What if

Как часто мы позволяем кому-то заглянуть себе в душу? Позволяем увидеть, насколько глубоки наши раны, что они, возможно, до сих пор кровоточат. Позволяем ли мы перевязать их или в испуге убегаем, боясь разбередить их еще больше? Как часто мы действительно задумываемся, прежде чем что-то сказать или сделать? Думаем ли мы о том, насколько уязвляют нас слова других и насколько - наши собственные кого-то еще? "Алчный", "Жестокий", "Гневливый", "Заносчивый", "Напыщенный" - так нарекали Трандуила в разные времена разные народы, встречающиеся с ним. Будь то люди, гномы, другие эльфы - каждый имел свое мнение насчет лесного Владыки. Он же сам только усмехался в ответ на столь однобокие определения. Каждое живое существо, имеющее нечто, пусть даже отдаленно напоминающее душу, многогранно. Его нельзя судить лишь по одному поступку. Да, эльфийский король убивал, но разве можно за это назвать Убийцей? Ведь дело не только в том, что его меч снес с плеч не одну голову, а в том, что заставило его сделать это. Да, он ревностно хранил наследие отца и то, что отвоевал сам, но разве в этом есть нечто предосудительное? Трандуил часто оставался безразличным к окружающим, хотя внутри него кипел вулкан. Подчас сердце его бежало в груди быстрее лани, но он мог оставаться холодным, ничем не выказывая своих боли и сомнений. Возможно ли это считать заносчивостью или бездушием? Навряд ли. Проживая сотни лет, начинаешь понимать, что в жизни есть не только добро и зло. В одном и том же сердце может жить жажда созидания и разрушения. Таков был и Трандуил. Владыка не считал себя исключением из правил. Он понимал, что, порой, его подданные считают, что пришла пора и лесному Владыке выйти из тени и сразиться со злом у чужих границ. Но за его спиной лежало несчетное количество потерь. Отец, жена, подданные - каждая смерть вырывала из него часть и уносила с собой. Каждая капля крови, пролитая на поле боя или в недрах лесов, принадлежащих ему, отзывалась болью, разрывающей сердце. А потому он старался оградить себя и других от этого страдания. Мука эльфа бесконечна - им не даровано благословение смерти, разве что вражеские стрела или клинок поразят их. А потому он старался не ввязываться в чужие распри - его народ должен жить в мире любой ценой. Пока другие царства будут рушиться и отстраиваться заново, его королевство будет расцветать. Он позаботится об этом. Но Владыка тлел изнутри. Он не мог так просто оставить эту меланхолию, которую взлелеял за столько лет. Сейчас же его пожирало отчаяние. От безрезультатных попыток справиться с собой. Не мог Трандуил позволить кому-то так запросто открыть дверь в мир его страстей и ворошить прошлое. Слишком дороги и слишком болезненны были воспоминания. Нежный голос жены, суровый взгляд отца, улыбка каждого эльфа - все это рушилось перед картинами, в которых он отправлял погибших в последний путь. Он все еще помнил, как нашел любимую. Трандуил, порой, силился забыть это, но картина вновь и вновь возникала перед глазами. Она лежала среди орочьего сброда. Ее тело видоизменилось, поддавшись гниению, и он с трудом сдерживал реакцию собственного тела. Однако большей части ее лица не коснулась бестелесная рука смерти, а потому он, едва сдерживая отчаянный, скорбный вой и горячие слезы, прикрыл ей глаза и поцеловал. Владыке казалось, что это все - сон, нереальность. Что сейчас она очнется и снова одарит его улыбкой. Но она не поднималась. Он снял лишь кулон с ее шеи и приказал устроить похороны, достойные его королевы. Такие воспоминания не лечатся временем. Оно может подлатать раны, забинтовать их, украсив вереницей новых впечатлений, но шрамы...Они саднят ночью. Да так, что, кажется, сердце замрет в следующий миг и уже никогда не застучит в прежнем темпе. Они терзают голову и заставляют биться о стены, чтобы заглушить горе, рвущее на части. А часто ли мы думаем о том, с кем делимся своей болью? Способен ли наш собеседник принять ее, как собственную? Владыке не хотелось делиться своими страданиями с юной душой, которая еще только начала крепчать. Он всегда думал, что ни одного зверя нельзя приручить сразу. Но Района была тому исключением. Сама того не понимая, она признала в нем высшую силу, захотела оказаться под его защитой, принадлежать ему. Но чтобы чем-то обладать, нужно осознавать ответственность. Конечно, не всегда Владыка рассуждал столь здраво: и в нем кипел гнев, и его обуревали сомнения. Но в этот раз он знал: позволь себе обладать ей и пути назад не будет. Она не позволит отступить. Да и он не разрешит себе такой вольности. Но память о прошедшем казалась такой свежей... Он снова ощутил тухлый аромат смерти, снова услышал панихиды и тризны, как будто это было не так давно. Мог ли он позволить себе погрузить девочку, которая жила своими юношескими страстями, в кокон из темноты и живого, пульсирующего страдания? Трандуил знал, что совсем скоро она повзрослеет - процесс был запущен - но вот только как ему снова стать юным? Снова позволить себе впустить кого-то...Когда в твоих руках животрепещущее тело, желающее отдаться тебе, это сделать просто, но сердце помнит...И эльфу претила мысль о том, что он мог позволить себе лишь плотские утехи. Владыка знал, что рано или поздно ему придется отпустить ее. Что их брак более чем невозможен. Зачем же терзать незащищенное сердце? Он устало потер переносицу, пытаясь избавиться от тягостных мыслей. Слишком много вопросов. Как же поступить...Позволить себе безрассудство и будь, что будет? Но это не поступок короля. Это поступок мальчишки, но не мужчины. Зрелая душа всегда готова взять или отказаться от ответственности за чужие чувства и признать это. Прежде всего перед собой. Но Трандуилу требовалось как никогда много времени, чтобы разрешить свой внутренний конфликт. Что не так с его сердцем, если обычная человеческая девчонка смогла завлечь его своей непосредственной юностью? А может, она просто была не такая обычная, как кажется на первый взгляд? * * * Мы привыкли видеть женщин в большинстве своем слабыми. Они с легкостью примеряют на себя роль детей, либо родителей и реже - обычных взрослых, которым под силу заключить договор с самим собой о честности и рациональности своих решений. Женщины чаще признают слово "хочу", чем слово "надо", особенно будучи в самом нежном возрасте, когда душа требует принца, который заключит в объятия и победит все то, что ей не по нраву. Однако, чем старше они становятся, чем больше в их жизни появляется неудач и лишений, тем они становятся крепче. Они похожи на деревца, чьи ветви гнутся, но не ломаются. Так и женщина под ветром судьбы, который со скоростью света меняется от штиля до безжалостной бури, прогибается, подстраивается, но не ломается. Для нее появляются слова "необходимость", "долг". Это долг перед собой, перед возможным мужем, детьми. Это может быть что угодно, но она начинает понимать, что живет не только для удовлетворения сиюминутных прихотей, а ради какой-то высшей цели. Цель меняется в зависимости от семьи, в которой она растет, либо от целого народа, который окружает ее каждый день. То же понемногу осознавала и Района. Ее ценности видоизменялись. Юношеские страхи уходили. Без сомнения, появлялись новые, но они не казались непобедимыми. Все меньше задевали ее окружающие неурядицы. Однако оставалось неизменным лишь одно: поступки и слова того, в ком она видела пример, ранили больнее заточенного клинка. Она понемногу, день за днем, понимала, отчего он поступил именно так, а не иначе. Но это было так тяжело принять. И сложнее всего было принять то, что тот, ради кого она изначально пыталась измениться, этого не достоин, а тот, ради кого она меняется сейчас, не примет ее. Это терзало ее, заставляя тонуть в сомнениях. Ей хотелось простить, броситься в ноги, целовать тонкие длинные пальцы, лишь бы он отвел ей место подле себя. С другой стороны острым было желание никогда больше не заговаривать с ним. Никогда не слышать холодный голос, не смотреть на губы, которые могут быть такими жаркими и требовательными. Никогда больше не чувствовать. Охладеть. И знать только, что радость - в мелочах. Во вставшем снова солнце, в шелесте листвы, в пении птиц, в запахе свежеиспеченного хлеба, в звоне клинков... Но какой это имеет смысл, если краски мира блекнут, когда сердце живет без любви? Девочка училась выражать чувства у книг, у неотесанного в любовных делах отца, у окружающих ее женщин, которые знали разве что проезжающих мимо наемников да своих, отрастивших живот в пивных, мужей. Чему они могли научить ее? Ей было невдомек, что любовь - это не только бессознательная страсть, от которой горит тело и бьется сердце? Это не обожествление объекта вожделения. Это трудная работа над принятием его недостатков, умение соглашаться с тем, что тебе не по душе, если того требует ситуация. Любовь часто сопряжена с жертвами. Ри знала, что Трандуил никогда не согласится на брак с ней. Слишком разные они были. Не стоило и говорить об этом. Что она все равно пойдет под венец в Эсгароте. Злые слезы душили ее. Ей казалось, что ее предали. Однако была еще одна боль. Боль от того, что Района считала, что лучше сделать и жалеть, чем не сделать совсем. А значит, нужно еще раз постучать в закрытые двери...Пока есть такой шанс. И один лишь Эру знал, что будет дальше... * * * День обещал быть солнечным. Ри стояла у главных ворот, наслаждаясь видом убегающей вглубь леса тропы. С деревьев неспешно облетала листва, расстилаясь под ногами желто-бурым ковром. Девушка взглянула воспаленными от бессонницы глазами на солнце, выглядывающее сквозь кроны деревьев, и не сразу зажмурилась, отчего увидела перед собой яркие пляшущие огоньки. - Здравствуй, Района, - она сжала зубы, услышав знакомый голос. Сколько она не видела его с той ночи? Две недели? Три? - В этот месяц мне казалось, что ты покинула мой дворец - столь безмолвной тенью ты была... Месяц...Бесконечно долго. Она потеряла счет дням, утопая в своих переживаниях. Поначалу она клеймила Владыку пошлыми ругательствами, постепенно приходя к осознанию мотива его поступка. И когда девушка поняла это, она все-таки решила утолить свою боль, мысли о которой крутились в ее голове последнее время. Она будет его, а он - ее. Хотя бы на одну ночь. Но она должна пойти на это, не смотря на краткосрочность подобного счастья. Только он достоин причинить ей боль. - Идем со мной, Района, - сказал Трандуил и, взяв девушку за исхудавшее плечо, повел за ворота. Несколько эльфов последовало за ним, но он коротко приказал им оставаться на месте. - Ты отказываешься от еды, почему? - Мне не хочется... - На тебя страшно смотреть. - Тем лучше, - она пожала плечами. Он ощутил, как кости скользят под его пальцами, покрытые тонким слоем мышц и кожи. Она действительно стала похожа на тень. - Не делай так, прошу. Умерев с голоду, ты не добьешься желаемого. - Откуда Вам знать, чего я желаю? - отрывисто спросила Района, взглянув на него глазами дикого зверя. - Ты права: твои мысли мне более неподвластны. Ты научилась прятать их. Но пойми, что ты поступаешь глупо, отказываясь есть. - Это уже мое дело, Владыка. И мое тело. - Оставим это - я не затем позвал тебя с собой. - А зачем? - со слабой заинтересованностью в голосе спросила девушка. Трандуил тихо запел нечто на эльфийском. Района начала растерянно оглядываться, не понимая, что происходит. Они стояли посреди большой поляны, по пояс утопая в траве. По крайней мере, девушке растительность доставала до талии. И вдруг ей явилось чудо: именно такая мысль проскользнула в ее голове, когда она увидела прекрасного, статного оленя гигантских размеров, плавно скользящего среди деревьев. Казалось, ему не мешали могучие стволы: он с легкостью маневрировал между ними, склоняя голову то на один бок, то на другой, огибая рогами раскидистые ветви. Когда он вышел на поляну и приблизился к ним, Ри отступила на шаг: зверь казался таким огромным, что внушал страх. Трандуил улыбнулся и прошептал: - Nae saian luume’, mellon!(Давно ждал этой встречи, друг) Олень позволил эльфу положить руку себе на морду и тихо фыркнул. - Мы зовем их Арас, - сказал Владыка Районе, которая, чуть раскрыв рот, смотрела на животное, пытаясь охватить его взглядом. Рыжая шерсть блестела на солнце. Черные глаза следили за девушкой, почти не глядя на хозяина. Хотя вряд ли таким зверем можно обладать. Это был друг, помощник, но не раб чьей-то воли. - Думаю, он позволит тебе прокатиться, - улыбнулся Трандуил. С легкостью он запрыгнул на оленя, удерживаясь на нем без седла, что привело девушку в восторг, хоть она и не подала вида. Эльф протянул ей руку, которую она не сразу, но приняла. Забраться на животное оказалось непросто: ее низкорослость сыграла с ней злую шутку. Однако Владыка помог ей, и через несколько секунд она сидела верхом, свесив ноги на одну сторону. Трандуил обнял ее за талию одной рукой и прижал к себе, приказав держаться за шею животного. Сам он лишь немного сжимал в кулаке шерсть и без труда удерживался на олене. - Обычно я так не езжу, но сегодня особый случай. Я не стал седлать его ради одной лишь прогулки. - Спасибо... - восхищенно выдохнула Района. От нахлынувших эмоций свело, казалось, все тело. Глупая, счастливая улыбка не сходила с ее лица: она снова парила над землей. И снова чувствовала рядом размеренное биение сердца и слабый травяной аромат его волос. Все тяготы и сомнения были забыты в один миг. Ведь иногда так мало нужно для счастья. Сделав пару кругов по поляне, Трандуил решил, что на сегодня прогулка окончена. Района разочарованно проводила взглядом оленя, который не замедлил скрыться в лесу. Владыка снова удивил ее, вынув флягу из-за спины, подвязанную у ремня. И как девушка ее не заметила? Он откупорил пробку и сделал глоток, а затем протянул ее Ри. Та несмело приняла предложенную вещь и вдохнула аромат, идущий изнутри. Терпкий, пьянящий запах. На вкус вино было восхитительным. Оно разогнало кровь. - Вот и щеки твои, наконец, порозовели, - улыбнулся Владыка. - Присядь, Района. Он опустился на землю, облокотившись на дерево. Она впервые видела его таким. Сейчас он не был похож на короля, не смотря на то, что величественность и стать остались прежними. Девушка присела напротив, стараясь не глядеть на него. - Знаешь... - Знаете... - они начали одновременно, но он тут же замолчал, жестом предлагая ей высказаться. - Я много думала о том, что произошло. И хочу извиниться. Глупо было врываться в Ваши покои тогда...Я была такой глупой... - Я не держу на тебя зла, - ровным голосом ответил Трандуил. - Я думала только о своем желании отомстить Вилею...И о том, что хочу чувствовать Вас рядом. Но я не подумала о Ваших чувствах. - Ты никогда не отличалась рассудительностью, - снова улыбнулся эльф. Ри ответила улыбкой. - Что ж, Вы правы. Простите, что не подумала о том, что могу причинить Вам боль своей выходкой... Он вдруг подал ей ладонь. Она несмело вложила в нее свои пальцы, боясь подвоха. Трандуил осторожно потянул девушку на себя, отчего Района накренилась вперед, но попыталась удержаться. Однако он был настойчив. Она приблизилась к нему, после чего он уверенным жестом склонил ее голову к своей груди, заставляя прилечь рядом с ним. Обняв ее одной рукой, он позволил ей устроиться удобнее. Района вдруг сдавленно засмеялась. - Что такое? Почему ты смеешься? - К чему были мои речи, если Вы сами обнимаете меня сейчас? - Ни к чему, но было невежливо перебивать тебя, к тому же, твои извинения были такими искренними, что я не мог отказать себе в удовольствии выслушать их до конца, - усмехнулся Владыка. - Вот как! Да Вы тот еще циник. - Пожила бы ты с мое - и не такой бы стала. Я даже боюсь представить, что из тебя вышло бы, будь ты бессмертна. - Я бы изменила мир, - мечтательно вздохнула Района. - Не сомневаюсь, - в его голосе по-прежнему звучала улыбка. Она вдруг приподнялась и повернулась к нему. Они встретились взглядами. - Скажите мне одно: зачем было столько мучиться? Зачем было отвергать меня? - Нам всегда нужно время, чтобы принять собственную безрассудность, - шепнул Трандуил и провел пальцем по щеке девушки. - Ты уверена, что нам нужно задаваться вопросами? - Но я ведь простая девчонка... - Девчонка - да, но не преуменьшай своих способностей. Особенно в отношении создания проблем. - Благодарю за комплимент, - язвительно ответила она, закатив глаза. - Ты когда-нибудь избавишься от этой привычки? - Никогда, - выдохнула она, напрягшись от того, как сильно его рука обвила ее талию. - Не бойся. - Я и не боюсь. - Вот и славно. А теперь давай просто помолчим, - он закрыл глаза и улыбнулся, слушая разочарованное сопение девушки. Он осознал, что рядом с ней воспоминания становились призрачнее, и боль отступала на второй план. Он боялся думать о том, что будет потом, а потому просто позволил себе забыться. Порой, все, что нужно - это отпустить себя в полет, не думая о цепях ответственности. Завтра непременно наступит. И свершится падение с небес. Но даже бессмертные любят летать.