Длань свободы

      Ночь начиналась ужасно. Каждый вдох давался с трудом, болезненным эхом проносясь по легким. Что-то давило на сердце, но девушка никак не могла понять, что именно. Она чувствовала горечь предательства, хотя случившееся сложно было назвать таковым. Ведь все можно было решить мирно, и она бы тут не оказалась, но ее эмоции вырвались наружу. Это непозволительно, не при Трандуиле.       При одном воспоминании о короле эльфов, Айнэ сжала ткань платья на груди и присела на деревянную скамью в камере. Темница находилась на самом нижнем ярусе дворца, и доступ к ней имел лишь сам Владыка. Похоже, он думал, что если посадить Айнэ в любую другую «клетку», то она сможет уговорить стражу выпустить ее. Порою она умела быть болтливой, хотя чаще предпочитала молчать. И молчать только рядом с ним.       С ним было приятно молчать. Король никогда не втягивал ее в ненужные и глупые разговоры, он просто сидел рядом, иногда переводя взгляд на нее, будто пытался запомнить ее лицо. А смысл было его запоминать, если оно ему чуть ли не в кошмарах снилось. Трандуил навсегда запомнил это лицо, но с появлением Айнэ взглянул на него по-новому.       Сейчас Айнэ возненавидела свое лицо. Оно казалось ей причиной всех бед. Если бы она не выглядела, как погибшая королева эльфов, то не было бы причин у Трандуила оставлять ее во дворце, не было бы причин считать ее ненормальной, присланной искупить грехи прошлого или подосланной силами зла для покушения на Владыку Лихолесья. Она не хотела ничего из этого. От досады девушка вцепилась пальцами в собственное лицо, оставляя белые следы, которые тотчас исчезали.       Сетовав на свою вспыльчивость, Айнэ нервно постукивала ногтями по скамье, а затем вдруг разозлилась. Она ведь могла уйти еще при первой их встрече, но что-то тянуло ее к королю, так сильно, что наплевав на все инстинкты, девушка осталась. Ей казалось, будто чувства к королю были всегда и являлись неотъемлемой частью ее самой. Это пугало.       Страх сменялся горечью обиды. Теперь она злилась на Владыку за то, что позволил посадить ее в темницу, пускай она сама была в этом виновата. Он дал ей надежду на то, что ее чувства не обман или временное помутнение рассудка, что они вполне реальны и есть шанс, что Трандуил чувствует что-то похожее. Именно к ней. Это не должны были быть теплые воспоминания о его супруге, это должна была быть хотя бы легкая привязанность к Айнэ. Она чувствовала эту привязанность, но не понимала причины ее возникновения. Айнэ не знала, что только рядом с ней его кошмары уходят, что боль и обида растворяются в безмерном спокойствии. Айнэ невольно улыбнулась, прикрыв глаза.       Ночь становилась все мрачнее и холоднее, а девушка замерзала в темной камере эльфийской тюрьмы. В этот момент так хотелось почувствовать тепло рук короля, ласково перебирающих пряди ее волос. Откинувшись спиной на стену, Айнэ прикрыла глаза и представила, будто она соприкасается не с холодным горным камнем, а со спиной Трандуила. Как-то в библиотеке они уснули, опершись друг на друга, пока изучали какую-то литературу. Это воспоминание ей захотелось высечь у себя на сердце, ведь когда Айнэ увезут в Лотлориен, есть шанс, что она больше никогда не вернется. Возможно, ее даже убьют.       Но, несмотря на этот печальный факт, Айнэ не могла сказать Трандуилу о своих чувствах. Это ведь глупо. Не только потому, что эльфы любят лишь однажды, но и потому, что Трандуил – король лесных эльфов, а Айнэ – просто Айнэ. Она даже о своей расе ничего не знала. Так что из поездки к некой леди Галадриель можно было извлечь выгоду: раз о ней все так хорошо отзывались, то она и поможет все выяснить об Айнэ. Девушка решительно сжала кулаки и зажмурилась. «К черту Трандуила, надо заботиться о себе», – подумалось Айнэ, только к черту его послать не получилось, когда она услышала знакомые шаги по лестнице, ведущей к ее темнице.       Не то чтобы королю не спалось, просто он снова очнулся от жуткого кошмара из прошлого, вновь решившего помучить его. Нужно было лишь посмотреть на Айнэ, и весь этот ужас уходил. Так что этот факт послужил отличным поводом спуститься к ней, несмотря на обиду. Что он, собственно, и сделал.       Поверх тонкой шелковой белоснежной рубахи и льняных брюк, заправленных в высокие сапоги, он накинул длинный темно-серый хитон. Удивительно, как Владыка не спотыкался и не запутывался в нем ногами. Белые волосы без единой заколки, короны и прочих украшений, которые обычно красовались на королевском челе, были зачесаны назад и распущены по спине.       Ему не нужно было даже звать Айнэ, когда он подошел к темнице. Она уже смотрела на него, стоя в центре небольшой холодной камеры. Владыка делает шаг к решетке, ему вторит Айнэ, и он снимает с себя хитон, протягивает между решетами руки и накидывает его ей на плечи, укутывая, словно в пуховое одеяло. Трандуил все еще не доволен тем, что Айнэ направила на него клинок, он продолжает холодно смотреть на нее, но это никак не означает, что он перестанет о ней заботиться.       Лицо Айнэ вытягивается от удивления, но она быстро скрывает его, а вот Трандуил как смотрел бесстрастно, так и продолжает. Он все еще ждет извинений от девушки, но она должна это сделать сама, без его помощи и намеков. Иначе смысл в таком извинении? Но девушка молчит. Еле слышно вздохнув от досады, король разворачивается спиной к ней, чтобы уйти.       — Трандуил… — шепчет Айнэ, и мужчина разворачивается, вопросительно приподняв бровь.       Девушка мнется на месте, кутаясь в накидку короля. Она сжимает пальцами высокий воротник, прижимая его к щекам, чтобы почувствовать его запах: терпкое вино и, кажется, хвоя. Странное сочетание. Из-за этой мысли Айнэ забыла, что хотела сказать, но ожидание на лице короля вернуло ее в реальность.       — Arannon*, — девушка склоняет голову, одной рукой придерживая хитон, другой — обхвативши металлический прут. — Я не должна была поднимать на Вас меч. Im al-anira sen**, — Айнэ чувствовала себя безумно виноватой и уязвленной.       Ее плечи слегка вздрагивали, когда Трандуил, облегченно вздохнув, протянул к ней руку и провел пальцами по щеке. Через мгновение он одернул руку, не понимая, почему это сделал. Это было рефлекторно, инстинктивно, во всем виновато подсознание, которое пытается дотянуться хоть до кого-нибудь. Но потом он нашел объяснение этому.       — Мне жаль, что я не предупредил тебя о поездке в Лотлориен. Скорее всего, сюда ты уже не вернешься, — король говорил спокойно, четко выделяя каждое слово, но с каждой секундой сердце болезненно сжималось от осознания того факта, что он может больше ее не увидеть.       И дело было не только в избавлении от кошмаров. Трандуил привык к ней за столь короткий срок так, как ни к кому другому. Даже с матерью его сына было не так. Совершенно другое чувство.       — Как так? — с досадой выдохнула девушка, сильно заморгав, чтобы вдруг слезы не потекли. Негоже рыдать перед королем.       — Если леди Галадриель подтвердит наши догадки, то тебя запрут или казнят, — чтобы не выдать настоящих эмоций, Трандуилу пришлось говорить так холодно и высокомерно, что у Айнэ руки онемели.       — Ты действительно считаешь, что я могу быть прислужницей Саурона? — девушка прильнула к решетке, просунув голову между прутьями.       «И снова никакого уважения к королевской крови», — хмыкнул про себя Владыка. Он пожал плечами, не зная, что ответить. Разум говорил, что их домыслы могут быть вполне реальными, но сердце отказывалось принимать этот факт, даже если он окажется правдой.       — Im padon losta***, — произнес Трандуил, склонив голову набок.       Он уже собирался разворачиваться, ведь холодало, а свой хитон он отдал Айнэ, как девушка схватила его за рукав и, потянув на себя, так что он немного нагнулся, практически коснулась его губ своими. Ее все еще одолевали сомнения насчет своих действий, а между их губами оставалось пару миллиметров. Короля это, похоже, совершенно не смущало. Он подался вперед первым, придерживая пальцами подбородок Айнэ. От одного прикосновения к его губам у девушки затряслись коленки.       Такие теплые, мягкие, тонкие губы, о которых, казалось бы, можно грезить годами, теперь целовали ее. И от этого сбивалось дыхание, и сердце пропустило удар. Трандуил еле сдерживал себя, чтобы не открыть эту чертову клетку и не прижать Айнэ к себе. Одной рукой он все еще держал ее за подбородок, подавляя в себе волну возбуждения, а другой накрыл ее руку, что лежала на пруте темницы.       Нужно было срочно остановиться, и рука, что легла Трандуилу на грудь, позволила ему оторваться от Айнэ. Они одновременно судорожно выдохнули, и король поспешно покинул темницы, а Айнэ, закутавшись в королевский хитон и вдыхая его запах, задремала на деревянной скамье. И это всего лишь поцелуй, а что же будет, если произойдет что-то большее.