Сломанные игрушки

      Стайлз всматривался в фигуру, вышедшую из машины, но ослепляющий свет фар не позволял разглядеть приближающегося к нему человека. ― Что ты тут делаешь?       Сердце издало глухой стук и замерло. Этот голос он хотел слышать, он мечтал о нем, но не сейчас, слишком неожиданно, слишком рано, слишком... Он молчал. ― Я спросил тебя, Стайлз, что ты тут делаешь? ― не громко, но холодная сталь просачивалась куда-то вовнутрь. ― Я гулял, ― отозвался он, стараясь не встречаться взглядом с парнем. ― Почему ты никому не позвонил? ― Не хотел! ― получилось раздраженно, он вскинул голову и попался в ловушку. ― Твой эгоизм зашкаливает, ― с каждым произнесенным словом он приближался на шаг. ― Тебе не понять, Дерек! ― выкрикнул Стайлз и вновь попятился назад, пока не уперся в каменную стену. ― А ты и не пытался объяснить! ― получилось громко, Дерек подошел почти вплотную. Стайлзу пришлось поднять голову, чтобы не потерять этот тяжелый взгляд.       Дерек возвышался как огромная, состоящая только из мышц, скала. Стайлз уже и не припомнил, когда он впервые заметил, что все чаще акцентировал внимание на оборотне, задерживая взгляд на широких плечах, чувствуя, что сердце бьется с болезненным ускорением, когда волк подходит ближе.       Когда все это началось? И было ли вообще что-то? Возможно, это играл с ним разум, слишком импульсивно, слишком перефантазировано. Он до сих пор не признавал в себе эту слабость, списывая на подростковое воздержание.       Парень устало выдохнул, не в силах выдержать нахлынувшую тяжесть, и опустил голову вниз, рассматривая черные кроссовки Дерека, замечая, что совсем чуть-чуть и его шнурок на правой ноге развяжется. ― Твои шнурки, ― все так же не поднимая головы, произнес он. ― Что, прости? ― удивленно переспросил Дерек. ― Они скоро развяжутся.       Стайлз поднял взгляд и уставился на ничего не понимающего Дерека. Тот то поднимал, то опускал глаза, пытаясь понять, что же от него хотят. Впервые за это время у Стайлза появилась искренняя улыбка, губы сами непроизвольно растянулись в тонкую линию, в эти секунды не было ничего ― было спокойно. Он медленно опустился перед оборотнем на колени и поправил узелок, затянув его крепче.       Улыбка медленно покидала его, по мере того, как раздувались от гнева ноздри Дерека, глаза потемнели, челюсть была сжата так, что положи туда горсть грецких орехов, то они бы превратились в пыль.       Смущение нахлынуло волной, дошедшая до него ситуация была бы комичной, если бы это произошло с кем-то другим, но не с Дереком, мистером «Непробиваемая скала». Черт! ― Забирайся в чертову машину! ― сквозь зубы прошипел Дерек, развернувшись спиной к парню. ― Я увезу тебя домой!       Тишина.       Звук резины прилипающей к асфальту, но тут и именно сейчас ему не было страшно. Странно становилось от мысли, что еще минут десять, и он выйдет на пустую улицу, в трех шагах будет дверь его дома, но и этот факт не спасет. Не спасет и железная бита под кроватью, он проверял, она все еще там. Не спасет и наглухо заряженный ствол отца.       Машина плавно притормозила, но никто не пошевелился. Стайлз так и продолжал смотреть в свое окно, а Дерек крепко сжимать руль.       Минута. ― Выметайся. Это было не грубо, это было как «С добрым утром». Он всегда такой. Нужно привыкнуть. Привык.       Стайлз не пошевелился, но вздрогнул оттого, что Дерек потянулся к его двери, чтобы открыть, и совершенно случайно задел его, пройдясь обжигающей кожей по его холодному запястью. ― Ты придешь? ― на выдохе выпалил он.       Дерек молчал, все еще касаясь его руки. Было почти осязаемо, как мышцы на его плечах напряглись от прозвучавшего вопроса. Стайлз замер, он даже прикрыл глаза, ожидая ответа, но так и не дождался. Дверной замок отозвался глухим щелчком, впуская прохладу внутрь.       Получилось слишком громко, в абсолютной тишине звук хлопающей двери разлетелся эхом от домов. Он был готов поклясться, что на него уставились, горящие голубым, глаза, представляя его размозжённым по асфальту. Засунув руки глубже в карманы своей куртки, он развернулся и побрел к двери, ощущая на себе взгляд. Желание развернуться было сродни, как почесать кончик носа, но он этого не сделал, лишь задержался у входа, мотнув головой, и вошел в дом. ― Я дома!       Джон, сидевший напротив телевизора, лишь слегка приоткрыл глаза, не выдавая своего беспокойства, и притворился спящим. Стайлз, заметив это, ничего не сказал, он приметил отца, когда выходил из машины. Шторка в гостиной не скрывала любопытного взгляда, а после еще долго колыхалась, скрывая торопливые движения к дивану. Он прекрасно понимал, что он под прицелом, что еще долго его не оставят в покое.       Стараясь не шуметь, он поднимался по лестнице. В голове был четкий план ― разметка скрипучих и не скрипучих ступеней. Он замер возле входа в свою комнату. Осталось только включить свет.