойном Фердинанде Олларе и о том, что творится в столице, Алва не заговаривал, и если я пытался расспросить его, отмалчивался. Дорога в Фельп казалась труднее и дольше. Теперь мы ехали вдвоем с отрядом кэналлийцев, и часто ночевали прямо в чистом поле, благо, погода благоприятствовала. В одну из таких ночевок, когда я уснул, завернувшись в плащ и подложив под голову седельную сумку, мне приснился отец. Он ни разу не снился мне, хотя еще до Лаик я мечтал увидеть Эгмонта Окделла. Теперь я видел его – он стоял на высокой скале в одеждах родовых цветов. В руке у него был меч. Приглядевшись, я узнал, что это – меч Раканов. - Тан Ричард, - сказал он торжественно, - я рад, что мы встретились сейчас. - Отец, - я бросился к нему, надеясь обнять – как когда-то в детстве, когда он возвращался домой откуда-то издалека. Но он посмотрел строго. Затем не выдержал – улыбнулся. - Да, Дикон, так бывает в жизни. Друг может в одну минуту стать врагом, но и враг может быть покровителем и другом. То, что ты не поверил Мирабелле и кансилльеру, спасло не только тебя, а всю страну. И тела в фонтане, и потомок Раканов, точнее, тот, что мнит себя таковым… Все это не случилось лишь потому, что ты слушал свое сердце и свой разум. Но много еще предстоит тебе испытаний. Рядом с отцом появилась маленькая девочка. «Дейдре» - подумал я. Сестренка улыбнулась мне и взяла за руку Эгмонта. Так они стояли, пока плотный туман не окутал их. И сквозь сон я почувствовал, что чья-то рука привычно растрепывает мои волосы. - Монсеньор, я уже не сплю, - невпопад ответил я. Мы въехали в столицу и поразились – как мог измениться город за сравнительно короткое время. Стражи на воротах не было, и мы проехали беспрепятственно. Алва только покачал головой. Улицы опустели, дома были заколочены, а в воздухе будто повисло напряжение. Вдруг мы увидели двоих монахов-олларианцев, за которыми бежала толпа. Горожане, обычно мирные, сейчас были настроены очень воинственно. - Черные аспиды! Сдохнете, подобно чумным крысам! Ворон выхвалит из ольстры пистолет. Двое нападавших рухнули на землю, остальные отступили. - Ворон! – раздался крик. Его подхватили, и по притихшим улицам Олларии понеслось: - Ворон! Алва улыбнулся, но улыбка вышла печальной. - Вот так и приходит земная слава. И обратился к монахам: - Господа, я могу предложить вам свое покровительство. Мне уже довелось спасать служителей церкви, правда, эсператистской, но ведь пред Создателем все равны. Я предлагаю ехать прямо во дворец. Ричард, возьмите одного из святых отцов к себе за спину. Так мы отправились в резиденцию Олларов. По дороге мы узнали – точнее, узнал лишь я. Судя по всему, Рокэ кое-что знал, кое- о чём догадывался. Фердинанд Оллар скончался ночью, после того, как днем выпил шадди в обществе супруги и монахов-оларианцев. К вечеру ему стало дурно, прибывший лекарь сказал, что Его Величество отравлен редким ядом. Подозрение пало на Ее Величество и монахов, которые исчезли из дворца, словно испарились. Больше их не видел никто – ни стражники, ни фрейлины, ни многочисленные слуги. Расследовать дело об отравлении стал обер-прокурор – герцог Колиньяр. К нему присоединились тессорий и генерал-церемониймейстер. Они назвали круг подозреваемых, которых немедленно поместили в Багерлее. Среди них – Катарина Оллар, чета Приддов, и многие другие. Я тут же вспомнил «список Дорака» Неужели покойный кансилльер был прав? - Цивильным комендантом стал Робер Эпинэ, - грустно сказал один из монахов. Во дворце мы сразу прошли в кабинет Его Высокопреосвященства. Там все было в беспорядке, что казалось немыслимым. Бумаги, залитые шадди, почему-то навевали мысль о гибели кардинала. К счастью, в этом я ошибся. - Его высокопреосвященство тяжело болен, - печально сказал Агний, - его хватил удар, когда он узнал о смерти Его Величества. В коридоре загрохотали шаги. В кабинет вошел в сопровождении солдат молодой человек с темными волосами и дерзкими глазами. На черно-белом мундире красовалась генеральская перевязь, несмотря на молодость новоявленного «генерала». Да, Эстебан Колиньяр любил выглядеть эффектно. - Герцог Алва, герцог Окделл, - он коротко наклонил голову, приветствуя нас, и тут же скомандовал: - Ваши шпаги, господа. Вы арестованы.