МоноХром. Амальгама

      Путепровод был местом воистину жутким и одновременно живописным в своей грандиозности. Начинался он от подземной грузовой площадки завода «Юпитер», и, судя по размерам герметичных подъемных ворот, таскали по нему в Припять что-то вроде баллистических ракет.       Дегтярев рванул прихваченный ржой рубильник в кабине управления, и старые механизмы ожили - со скрипом, лязгом, воем и скрежетом. Тревожно закрякал ревун сигнализации, завращались под красными колпаками проблесковые маяки. Техногенная симфония!       - Ну, готов? - спросил он.       Бродяга встал рядом, чуть позади, положил винтовку на сгиб локтя. В путепроводе он бывал несколько раз - со стороны Припяти - и знал, что шансов выжить там довольно мало. Но, стиснув зубы, веско и мрачно ответил:       - Готов.       Они спустились к воротам, вошли в шлюзовую камеру. Огромная ребристая бронестена за их спинами с тем же лязгом поползла вниз.       - Может, сбежим, пока не поздно? - нервно спросил Дегтярев. Бродяга решил: подначивает.       - Вперед лучше смотри, - бросил он.       - Ладно. Я впереди, ты - прикрываешь. Дистанция - десять метров. Связь - УКВ на четвертом канале.       Дегтярев опустил забрало шлема и жестом показал: тебя, мол, тоже касается. В руках его возник «Страйкер». Могучая «окопная метла» с объемистым револьверным магазином. «Винторез» он пристегнул к пружинным зажимам на кофре. Удобно, как ни крути. Надо при случае непременно заиметь себе такой же крепкий и эргономичный ящичек вместо мешковатого рюкзака.       Забрало несколько приглушило звуки, и гулкая капель грунтовых вод в циклопическом бетонном тоннеле стала чуть менее гулкой. Зато собственное дыхание «забивало эфир». Бродяга-то привык, а вот как Дегтярев? Услышит ли опасность, заметит ли вовремя? Много ли по Зоне километров в скафандре намотал?       Только теперь он вдруг не ко времени задумался: а он же ничегошеньки об этом сталкере не знает. Ну, фамилия. Ну, отчество. Ну, мужик хороший. А хороший мужик, как известно - не профессия.       И все-таки он пошел за ним. Если задуматься, не потому вовсе, что считал себя обязанным. Просто это казалось правильным, а почему - Бродяга и сам не мог понять. Он уже отвык от понятия «друг», пока был в «Монолите»: там друзей не было, и даже теперь его команда ему не друзья - братья. Есть какая-то внутренняя связанность, ощущение общего дела, но это вовсе не то, что можно назвать дружбой. Братья не обязаны быть друзьями.       А вот Дегтярев - друг. Бродяга понял это еще тогда, при первой встрече на болоте. Друг - и даже, может, что-то большее, что-то, не поддающееся описанию в обыкновенных человеческих терминах. Друг-командир-старший-брат? На ум пришло совершенно собачье: хозяин.       Бродяга постарался выкинуть всю эту мешанину мыслей из головы и сосредоточился на темной глотке тоннеля.       Шлюз путепровода был длиной метров триста, не меньше. Здесь, пожалуй, уместился бы целиком ракетный крейсер, а то и авианосец. Внутренние ворота возвышались над грудами металлического хлама и контейнеров, заваливших рельсы, огромной стальной челюстью, выкрашенной в тревожные черно-желтые полосы. До них оставалось топать еще метров сто, не меньше, когда впереди что-то лязгнуло.       Дегтярев замер, пригнулся, вскинув дробовик. Бродяга зашарил прицелом на полуторном увеличении по переплетениям балок, швеллеров, вагонных осей.       Снова лязг. Уже чуть ближе. В просвете между завалами мелькнула и исчезла скрюченная носатая тень.       - Снорк, - доложил Бродяга. - Час тридцать, сорок метров.       - Понял, - отозвался Дегтярев. - Сидим тихо. Ждем. Стреляй только наверняка.       Мутант не осторожничал: взобрался на верхушку завала, уселся на корточки, словно горгулья. Видно, не привык к тому, что может получить отпор. Жрал в этом подземном царстве мышей да тушканов, а вооруженный человек был ему в новинку.       - Стреляю, - шепнул в ларингофон Бродяга и, не дожидаясь одобрения, дожал уже подготовленный к выстрелу спуск.       Несмотря на увесистый глушитель, звук раскатился в рукотворной пещере громовым эхом - или просто слух привык к тишине? Снорк нелепо махнул передними лапами... руками? - Бродяга порой задавался этим вопросом, но считал его чисто философским, из области точного определения человека - и скатился вниз. Замер среди мусора безжизненно и коряво, словно поломанный манекен.       Мрак подземелья разразился многоголосым ревом. Загрохотало по стальным барабанам контейнеров, заскрежетало по ржавым балкам, защелкало проволочными усами.       Снорк был явно не один.       - Назад! - скомандовал Бродяга, не задумываясь о субординации.       Дегтярев возражать не стал: отскочил от завалов, приготовился стрелять.       На гребне импровизированной баррикады из металлолома появился следующий мутант. Замер на секунду, выискивая врагов - этой секунды Бродяге вполне хватило. Выстрел - снорк сполз вниз с простреленной головой, да так и остался висеть, запутавшись в ржавой проволоке.       Третий и четвертый появились почти одновременно. Громыхнул - не выстрел, настоящий взрыв! - «Страйкер» Дегтярева, и башка одного из снорков разлетелась, словно переспелый арбуз. Дульная вспышка у дробовика оказалась чересчур яркой: светофильтр забрала на мгновение застлал глаза непроницаемой чернотой. За это мгновение второй мутант успел перемахнуть завал, понесся обезьяньими прыжками прямиком на Бродягу. Времени на прицеливание не оставалось. Бродяга выстрелил раз, другой - снорк дернулся, брызнул кровью, но продолжил свой бег. Добила его лишь третья пуля.       Впереди слева грохотал, резал темноту стробоскопом вспышек дробовик Дегтярева.       - С-суки, - зло, яростно шипело в наушниках рации.       Перед ним, излохмаченные практически в упор картечью, увязли в мешанине металлолома еще два мутанта.       Затихло. Через звон в ушах Бродяга снова услышал назойливую капель, собственное дыхание - ровное, лишь слегка учащенное, да и то не от нервов: ребризер стоял на экономном режиме, и в скафандре стало ощутимо душно. Он провернул кольцо на корпусе регенеративного патрона в положение «норм», и дышать стало легче. Вот только часа через два патрон сдохнет, а запасной лишь один. Ладно, не беда. Пройти бы до Припяти, а там... там уж что-нибудь придумать можно.       - Идем дальше, - сказал Дегтярев, потом вдруг добавил: - Молодец. Стреляешь отлично.       От похвалы потеплело, хотя насколько она заслужена, Бродяга судить не брался. Ему казалось - облажался. На троих снорков пять выстрелов - не бог весть какое достижение.