МоноХром. Амальгама

      Бродяга организовал своих, как умел - братья даже сейчас не пытались оспаривать его право отдавать приказы и решать за всех разом.       Утром, когда отходняк от пси-атак Монолита прошел, они начали обустраивать лагерь. В бетонной трубе искусственного русла на карминно-красном капоте от «запорожца» развели костер. Оба конца тоннеля увешали пучками камыша и нитяными тяжами мха. Замаскировались. Да и Выброс переждать хоть и тяжко, но можно.       В общности «Монолита» они все, как один, привыкли чувствовать вышнюю волю, руководствоваться внешним приказом. И пятеро бойцов заглядывали Бродяге в рот в ожидании инструкций. По-другому они уже давно разучились жить. Им всем нужен был даже не командир - отец. И он сейчас старался быть таким отцом, хоть и давалось это тяжело. Ежесекундно хотелось хоть на кого-нибудь переложить часть ответственности. Но никого подходящего рядом не было.       Чтобы не давать поводов к безделью, Бродяга стал посылать бойцов на разведку. Делая вид, что это жизненно необходимо, зарисовывал данные в обтрепанном блокноте - и снова отправлял разведчиков. Лишь бы не сидели, лишь бы не предавались унынию.       И кучка беспомощных, потерянных, словно слепые котята, людей постепенно приходила в себя: они по мере сил привели в порядок оружие и броню. Ночью у костра заговаривали друг с другом – осторожно, тщательно подбирая слова, словно заново учились общаться. Даже перешучиваться пытались. Бродяга тихо гордился ими. Единственное, что грызло его: они были сами по себе. Одни.       Лишь бы остальные не поняли раньше времени, что здесь они не нужны ни единой живой душе.       Впрочем...       На третий день вернулся Дегтярев.       Он торопливо шагал по дороге, закинув за спину «Винторез» на лохматом, не первой свежести ремне. Завидев ждущего у обочины Бродягу, лишь мягко улыбнулся.       - Представляешь, контролера уделал. Не поверишь: ножом! - не переставая светиться «невыносимой легкостью бытия», он протянул бывшему монолитовцу раскрытую ладонь. Возможно, это было для него нормой: появляться вдруг - и словно бы расстались пять минут назад.       - А у нас всегда пять часов и всегда время пить чай, - без особого веселья отозвался Бродяга. Впрочем, руку пожал.       - Что стряслось-то? - уловил нотку Дегтярев.       Бродяга хотел было обвиноватить его, всего такого благополучного, но вовремя понял, что винить-то сталкера не за что. Наоборот, благодарить бы. А все ж не получалось простить ему собственной слабости, своего одиночества. Того, что три дня без малого Бродяга ждал его, периодически выходя на дорогу.       - Так, - он махнул рукой. - Не обращай внимания. Просто устал, как собака.       - Понятно, - сказал Дегтярев. - Ты вот что, давай пока обойдемся без лишней лирики. Для начала – что с вами случилось? Чего вы из Припяти-то вылезли? У «Монолита» здесь фанатов не то чтобы много.       - Надоело болванчиками ходить. Как Выжигатель отключили, мы очухиваться и начали. Не все, конечно. А что до того творили - вспоминать блевотно. Ну, и значит, всем отрядом, сколько нас было, решили когти рвать. Те, кто ушел – все здесь, - Бродяга кивнул под насыпь, где у костра нервно топтались его люди. - В общем-то, все.       - А дальнейшие планы?       - Какие могут быть планы? - Бродяга пожал плечами. - Сам же сказал, не рады нам здесь. Никто не рад, даже отмороженные наемники.       Дегтярев поскреб щетинистый подбородок. Огляделся.       - Есть мыслишка. В «Долг» пойдете?       - Это как же получится-то? Долговцы нас с удовольствием на ремешки порежут.       - Ну, это-то я устрою. За «Долгом» должок есть в мой адрес, так что договориться можно. Разве что насчет своей прежней жизни поменьше болтайте, а то нервных людей везде хватает. Незачем провоцировать, так сказать... Так что скажешь? Потолкуй со своими, я не тороплю.       - Ладно. Сейчас посовещаемся. Ты мне только одно объясни: вот тебе лично какой резон со всего этого?       - Так важно?       - Мне, может, и не важно. А остальные спросят, что я им скажу? Пришел, мол, Санта-Клаус и тем, кто хорошо кушал и командиров слушал, подарок приготовил?       Дегтярев тяжело вздохнул.       - Постарайся поверить в банальный человечий альтруизм. Иногда и так бывает.       - Не бывает, - покачал головой Бродяга. - Давно такого не видел.       - Как знаешь. Только иного ответа не жди: его выдумывать придется, а врать я не любитель.       Дегтярев и впрямь договорился с «Долгом», в тот же день. Уже к вечеру он вернулся со станции Янов, которую разведчики из группы Бродяги видели лишь с почтительного расстояния. С ним были двое черно-красных долговцев.       С некоторой брезгливостью оглядели они беглых монолитовцев, после чего один из них, видимо, старший по званию, кивнул второму, и тот скинул на землю тяжелый баул.       - Переодевайтесь, - коротко приказал первый. - А свое барахло сожгите к черту. Три минуты времени.       Спорить никто не стал. К дисциплине монолитовцы были вполне привычны, хотя лично Бродяге долговцы показались чересчур уж... В общем, типа армейских «дедушек». Он переглянулся с Дегтяревым, и тот сдержанно кивнул: все нормально, мол.       В бауле лежали шесть комплектов легких комбинезонов фирменной черно-красной расцветки.       В три минуты управились, а Бродяга ухитрился даже спрятать в бетонной трубе-русле свой монолитовский скафандр. Хоть и окрас у него не модный, а все ж вещь полезная.       Пока разгоралась, обложенная термитными шашками, гора ненужной, вражеской ныне униформы, новоиспеченных долговцев привели к присяге.       Все. Новая жизнь. К добру ли, к худу, но - новая.       Бродяга был если и не счастлив, все же почувствовал огромное облегчение: теперь они не одни.