МоноХром. Амальгама

      В предрассветной хмари не замеченный наемной группой охраны Бродяга подобрался к самому научному модулю. Укрылся в мокрых от утреннего тумана кустах так, чтобы видеть выход из шлюзовой камеры.       Он надеялся, что успел. Что Дегтярев еще там, внутри, пьет с Германом кофе и болтает... ну, о чем-нибудь. Получает свои инструкции, аппаратуру, препараты. Может, ловит последние часы покоя перед дорогой и просто спит в уютном, безопасном боксе. Том самом...       Неподалеку, заметно отсвечивая на траве, трещал искрами костер, устилал кусты дымом. У костра негромко разговаривали. А Бродяга сидел, не шевелясь, завидовал чужому теплу и все чаще ловил себя на сомнениях, правильно ли он поступает.       Когда взошло солнце, он, хоть и ощутимо продрог, но все же клевал носом. Даже холодная утренняя сырость не могла побороть потребности спать. Наконец, с шипением и металлическим лязгом открылась дверь шлюза, и сон как рукой сняло: из модуля в бронированном скафандре вместо привычного комбеза, с матовым пластиковым кофром за плечами, вышел Дегтярев.       Пожелал доброго утра кемарящим на постах охранникам, о чем-то поболтал с их командиром. Потыкал пальцем в наладонник: верно, маршрут выстраивал. И - пошел. Не торопясь, с оглядкой.       Бродяга снялся с засидки, едва шорхнув кустами, и, обойдя модуль по широкой дуге, двинулся следом. На глаза не попадался, но из вида не терял - скрадывал, как дичь на охоте.       То, что Дегтярев надел скафандр, говорило о многом. В первую очередь о том, что в Припять он собрался идти по кратчайшему пути: через загазованный путепровод от «Юпитера». Во вторую - о том, что путь этот, в «Монолите» считавшийся секретным и особо охраняемым, хорошо известен, как минимум, ученым. И в третью - о том, что идет он на верную смерть, сам того не понимая.       Дегтярев тем временем свернул к низине, усеянной Газировками, закладывая совершенно ненужный крюк. То есть поначалу Бродяга решил, что ненужный. А полез он туда неспроста: перед обширным, затянутым едким туманом аномальным полем остановился, пристегнул перчатки к герметичным манжетам, надел округлый шлем с панорамным тонированным забралом. Бродяга был от него метрах в пятидесяти, не меньше, и не слышал, но живо представил, как зловеще зашипел ребризер.       Дегтярев шагнул в аномалию. Во вторую, в третью. В четвертой постоял, осматривая самого себя: скафандр проверял. Лучше уж здесь, пока далеко не ушел, неполадку найти, при случае - вернуться и починить. В Припяти не до того будет. Но, видимо, сосредоточившись на осмотре уплотнений и сочленений скафандра, он утратил обыкновенную свою бдительность. А вот Бродяга смотрел в оба, и видел, как в кислотном тумане обозначился едва различимый силуэт невидимки-кровососа.       До последнего он ждал, что Дегтярев опомнится - держал мутанта на прицеле, благо туман все четче обрисовывал жилистое тело. А тот все искал аномалию позабористее да пялился на свой скафандр. И, когда кровосос подобрался к нему метра на три, изготовился к прыжку, Бродяга не стерпел - выстрелил.       Мутант умер в прыжке. Утратил невидимость, по инерции пролетел еще какое-то расстояние и шлепнулся в жидкую грязь прямо под ноги сталкеру. Дегтярев уже припал на колено, вскинул на звук «Винторез». Но долей секунды раньше Бродяга успел рухнуть за поросший травой пригорок и замереть.       Так он пролежал, затаившись, несколько минут. Напряженно слушал. Вскоре возмущенное бульканье аномалий стихло, зашелестел чахлый, низкорослый камыш. С легким шипящим свистом сработал защитный клапан, следом раздался отчетливый сухой щелчок - от ворота скафандра отделился шлем. Совсем недалеко - метров двадцать, а то и меньше.       Дегтярев хмыкнул, но ничего не сказал, не окликнул, просто пошел дальше.       Следующий привал он устроил метров на двести дальше того самого бетонного желоба, где еще пару-тройку недель назад - уж и не упомнить в круговерти событий - дезертиры «Монолита» обустроили свой временный лагерь.       Бродяга увидел, как он отстегнул обтекаемый кофр, привалился спиной к толстому древесному стволу, вырванному из земли вместе с лохматящимся корнями комлем, и вдруг сообразил: здесь, в бетонной трубе, припрятан его собственный «монолитовский» скафандр. Может, не такой новенький и навороченный, но вполне надежный. А без него путепровод не пройти: тамошняя атмосфера куда опаснее любой Газировки.       Дегтярев пощелкал наладонником, достал из кофра нечто, похожее на ноутбук - только крышка у него, едва ее подняли, завращалась во все стороны, словно антенна радара: детектор движения малого радиуса - такие у военных встречаются. Он поставил детектор рядом с собой, положил на колени винтовку и закрыл глаза, задремав.       Что ж, немного времени есть.       Бродяга осторожно, ползком, спустился за дорожную насыпь и потом, уже прикрытый от детектора солидным сооружением из земли и щебенки, побежал за скафандром...       - Итак, ты меня не послушал... - сказано это было без гнева, с ноткой печали и сожаления.       Бродяга только-только застегнул последнее уплотнение на правом боку скафандра. От неожиданности дернулся - вполне послушная до этого пружина клапана вырвалась из пальцев и, звонко тренькнув, распрямилась. Придется уплотнять заново...       В круге света, на выходе из тоннеля, стоял Дегтярев собственной персоной.       - Не послушал, - Бродяга глянул на него с угрюмым вызовом. Что ж, пойман с поличным, теперь не отвертеться. Остается до конца гнуть свою линию. - И не послушаю.       - Зачем тебе это? Не для того я тебя в «Долг» пристраивал, чтобы вот так, ни за хрен собачий, загубить.       Бродяга промолчал. По большому счету, крыть было нечем.       - Ты же специально привал здесь устроил, - дошло до него вдруг. - Меня подловить?       Дегтярев кивнул.       - За кровососа спасибо. Выручил. Может, и не сожрал бы, но настроение бы точно испортил.       - И что теперь делать будешь?       - В последний раз предложу тебе вернуться к своим и успокоиться на этом. Только не торопись с ответом...       - У меня было время подумать. Я уже решил.       - Ну, не пинками же тебя отгонять, верно? - Дегтярев вздохнул. - Со скафандром сам справишься или помочь?