МоноХром. Амальгама

      Дегтярев был на Янове довольно частым гостем. Жаль, что неизменно торопливым. Ходил всегда размашистым шагом революционера, точно каждую секунду его жизни кто-то отмерял и оценивал на результативность. Ремонт - визит к медику - и снова в Зону. Иногда останавливался на нейтральной территории - пообщаться, найти проводника - но это случалось редко.       Бродягу он словно и не замечал. Впрочем, и не должен был, наверное. Не усыновил же он его, в конце концов...       Пересеклись они вполне по делу только дней через десять. Группа бывших монолитовцев шла в дальнее патрулирование, к самому «Юпитеру». Именно на маршруте встретился им взмыленный, заполошный сталкер.       Он в своей торопливой манере шагал со стороны Янова, и вид у него был донельзя озабоченный.       - Куда бежим? - поинтересовался Бродяга.       Дегтярев, узнав его, заметно обрадовался.       - Искал я долговцев, но не думал, что вы будете. Дело есть небольшое.       - Вообще-то мы при исполнении.       - Понимаю. Но это ненадолго. Там человек в беде - у гопья местного в заложниках оказался. Мне бы группа поддержки не помешала. Для убедительности, знаешь...       - Не вопрос, - пожал плечами Бродяга. - Далеко идти?       Заикнуться об уставе он не решился. Как и вопросы лишние задавать. Вполне вероятно, что Дегтярев недавно так же бегал, искал, куда их самих пристроить.       - Нет. Если поторопимся - за час-полтора обернемся.       - Ну веди тогда, - Бродяга коротко кивнул своим, и группа без лишних слов взяла их в этакую «коробочку», прикрыв стволами со всех сторон.       - Даже не спросишь, в чем дело? - сощурился сталкер.       - Не спрошу. Сочтешь нужным - сам расскажешь.       Дегтярев надолго замолчал, будто чего-то устыдившись. Бродяга неожиданно для себя обнаружил, что улавливает даже с закрытыми глазами какие-то отголоски его эмоций, словно...       - Я спрошу, а ты ответь честно, - не потребовал - попросил он, - ты ходил под Монолитом, я прав?       - С чего бы вдруг? - рассеянно отозвался сталкер.       - То есть нет?       - Нет. В последний раз в Припяти был в восемьдесят шестом. Как раз в первый класс собирался осенью...       Бродяга ощутил легкую, ностальгическую грусть, и - все. Ни страха, ни неуверенности, что неизменно выдает лжецов. Не врал - Монолит не касался его разума.       Тогда - почему? Почему Бродяга чувствует его, как и всякого в своей команде?       - Я понял, о чем ты, - сказал вдруг Дегтярев. - С головой у меня странновато, так?       - Что-то вроде...       - Это все Выбросы, - он беззаботно усмехнулся. - Я трижды под Выбросом побывал. Как жив остался, это большой вопрос. Вот, после третьего и началось. Странности какие-то. Контролера - ну, я тебе рассказывал. Пытался рассказать... Так вот, этого гнусавца я почуял за добрый километр, словно на нем маячок висел. А он меня – нет. До последнего не просекал, что я рядом, пока я к нему в упор не подкрался. Так-то вот.       - И все? Еще что-то должно быть.       - Да всякого понемногу. Вот сейчас, к примеру, отчего-то знаю, что тебя так взволновало. У монолитовцев тоже чуйка сильно развита, из-за излучений там ваших.       - Они не наши, - буркнул Бродяга. - Но в целом ты прав.       - Надо бы нам всей компанией яйцеголовым сдаться. На опыты. Интересный же феномен! - он рассмеялся, а вот Бродяге стало вдруг невесело.       Ему бы и самому разобраться, что такое творится в их мозгах - а потом, разобравшись, хоть жизнь положить, а стереть эту дрянь, этот Монолит, это пси-поле или что там еще за хрень, в атомарную пыль. Чтобы никто больше... никогда...       Подошли к контейнерной базе тихо, без лишнего шума.       - Здесь, - сказал Дегтярев. - Бандиты. Заложник...       - Понял, - кивнул Бродяга.       Группа рванула вперед, вверх по склону холма, на котором торчала нагромождением стальных коробок старая контейнерная база.       - Куда?! - зашипел сталкер, но они его уже не слышали. Была четкая, понятная задача, был обозначен противник - а остальное уже не интересно. Лирика.       Часовых у ворот базы сняли по-тихому, ножами. Одного, щуплого мелколицего ханыгу с бегающими глазками, взяли «языком» и, прежде чем ему перерезали глотку, он подсказал, раболепствуя перед превосходящей силой, где держат заложника.       - Мразь-то какая, - с чувством сказал Морж, штурмовик группы, обожающий как раз «тесный контакт». Вытер окровавленный нож о куртку незадачливого бандита, пихнул умирающего ногой.       В темный бокс, где находился неведомый заложник, ворвались с ураганной лихостью. Вперед улетели светошумовые гранаты, следом, экономно постреливая, ворвался авангард. Фланговые замкнули единственный выход из помещения. Дробовик Моржа дважды рявкнул, и двое бандитов рухнули на бетонный пол. Заелозили ногами в короткой агонии. Бродяга пустил пулю в лоб здоровенному амбалу, который слепо палил во все стороны из могучего «Страйкера», создавая неимоверный грохот. Срезал очередью еще одного не в меру шустрого мужичка, который, не надеясь на верность глаза, решил бросить гранату «на звук». Не получилось: Бродяга зацепил его раньше, и бандит повалился на собственную «эргэдэшку». Взрывом его, еще живого, подкинуло в воздух, как тряпичную куклу, и основательно нафаршировало осколками.       - Мясо, - меланхолично заметил Броня.       Бой был вполне равный. Шестеро бандитов, шестеро долговцев - и мудро распластавшийся на полу заложник. Вот только они были профи, а бандиты - ну, они и в Африке бандиты. Свора злых драчунов, но уж никак не бойцы.       А фланговые на входе уже затеяли перестрелку с кем-то снаружи.       - Сколько? - спросил Бродяга.       - Вижу троих. Это не все. Еще подходят.       - Нормально.       Морж подобрал «Страйкер». Большим мальчикам - большие игрушки...       - Эй, там, не шмаляйте! - резкий, каркающий голос прорвался в бокс снаружи даже сквозь грохот стрельбы. - Базар есть! Я - Гном. Кто у вас за бугра будет?       Бродяга уже собирался ответить, но в наступившей тишине что-то сочно щелкнуло, и уже другой голос завопил:       - Все, мужики. Разойдемся! Отзовите снайпера!       Когда они вышли из бокса, едва не на руках вынося перепуганного, но даже не поцарапанного заложника, бандюки уже отступили, а на открытой площадке над трупом Гнома стоял с «винторезом» в руках Дегтярев. Уголком рта смолил сигарету. Завидев Бродягу, поморщился и, отбросив дымный бычок, постучал костяшками пальцев по лбу.       - Вот дурень, а? Я ж всего лишь выкуп доставить должен был. А вы что затеяли? Маньяки, чесслово!       Но глаза его улыбались, и Бродяга понял, что они все сделали правильно.