What if

Тропа уводила Лесного короля глубже - в непроходимую чащу, куда разведчики боялись заходить. Эльфы инстинктивно чувствовали злобу, затаенную в этой части леса - она была язвой на здоровой коже. Владыка ощущал босыми ступнями, как иссохлась земля, как необходима ей была жизнь, чтобы напитать корни растений. Песчинки и камешки перекатывались на коже, причиняя слабую боль. Деревья были бесшумны: листва давно облетела в этой части леса, а стволы их искривились и стали похожи на горбатых старцев. Тяжелый сладко-прелый запах мигом вскружил бы голову, не будь путник Владыкой Лихолесья. Земля вдруг стала влажной. Эльф глянул под ноги и стиснул зубы, кривясь от жалости: на земле лежал мертвый олень, вокруг которого растекалась бурая, густая кровь. Шея была неестественно вывернута, а брюхо распорото: часть плоти была небрежно сорвана с костей, которые белели среди черно-красной массы. Король опустился на колени подле животного и вздохнул, коснувшись жесткой шерсти. Не меньше гибели подданых его огорчала гибель каждого живого существа в его землях. Трандуил со слезами на глазах огляделся вокруг себя. В такие минуты, оставаясь один на один со своей бедой - с недугом, поразившей его владения - он мог проявить чувства. Вот и сейчас предательские скупые слезы покатились по щекам. Эльф потер кончики пальцев друг о друга и почувствовал, как магия оживает в его ладони. Вскинув голову, он оглядел тугие путы паутины, охватившей погибшие кроны. К счастью, сейчас твари были далеко отсюда и не могли почувствовать его присутствие. Сердце мерно билось в груди. Он ощущал могильный холод, что сковывал тело, чувствовал горький привкус на языке. Кровь оленьего трупа коснулась ног, и эльф вздрогнул. Владыка зашептал древние слова на родном языке, отчего каждая часть его тела стала излучать белесый свет, разрушая тьму вокруг себя. Она роптала и не поддавалась, сгущаясь и тяжелея. Его сил не хватало, чтобы справиться со злом. Он чувствовал, как оно пытается пустить корни в его сердце, и всячески противился этому, пытаясь выплеснуть из себя как можно больше света. Его поразила боль: в груди нещадно закололо, а ребра будто сдавило камнем. Трандуил попытался вздохнуть, но у него не получалось. Напряжение нарастало... Эльф сдавленно охнул, когда неведомая сила отбросила его на два шага назад. Тьма была сильнее в этот раз. Отдышавшись и оправившись от потрясения, Трандуил с сожалением поглядел на мертвую рощу и вздохнул. - Прости меня, - вымолвил он в пустоту. Ответом ему была нерушимая тишина. Бросив взгляд на восток, король нахмурился. Неужели Истари не ошиблись? Неужели в этой крепости томится дух Черного Властелина, который, даже будучи бестелесным, руководит своими слугами, лелея план своего всевластия? Трандуилу, как никогда, нужна была помощь. А потому он снова обратился к той, которая всегда находила слова. И он знал, что она близко. Эльф чувствовал ее незримое присутствие. Так звездный свет рассекает тьму, так долгая песня разрушает тишину, так бурная вода обтесывает скалы, пробивая в них путь... Белое пламя озарило лес. Можно было слышать, как шипит тьма, расступаясь перед могущественной эльфийкой, которая, не страшась, шла, гордо подняв голову. Когда его плеч коснулась почти невесомая ладонь, он обернулся и утонул в блестящей синеве прекрасных глаз. - Rinamin...(Моя королева) - тихо прошептал эльф, опуская взгляд. - Saesa omentien lle(Рад видеть Вас). - 'Quel re, Aran(Доброго утра, Король), - Галадриэль дотронулась до его груди, как раз там, где раньше всегда был кулон. - Она ушла... - Да, - отрывисто подтвердил Трандуил и поджал губы. - Я тоскую по ней, Arwen en amin(Моя леди). - Я чувствую твою боль - она сжигает тебе сердце. Пора отпустить ее. - Но как могу я... - начал эльф, но, вновь взглянув на Владычицу, почувствовал, как узел в груди, затянувшийся с того дня, когда разбился кулон, распускается, и становится легче. Он умолк на мгновение, а потом почти беззвучно произнес: - Я люблю ее. - И всегда будешь любить, - в ее глазах была вековая мудрость, в ее устах была правда. - Но мы не в праве держать душу мертвеца подле себя. Ты встретишься с ней, когда решишь уйти... - Или стрела поразит мое сердце, - усмехнулся Трандуил. - Но меня тревожит не только горечь утраты... - Я вижу. Хворь, охватившая твои владения, не дает покоя и мне. Здесь болен каждый цветок, каждый зверь, каждый ручей отравлен ядом зла... - она с сожалением посмотрела на мертвое животное, лежащее в паре шагах, и умолкла на несколько мгновений. - Мы уже обсуждали это, Владыка. И я полагаю, ты знаешь, что мы готовы помочь тебе, когда настанет время изгнать тьму... - Благодарю, о большем я не смею просить, - он склонил голову и почувствовал, как ее пальцы, словно пронизанные светом, вплетаются в его волосы. - Но всему свое время. Однако...Что же еще терзает твое сердце? Не томи свою душу, мой друг. Поведай мне обо всем. Трандуил вздохнул. Утаивать было глупо: Галадриэль и так обо всем читала в его глазах...Он позволял ей пробираться в свои мысли, зная, что она не навредит. - Вы знаете, Владычица, что в моем дворце гостит человек... - Да, дева. Я помню ее. Беспокойная душа. Трандуил не находил в себе сил продолжить. Его вдруг сковали доселе неведомые тоска и желание тепла. Слишком много потерь, слишком много бед для одного сердца. - Я не думаю, что ты должен истязать себя пустыми страданиями, - тихо произнесла Галадриэль. - В твоем сердце нет любви для нее. В нем всегда будет жить лишь та, что подарила тебе сына... Владыка резко выдохнул: наконец-то прозвучали вслух эти слова. - Но у каждого есть свое предназначение. И эта дева еще не выполнила свое. Не отвергай ее, мой друг. Позволь своим нежным стремлениям разжечь в ней костер. Пусть это не любовь, но как ты оберегаешь эту Norui Gwen(Огненную Деву), так и она позволит согреться у своего пламени. Вам обоим это необходимо. - Как бы оно не сожгло ее изнутри... - Ты не должен бояться, мой друг. Ты можешь слушать свое сердце. Он склонил голову, закрывая глаза, и почувствовал ее теплые губы у своего виска. Камень на сердце стал несоизмеримо легче. - Namaarie, Thranduil,(Прощай, Трандуил[Цветущая Весна]) - услышал он ее шепот, тихий и легкий, как дуновение южного ветра. Даже когда она исчезла, не оставив и следа, Владыка ощущал спокойствие, снизошедшее на его душу. * * * День за днем, ночь за ночью...Солнце вставало и заходило за горизонт каждый день, и ничего не менялось вокруг. Мир не рухнул от сказанных слов и причиненных обид: все продолжало идти своим чередом. И трагедия одного человека была всего лишь искрой для Вселенной, которая и не заметила всплеска чьих-то чувств. Какое дело небу до песчинки? Сколько прошло дней, Района не помнила. Она трудилась, не покладая рук: вышивала, латала эльфийскую одежду, помогала на кухне. Не забывала девушка и о своих уроках, по многу часов проводя то с Анканимэ, то с Наниэль, то за книгой. Ри старательно училась всему, что только могла выпытать у эльфов. И только влившись в эту рутину, она смогла по-настоящему дать волю мыслям. Она вспоминала все, что произошло за то время, пока она гостит в Лесном королевстве. Осознавая, какой она была глупой и наивной, девушка не стремилась укорить себя, но пыталась исправить ошибки. Каждое доброе дело и любую свою помощь она воспринимала как дань доброте, проявленной к ней со стороны Владыки и всех остальных. Района стала тише, но перестала быть молчаливой. Она учтиво отвечала на вопросы, в свою очередь не задавая лишних. Ее все чаще можно было застать в уединении за арфой, которую она, наконец, почти освоила, чем несказанно радовала Элен. В душе Районы поселился покой. И это спокойствие, к счастью, было не мнимым. В ней будто что-то сломалось, но этот разлом не кровоточил и не болел. Она словно обрушила лестницу, которая раньше в любой момент могла вернуть ее в детство. Девушка уже не испытывала бессильной ярости, только легкую усталость, когда у нее что-то не получалось. Она знала, что мастерство достигается практикой, а потому, падая, вновь поднималась и продолжала делать то, что велено. Меч, подаренный эльфийским принцем, покоился в сундуке в ее комнате, позабытый хозяйкой. Девушка знала, что сможет управиться с ним, если появится надобность, но понимала, что ей не стать воином, а потому не было смысла продолжать уроки с королем. Да и он не стремился вернуться к ним. Теперь, видя Владыку, Района не испытывала желания броситься к нему на коленях и умолять взять ее тело. Вожделение отступило, предоставив хладному разуму и теплоте в сердце возобладать над плотью. То было прекрасное, возвышенное чувство: каждый раз, когда король проходил мимо или приходил к обеду, Ри только лишь добродушно улыбалась и бесхитростно отвечала на вопросы. Ее тело приобретало особые очертания. Пропадала юношеская угловатость и неловкость, свойственная ей. Теперь в ее движениях появилась женственность и мягкость. Она стала неспешна и последовательна. И хоть ей вскоре должно было исполниться двадцать, она лишь сейчас осознала себя, как женщину. Все прошлые помыслы и стремления стать сильной, стать похожей на мужчин сейчас казались детским капризом. Но дорога к своему истинному "я" была не из легких. Нужно было день за днем перебарывать свою лень, гордость, упрямство, пойти на то, что раньше казалось вздорным делом. Это мешало превратиться из гадкого утенка в прекрасного лебедя, но у девушки получалось, не смотря на трудности. И вот одним утром Района проснулась, чувствуя себя цельной. Наконец-то не было странной пустоты. Наконец-то ее жизнь приобрела смысл. Не стало сомнений и тревог - птенец обратился фениксом. В ней всегда жил огонь, но сейчас он не вспыхивал то и дело, поглощая всех и вся вокруг, а горел мерным пламенем, грея каждый уголок души. Глядя в зеркало, Района видела не девочку, всклокоченную и грязную после очередной конной прогулки, но женщину, облаченную в платье и смиренно сомкнувшую руки. И она не чувствовала себя плененной обстоятельствами. То была ее истинная суть: она - жена, любовница, мать. Лишь одно томило ее: тот, кому все это будет отдано, не оценит. Однако будет дитя, которое она станет носить под сердцем. И ради него она должна переживать все невзгоды. Не ради отца, не ради мужа, даже не ради эльфийского Короля, который по-прежнему был ей дорог. Трандуил больше не казался волшебником из сказки, за которого можно спрятаться от бури. Нет. Он был тем, кто проявил доброту в минуту ее слабости. И теперь девушке было этого достаточно. Недавно она увидела ребенка, которых доселе не видела во дворце. Маленький эльф играл с тряпичной игрушкой, представляя себя героем сражений. Района лишь добродушно усмехнулась, глядя на него. И вдруг явственно представила, как точно также будет играть ее сын или дочь. Девушке захотелось поскорее воплотить картину в реальность, пусть даже отец ребенка будет ей неприятен. В конце концов, терпение - добродетель. * * * Свечи почти догорели: пламя их то и дело подергивалось, они шипели и плавились. Комнату заполнял тяжелый, тягучий запах страсти и похоти. То и дело слышались протяжные женские стоны. ...Ее тело было таким мягким, упругим и отзывчивым. Его пальцы скользили по самым укромным участкам, оставляя на них багровые следы. Тут и там прослеживались следы его губ и зубов. Красный отпечаток ладони на гладкой ягодице. Кровоподтеки на шее. Он метил свою территорию. Ему приятна была ее страсть и жертвенность. Языком она прошлась по его естеству, оставляя на нем влажную дорожку. Он прерывисто выдохнул и, подтянув ее к себе и сжав в объятиях, подмял под себя. Рыжие, как пламя, волосы разметались, скрывая ее искаженное лицо, а с искусанных губ сорвался стон, когда он резкими толчками вошел в нее. Вонзать меч в податливое тело - это было то же чувство. Чувство власти, чувство обладания - охотник настиг свою жертву. Пронзать плоть, заставляя дрожать и умолять. "Только не останавливайся..." И этого достаточно. Вилей запрокинул голову и громко вскрикнул, изливаясь внутрь женщины, трепещущей под ним. - Я люблю тебя, - прошептала она, убирая волосы с мокрого лба. - Оставь это при себе, - отрезал мужчина. Через пару минут, переведя дыхание, он встал с постели и, не заботясь о своей наготе, прошел к письменному столу. Устроившись за ним, он окунул перо в чернильницу и, развернув пергамент, стал старательно выводить слово за словом. - Кому ты пишешь? - спросила женщина, поднимаясь с постели и заворачиваясь в покрывало. Она подошла к нему и попыталась прочесть текст, но Вилей хмуро поглядел на нее и оттолкнул. - Знай свое место, - бросил он. - Тебе стоит помыться. Как только закончишь, иди к себе - я не позволю тебе спать в моей постели. У нее задрожал подбородок, а глаза наполнились слезами. Каждый раз он прогонял ее, и каждый раз она не могла в это поверить. - За что ты так со мной?! - она опустилась на колени подле него, пытаясь поймать его взгляд. - Разве я заслуживаю такого обращения? Я отдаюсь тебе вся, без остатка! Так стань же моим, возьми меня в жены! Я буду послушна, буду такой, какой ты хочешь... - У меня уже есть невеста, - ухмыльнулся мужчина. - И она будет покрасивее и помоложе тебя. - Но я люблю тебя, а она? Что даст тебе она? - Свою молодость. Она родит мне наследника. - Я тоже могу это! Прошу, Вилей... - она схватила его за руку, исступленно рыдая. Он небрежно отбросил ее руку и хлестнул по лицу. Несильно, но женщина пошатнулась, прижимая ладонь к горящей щеке. - Проваливай, - прошипел мужчина. - И не смей преследовать меня: я сам найду тебя, если ты мне понадобишься. Она, со слезами на глазах, выбежала из спальни, поддерживая покрывало. Он слышал громкие шаги по лестнице и ее возню внизу: вероятно, искала свою одежду, растерянную прошлой ночью. - Района...Милая, глупая Района... - мечтательно произнес Вилей, глядя в окно на черное ночное небо. - Совсем скоро ты будешь моей. Совсем скоро я сорву твой девственный цветок. О, как же я жду этого... Он написал еще несколько строк и, посыпав чернила песком, запечатал свиток. Мужчина потянулся и встал с насиженного места, намереваясь немедленно отправить письмо адресату. Он полагал, что его письмо развеселит будущую жену и расположит ее к нему. * * * Ри с некоторым раздражением оторвалась от шитья, поняв, что у нее закончились нитки. Нужно было снова идти с просьбой к швее, а та часто отлучалась из мастерской, поэтому надежда найти ее на месте была призрачной. Района предпочитала шить в других залах, где было больше света. Но делать было нечего: нитки были необходимы. Чертыхнувшись, девушка поднялась и, отложив рубашку, обещанную Элросу, направилась в сторону лестницы. Она услышала обеспокоенный разговор, в котором участвовало несколько голосов. Завернув за угол, девушка увидела короля в компании нескольких незнакомых ей эльфов. Они спешили куда-то. Владыка был явно застигнут врасплох: на нем были лишь рубашка и брюки. - Дай дорогу, - отрывисто бросил он Районе, отчего та вжалась в стену. Пронесшись мимо нее, эльфы скрылись в соседнем коридоре. Нахмурившись, девушка продолжила свой путь, решив не вмешиваться в дела, которые явно ее не касались. Любопытство, конечно, тут же начало точить ее, но Района пресекла желание проследовать за королем и направилась в мастерскую. Однако беспокойство на лице Владыки наложило отпечаток тревоги на ее сердце. * * * Трандуил спешил, пытаясь справиться с дурным предчувствием. Вернувшиеся из разведки эльфы передали, что снова видели небольшие отряды орков у границ и в лесу. Однако даже это сейчас не волновало короля так, как весть о раненом. Ворвавшись в больничное крыло, Владыка отрывисто кивнул целительнице - рыжей эльфийке, которая была всего на несколько сотен лет младше него - и спросил: - Как он, Сариэль? - он подошел к койке, на которой лежал Морнэмир. Эльф тяжело дышал, зажмурившись и тихо стонал от боли. - Плохо. Их мечи были отравлены, - с печалью в голосе ответила она. - Его раны глубоки и тяжелы: он потерял много крови, пока другие несли его во дворец. Трандуил тяжело вздохнул. Отвернув ткань, которая с хрустом оторвалась от кожи из-за запекшейся крови, король оглядел широкие порезы. - Здесь будет бессильна даже Ваша магия, Владыка... - Я вижу, Сариэль...Выйдите. Все. Воины послушно кивнули и удалились. Эльфийка задержалась на мгновение, но все же проследовала за остальными. - Mail Mellonamin(Мой дорогой друг), - прошептал Трандуил, осторожно беря раненного за руку. Тот дернулся и захрипел. Простынь под ним пропиталась кровью: она расползалась по ткани безобразным темным пятном. - Прости, что не уберег тебя от беды. - Aranamin(Мой король), - выдохнул Морнэмир, разлепляя глаза. Он слабо улыбнулся, но тут же его лицо исказила гримаса боли. - Я сражался...Я пытался...Я убил троих... - Я знаю. Ты заслужил покой в Чертогах Мандоса. Твоя душа наконец-то будет свободна, - Трандуил поцеловал его мокрый лоб. - Namaarie, Astalder Maethor!(Прощай, доблестный воин). Ты хорошо служил своему королю и уходишь, как герой. Эльф испустил хрип, напополам со звучным вздохом, и притих. Лишь только ресницы дрожали еще несколько секунд, после чего тело его стало неподвижным. Владыка крепче сжал ладонь Морнэмира и свел брови на переносице, отчего меж них залегла глубокая морщина. С глаз сорвались слезы. Еще один. Не смог. Снова не смог защитить. - Прощай... - снова прошептал Трандуил и выпустил ладонь эльфа. Та безжизненно упала на постель, опошляя повисшую гробовую тишину громким стуком о деревянный каркас кровати. Владыка вышел из зала, не в силах больше глядеть на мертвого. Сариэль ждала его у дверей. - Нам следует похоронить его, - ровным голосом произнес король. - Я сам скажу об этом Исилиэль. Найдите и приведите ее в мой кабинет. Эльфийка кивнула и, позвав пару воинов, стоявших неподалеку, скрылась в больничном крыле. Остальные отправились на поиски невесты Морнэмира. Трандуил, сжав кулаки, не позволяя себе выдать ни единой эмоции, скрылся в тени коридоров. Ему предстоял нелегкий разговор.