Длань свободы

      Свернувшись калачиком на жутко неудобной деревянной скамье и укутавшись в широкую и теплую королевскую мантию, Айнэ спала. Сон был беспокойным, от чего она то и дело вздрагивала каждые несколько минут, пока кошмар полностью не заставил ее проснуться. Резко сев, девушка осмотрела камеру на наличие хотя бы кого-то, кроме нее.       Кто-то и был. Из кошмара ее выдернули не ее жалкие потуги вырваться, а рука Линдира, активно трясущего ее за плечо. Не впечатлившее девушку лицо эльфа скривилось с долей презрения и, схватив ее за локоть, он поставил ее на ноги. Накидка Трандуила упала на грязный каменный пол, за что Линдиру влетела приличная оплеуха, мол «это ведь королевское, а из-за тебя оно упало».       — Владыка Элронд ожидает, — произнес Линдир, потирая раскрасневшуюся от удара кожу. — Переоденься, и идем, — эльф вручил девушке стопку одежды и указал на четырех стражников, ожидающих их перед лестницей наверх.       — Мм, аж четверо. Неужели вы меня так боитесь? — язвительно прыснула Айнэ, забирая у Линдира свою одежду. — Отвернитесь.       Демонстративно хмыкнув, Линдир скрестил руки на груди и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, вышел из темницы, дав возможность Айнэ нормально переодеться в свою одежду. Это была та самая форма, в которой ее нашли несколько недель назад в тронном зале короля Трандуила. Но без кучи метательных кинжалов и меча все эти ремешки на корсете и брюках казались совершенно пустыми, будто наряд был незаконченным.       Накинув фиолетовый плащ с высоким воротом, Айнэ громко кашлянула, привлекая к себе внимание Линдира. Он отошел в сторону, пропуская вперед Айнэ, которая все еще крепко сжимала в руках королевскую мантию. Девушку тотчас обступили стражи: двое шли впереди, двое позади, а Линдир указывал путь.       Они шли через нижние уровни, а не через главную залу, где, конечно же, должен был быть Трандуил. Прощаться не было смысла, иначе каждый из них четко осознает, что это конец. Это бы накрыло с головой, словно сильная волна. Это бы топило, не давая выбраться из затягивающей тебя в свои воды бури. Айнэ на мгновение передернуло от подобной мысли.       Раздумывая об этом, она даже не заметила, как они подошли к одному из выходов из дворца, того, что шел со стороны конюшни. Лорд Элронд в сопровождении нескольких хорошо вооруженных воинов седлал коня. На нем, как и прежде, сияли доспехи медного цвета, а на поясе висел длинный эльфийский клинок Хадхафанг.       Цокот копыт заглушал звон доспехов, когда Элронд подвел коня прямо к Айнэ. Он подал ей руку, но девушка не приняла ее, пожелав весь путь до Лотлориена провести в отдельном седле, но никак не с незнакомым эльфом, который вдруг захотел ее вытащить из дворца Трандуила. Ей вообще не нравилась вся эта ситуация.       — Если не сядешь, будешь идти всю дорогу пешком. Путь неблизкий, — строго произнес Элронд. — Если не хочешь ехать со мной, садись к Линдиру.       Эльф, который в этот момент хотел оседлать лошадь, зацепился ногой за стремя и чуть не навернулся с коня. Ни Айнэ, ни тем более Линдира, никак не прельщал тот факт, что они проведут вместе весь путь. Но этот эльф был куда лучше, чем Элронд, по крайней мере, для Айнэ. Выбираем из двух зол. Линдир обреченно вздохнул и, запрыгнув в седло, помог взобраться девушке, усадив ее позади себя.       Держаться за него она не хотела ни в коем случае, ее не на прогулку везут, а на допрос и возможно даже казнь. Но когда конь сорвался с места, ей пришлось вцепиться в наплечники эльфа, чтобы попросту не вылететь из седла. Они с Линдиром одновременно фыркнули, но выбора у них не было. Обреченно вздохнув, Айнэ крепче вжалась пальцами в плечи эльфа и, повернув голову, смотрела на отдаляющийся дворец.       Тоска накатила волной, царапая своими острыми когтями сердце. Но не только девушке было в этот момент так грустно. Глядя из просторного окна, вырезанного в скале в покоях Трандуила, королю тоже становилось не по себе. Он не был точно уверен, из-за отъезда ли Айнэ это или из-за того, что ему, возможно, вновь начнут сниться кошмары. На душе у него, что ни на есть, кошки скреблись, если не драконы.       Прикрыв окно плотными темными шторами, Трандуил зажег пару свечей, решая не тратить магию на поддержание волшебного света в комнате, и присел на край широкой кровати. Рядом с ним лежала его мантия, которую принесли стражники. Та самая, что он отдал Айнэ вчера ночью. Владыка провел по ткани рукой и почувствовал что-то твердое под подушечками пальцев. Раскрыв мантию, он засунул руку во внутренний карман и достал оттуда брошь в виде дубового листка. Либо Айнэ специально оставила свою брошку в накидке короля, как памятку, либо забыла случайно. В любом случае, как бы королю не было тоскливо, какая-то брошь не должна была стать причиной их очередной встречи. Все слишком серьезно, и Трандуил не имеет права показать себя хоть немного слабым.       Но у Трандуила мастерски получалось брать себя в руки. Того требовали его должность и подданные, перед которыми он обязан был выглядеть сильным и неприступным, словно крепость Эребора. Никто не мог усомниться в том, что Трандуил – король, Владыка Лихолесья. Да и смысла не было. Из него, разве что, отец был так себе. Он боялся, что они с сыном слишком привяжутся друг к другу, как когда-то Трандуил полюбил своего отца Орофера. Это стоило королю сына. Но жалеть о совершенных поступках было поздно – Леголас уплыл в Валинор, не желая хоть когда-нибудь стать королем. Это был полностью выбор его сына, и Трандуил никак не мог на это повлиять. Да и не хотел.       Поднявшись с постели, Трандуил прошелся к столику у окна и взял кувшин с вином. Он любил вино. Терпкое, почти горькое, оставляющее непонятный привкус на языке – прямо как он сам. Налив в высокий бокал, овитый серебряными нитями, словно корнями, Владыка вернулся на кровать и сделал несколько больших глотков. В свободной руке он вертел брошь Айнэ, а затем прикрепил ее к шелковой верхней рубахе цвета красного дерева с высоким воротом. Пусть она будет напоминанием о том, что все меняется.       Допив вино, Трандуил откинулся назад, падая затылком на пуховые подушки. Бокал выпал из его рук и покатился по толстому ковру – ворс смягчил удар, и хрусталь не разбился. Сегодня был второй день празднования Дня Весеннего Равноденствия, и королю предстоял званый обед с главами ближайших эльфийских поселений. Он должен был договориться о поставке провизии, а для этого требовалось хорошее расположение духа, как короля, так и его гостей.       В комнату постучался Галион, искренне надеясь, что ему не влетит от Владыки за то, что беспокоит его. Это было срочно, и дворецкий ничего не мог с этим поделать. Сетуя на свою неудачливость, эльф постучал вновь, на этот раз более настойчиво. Владыка перевернулся на живот, утыкаясь в собственные длинные волосы, разметавшиеся по подушкам. Поняв, что таким образом он не избавится от надоедливого дворецкого, Владыка вернулся в прежнее положение и уставился в потолок.       Вкрапления переливающихся драгоценных камней в мраморной кладке потолка слегка отсвечивали и слепили глаза. Трандуил испустил протяжный стон, встал, накинул на себя мантию, скрепив ее любимой брошью в виде оленьих рогов, и негромко произнес:       — Ela*.       Отворив тяжелую деревянную дверь с резьбой, дворецкий вошел в покои своего господина и низко поклонился, извиняясь за то, что побеспокоил Владыку. Трандуил лишь холодно кивнул и дал слово Галиону. Прочистив горло, эльф заговорил:       — Владыка, Ваша гостья отбыла без происшествий вместе с лордом Элрондом. Через полчаса Вас ожидают гости в банкетном зале на втором уровне.       Все это время Галион говорил буквально в спину Трандуилу, молчаливо стоявшему напротив окна. Выслушав дворецкого, Владыка развернулся в пол оборота и кивнул, позволяя подданному покинуть его покои. Как только дверь за ним закрылась, Трандуил скинул с себя мантию и вновь рухнул на подушки, возвращаясь к привычному и любимому лицезрению драгоценных камней, что были ярче сияния звезд ночного неба. Кажется, все возвращалось на круги своя, окромя очередной зияющей дыры в душе короля Лихолесья.