Навеки вместе

Эстебан сиял, как новенький талл. Взяв обе шпаги, он небрежно отложил их на какой-то стул и улыбнулся торжествующе. - Герцог Алва, я так мечтал быть вашим оруженосцем. Но теперь все поменялось, не правда ли? Я скоро займу ваше место. Мой отец сказал, что это – всего лишь вопрос времени. Стать в девятнадцать Первым маршалом Талига – неплохо звучит, верно, герцог Окделл? Я лишь сжал зубы. Не отвечать наглому выскочке – лучшая стратегия. - Юноша, - сейчас Рокэ обращался не ко мне, а к «генералу Колиньяру» - а вы умеете что-нибудь, кроме как бахвалиться и носить роскошную перевязь? Вы ведь даже ни в одном сражении не участвовали. - Успеется, - беспечно махнул рукой тот. Солдаты глядели раболепно на юного «генерала», а тот ничего не замечал, наслаждаясь тем, что арестовал самого герцога Алву. - Позвольте узнать, генерал, - голос Рокэ стал серьезен, - в чем обвиняют меня и герцога Окделла. - Это вам объяснит вице-кансилльер герцог Колиньяр. Я оставался за спиной Алвы, и помнил, что в сапоге припрятан кинжал. Упиваясь властью, Эстебан не обыскивал пленников. За что и поплатился. «Подвиг святого Алана» удался мне – точнее, удар кэналлийца. Ему научил меня в один прекрасный день не Рокэ – бывший работорговец Хуан. Кажется, еще до дуэли с этим самым Эстебаном. Снизу вверх, чуть наискосок. Темные глаза широко распахнулись, словно в немом удивлении. Два выстрела слились в один – оба солдата рухнули рядом с «навозником». Рокэ сунул в карманы пистолеты и бросил мне мою шпагу. - Куда теперь, монсеньор? Я не успел продумать путь отступления. Может, прыгнуть в окно? Или где-нибудь тут есть потайной ход, наверняка известный Алва? - Спокойно, Ричард, не для того мы загоняли коней по пути в столицу, чтобы бежать отсюда. Маркиз Сабве пару раз дернулся на полу и затих. Алва брезгливо посмотрел на него. - Препротивный щенок вырос. А вам неплохо удался удар, при случае поблагодарите старину Хуана. Куда и когда пропал из комнаты Агний, никто не заметил. В коридоре нам встретились солдаты, привлеченные выстрелом. И тут же появились тессорий со старшим сыном, барон Заль, еще кто-то из «навозных графьев», а с ними - Валентин Придд и Робер Эпинэ. - Они совершили нападение на генерала Колиньяра. В Багерлее обоих! Бывший генерал-церемониймейстер брызгал слюною. - Маркиз Сабве убит. Герцог Алва и герцог Окделл заслужили Занху. Это подал голос барон Заль. Интересно, какую должность он вытребовал себе? - Подождите! Я требую Совет Эориев! Голос Валентина звенел, словно натянутая струна. - Совет Эориев, - подержал его Иноходец. Он был усталым и грустным, но держался прямо и строго, несмотря на присутствие «навозников». - Что же, господа, пускай будет Совет Эориев. Рокэ невесело усмехнулся. - Но пока их надо держать под стражей, - не унимался тессорий. - Зачем? Даю слово, что не сбегу. - Слово дворянина и Повелителя Скал. Я сам не понимал, отчего мой голос звучал так хрипло. Робер проводил нас в небольшой кабинет – бывший кансилльерский. Когда-то тут граф Шатнцлер вещал мне о победе Великой Талигойи. Пусть в Лабиринте Твари сожрут этого интригана! - Вина, господа? «Кровь», «Слезы»? - Вряд ли сейчас подадут то вино, которое я выпил бы с удовольствием. Так что без разницы, - ответил Рокэ. Пока принесли вино, Эпинэ рассказал нам все, что произошло в столице. Большую часть сведений мы уже знали. Но то, что в Багерлее погибли бывший супрем и его супруга, нам было неизвестно. «Бедный Валентин», - подумал я, вспомнив бледное лицо бывшего однокорытника. - Ее Величество находится там со своими фрейлинами. Регентом при малолетнем Карле Олларе должны была стать она, но вице-кансилльер отказал ей, мотивируя тем, что она виновна в гибели супруга. - Катарине не разрешают даже видеться с детьми. Регентом провозгласил себя Фридрих Манрик, но всем заправляет Леопольд. - А что с Его высокопреосвященством? - Его хватил удар. Речь частично восстановилась, но отказали ноги. Пока он находится в своих покоях во дворце. Его охраняют мои люди. Также южане охраняют кузину и ее фрейлин. Дикон, твоя старшая сестра с Ее Величеством, а младшая – в Сэ с графиней Савиньяк. - Интересно, что в Надоре? Иноходец вздохнул. - Манрики уже считают его своей вотчиной. Но пока там находится Реджинальд Ларак. - А… Мирабелла? - По приказу регента герцогиня Окделл отправлена во Вдовью крепость. Мне стало вдруг холодно – будто очень долго просидел в сыром погребе. Конечно, мать отказалась от меня, лишив не только материнской любви и привязанности, но, по ее словам и наследства и титула. И все-таки сейчас мне стало жаль ее. Но это чувство заглушила новая волна беспокойства – за тех, кто мне дорог. Почему-то вспомнился один из снов, виденных в горячке. Камера, где безумно жарко, соленая вода – и гитара без струн. Тогда у меня был сильный жар, и видеться могло все, что угодно, но почему вспомнилось сейчас. Однако, размышлять об этом было не время. Явившийся герцог Придд сказал, что все собрались в Тайном Кабинете. Мы последовали за ним. По дороге он тихо сказал монсеньору. - У меня есть один козырь, который я достану из рукава. - Неудивительно, - ответил тот, - в глубинах всегда таится нечто удивительное. Совет Эориев начался. На нем, помимо нас четверых, присутствовали «регент Талига» Фридрих Манрик, тессорий и обер-прокурор. Нелегко было выдержать тяжелый взгляд герцога Колиньяра. Если бы он мог, как в старой легенде, испепелять взглядом, от меня бы осталась лишь горсть золы. - Провозглашаю Совет открытым, - сказал Фридрих громко, точно герольд. «А он так и остался церемониймейстером», - подумал я. Алва казался безразличным. Он оглядывал стены и потолок с лепниной скучающим взором. Валентин тоже был само спокойствие. Только тонкие пальцы чуть подрагивали. - Я, - обер-прокурор тяжело поднялся, - обвиняю герцога Алву в дезертирстве с поля сражения в Фельпе. - Позвольте, но разве вы не получили весть о разгроме бордонского флота? На это было нечего возразить. - Обвиняется герцог Окделл в убийстве генерала Колиньяра, - сказал тессорий. - Я, как регент Талига, подтверждаю это, - неуверенно сказал Фридрих, оглядываясь на отца. Тот кивнул. И вот тут-то встал Валентин Придд. - У меня есть документ, подтверждающий право герцога Алвы быть регентом, или даже королем Талига. - И кем он подписан? Фердинандом? Сильвестром? - Нет, господа, Франциском Олларом. Позвольте, я зачитаю вам копию. И он прочел следующее: «Я, Франциск Оллар, милостью и волей святого Адриана король Талига, объявляю свою последнюю волю. Я полон любви к своему единственному сыну Октавию, но сердце короля принадлежит его стране. Октавий вырос достойным и добрым человеком, но он не способен принять на себя бремя власти. Я, как глава церкви и как король, называю имя своего наследника. Это герцог Рамиро Алва-младший, сын моей возлюбленной супруги Октавии и моего незабвенного друга Рамиро Алва, отдавшего жизнь за короля и Талиг. Я не сомневаюсь в любви Рамиро к своему единоутробному брату и с легкостью доверяю ему заботу об Октавии и его потомстве. Подписано Франциск. Восьмой день месяца Сапфира 21 года круга Скал. - Откуда у вас это? – изумлению Манриков не было предела. Они бы отдали многое, чтобы заполучить этот документ. - В тайнике, - просто ответил Валентин, - и хранился он там, по-видимому, со времен Франциска Олара. Это тоже копия, оригинал находится в гробнице. - Той, что в Старом Парке? - И там же, - последний вопрос Придд пропустил мимо ушей, - находится завещание Эрнани Ракана. Позвольте, я приведу одну цитату, касающуюся непосредственно наших дел. Посему я, Эрнани Одиннадцатый Ракан, перед лицом Создателя и близкой смерти по доброй воле отрекаюсь от талигойской короны за себя, принца Эркюля и его потомство. Я назначаю герцога Алва местоблюстителем трона и вручаю ему свою корону с тем, чтобы он отдал ее Франциску Оллару. Если же Рамиро сочтет, что означенный Франциск не принес Талигойе мира и процветания, я повелеваю Рамиро кэналлийскому свергнуть его и принять корону самому. В знак права Рамиро моим именем сместить недостойного правителя я завещаю ему меч Раканов и повелеваю и молю не вкладывать его в ножны, пока моей земле грозит опасность. - Браво, герцог, - негромко ответил Алва, - вы искупили деяния Эктора Придда. И тут в дверь внесли кресло, на котором находился, полулежа… кардинал Сильвестр. Я поразился, видя еле живого человека. Теперешний Дорак разительно отличался от того, который не рекомендовал Людям Чести брать себе в оруженосцы герцога Окделла. Теперь я испытывал лишь сочувствие человеку, чьи ноги покоились под пледом, а руки напоминали высохшие ветки. - Рокэ, герцог Алва, - еле слышно сказал он, - вы – подлинный регент Талига. Ворон подошел к креслу, и кардинал благословил его. Почтительно целуя старческую руку, Рокэ ответил: - Служу Талигу. Создатель, храни, короля Карла.