МоноХром. Амальгама

      В Зоне выпал снег. Черные, грязные тропки следов расползлись неопрятной паутиной на свежей белой простыне от самых дверей Янова - и до горизонта, сколько глаз видел.       - А ведь только август, - флегматично заметил Бродяга, катая между ладоней снежную мокрядь.       - Зона, - пожал плечами Дегтярев. - Меня здесь и бронтозавр не удивит.       - А видал? - пытливо спросил Бродяга, смяв в руке этакую тающую «свинчатку».       - Не. Йети видал, - совершенно серьезно ответил сталкер. Потом пояснил: - Контролер навел. Перестарался. В йети я не верю. Показал бы гуманоида серого, глядишь, поверил бы.       - Есть планы на сегодня?       - Согреться, - Дегтярев невесело рассмеялся. - Не люблю зиму. Тем более в августе.       Бродяга поежился - руки пощипывало холодом: под комбезом у него была всего лишь майка.       - Все еще хочешь меня убить? - спросил вдруг Дегтярев, с хрустом стиснув крепкий снежок.       - Нет, пожалуй.       - Почему хотел?       Бродяга молчал.       - Все равно узнаю. Забыл? У нас с тобой взаимная чуйка.       Бродяга молчал.       Снег был непривычно белый, резал глаз. А под ногами лужа грязная натаивала. И с пламегасителя дробью, по очереди, три капли срывались, долбя нежный воздушный сугроб темными скважинами.       Бродяга боялся пошевелиться. Он забыл, как выглядит снег. Боялся сломать...       - Красиво? - понял Дегтярев. - Жаль, растает. Не сегодня - завтра.       И вдруг размашисто, звонко влепил снежок ему в грудь. Мокрые осколки разлетелись по бронежилету, ущипнули за подбородок, за ухо, воровато нырнули за ворот, пробежали по груди холодными ручейками.       - С-скатина! - рявкнул Бродяга, забрасывая автомат за спину.       Дегтярев уже скрылся за вросшей в рельсовый путь цистерной.       Оттуда прилетел еще один снежок. Меткий, уверенный. Разлетелся на пузе. Хорошо, не в лицо - мог бы и нос поломать.       Бродяга хватанул пригоршню снега, умял до увесистого ядра, рванул к цистерне. В прыжке нырнул через вагонную сцепку - автомат колотил прикладом по загривку, - перекатился, метнул «на звук». Снежок бесполезно размазался по покатому желтому брюху цистерны. Противник успел взлететь на самый верх, к люкам, и оттуда опять размашисто съездил по нему снежком. На этот раз прямо за шиворот, по шее.       Стало неуютно, холодно, мерзко. Но - смешно. Бродяга давно так не веселился.       - Спекся, Дантес? - подначивал его с цистерны Дегтярев. Ствол «винтореза» лупил его по уху, а дробовик, вольготно раскачиваясь на длинном ремне - в самый пах.       - К барьеру! - смеясь, выкрикнул Бродяга, и рванул по узкой лесенке.       Оказавшись наверху, заметил: сталкер не на шутку напрягся. Смотрел не на него - вниз.       А там тяжело и хрипло дышал кто-то невидимый.       - Кровосос, - сообщил Дегтярев. И вдруг улыбнулся, соскреб с крышки люка пригоршню снега. - Сейчас мы его... - подмигнул он Бродяге.       На свежих сугробах словно сами собой печатались широкие строчки следов - ступни длинные, пятка круглая, маленькая, когти борозды оставляют.       Дегтярев сощурился, прицелился, впечатал снежком «на упреждение» - взревело, мелькнули щупальца, по невидимой груди мутанта разметалась белая клякса.       - Вперед! - с азартом заорал он. - Пятнай его!       И снова метнул полуслепленный снежок - не шар даже, а лепешку. И опять попал. Получилась довольно нелепая маска: два припорошенных снегом красных глаза, снежные щупала, а ниже - ничего.       Глазастая маска исказилась злобой и - рванула к лесенке цистерны.       Бродяга ухватил волну бесшабашного веселья - и покатил на ней! Он вдруг понял, как это здорово - вот так развлекаться. Без цели, без смысла. Просто жить.       Он принялся спихивать ботинком снег вниз по лестнице. Кровососа присыпало, и он с каждой ступенькой все больше становился похож на стремного Санта-Клауса: весь в белом, а вместо бороды - снежные щупальца.       У самого верха он попытался уцепить Бродягу за ногу, но Дегтярев влепил ему прямиком в лоб увесистый ком снега, и мутант ссыпался на землю. На белом четко отпечатался длинный разлапистый силуэт.       Очередной бросок обрисовал наяву плотные ягодицы монстра.       Кровосос взревел, вскочил, отряхнулся, вернув себе относительную невидимость. И к ближайшему кустарнику - вразвалочку, неравномерно потянулась цепочка следов.       - Обидели парня, - хохотнул Дегтярев.        «Парень» недовольно мял кусты - все дальше и дальше.       Сталкер ушел со станции рано утром. Проснувшись, Бродяга понял, что прошедшую ночь, несколько перебрав с возлияниями, они провели под одним спальником. Ничего такого, просто... Хорошо, что он проспал момент дурацкой неловкости.       А снег ожидаемо стал слякотью.       Вернулся Дегтярев уже затемно. Злой, ворчливый, неприветливый.       - Чернотроп, - пояснил. - Лося или кабана брать - это еще куда ни шло. А вот по аномалиям шляться...       Бродяга окинул его взглядом: комбез был изрядно заляпан серой жидкой грязью. До бровей, так сказать.       - Чего смеешься? «Трамплин» грязью метров на двадцать швыряется! И это только от болта. А если б сам наступил?       Бродяга беззвучно хохотал, прикрывая рот.       - Сволочь, - с чувством сказал Дегтярев - и тоже засмеялся.