Глава 21
23 апреля 2015 г., 04:28
Легкий ветер прошелся по открытой поляне, раздув дым, тонкой нитью тянувшийся в небо от почти потухшего костра. Рассвет только зарождался, но солдаты уже просыпались. В их числе был и Саджо. Пошерудив угли в костре, король подкинул пару веток, чтобы вновь разжечь огонь. Скосив глаза, оглядел сладко спящего мальчишку, закутанного в плащ альфы. Безмятежное лицо так напоминало об омеге. Но теперь мужчина не чувствовал той боли при упоминании о Джейми, не испытывал той всепоглощающей ненависти к невинному ребенку. Теперь в груди мужчины все больше расходились волнение, желание защищать и чувство вины. Всю жизнь Рейдер терпел от Саджо невыносимое отношение. И все же он рос хорошим человеком. Это было видно невооруженным взглядом.
Почему же Саджо так долго не хотел принимать живую часть себя и Джейми?
Как теперь простить себя?!
Как вернуть потерянное время и добиться уважения от своего дитя. Простит ли Рейдер отца когда-нибудь?
Фол подошел к монарху и отвлек его от грустных мыслей.
— Сир, мы готовы выступать в любое время.
Кинув взгляд на сына, Саджо едва заметно улыбнулся и кивнул:
— Не буди, проснется, тогда и поедем. А может, и позже. Отправь солдат и пленников вперед, мы позже догоним их.
— Есть, — кивнул Фол и оставил его одного.
Воины не особо стремились составить компанию королю. Кто-то боялся, а кто-то видел, что мужчине нужно побыть одному. Да и взгляд Саджо четко говорил о том, что мужчина переосмысливал себя и свои поступки в отношении сына. Ведь все знали, как король относится к принцу, и те, кто сейчас видели, как мужчина смотрел на ребенка, понимали, что грядут большие перемены. Оставалось лишь надеяться, что перемены эти будут направлены на светлое будущее.
Проснувшись от шума отбывающих солдат, Рей чувствовал себя таким отдохнувшим, что готов был провести в седле весь день. Но, против его ожиданий, никто особо не торопился выступать. Их оставила большая часть воинов, а те, кто остался, не торопились в путь, занимаясь каждый своим делом. Не зная, что делать, мальчишка, как и прежде, всюду таскался за Фолом. Саджо заметил это и, поманив сына к себе, к костру, спросил:
— Почему ты хвостом ходишь за Фолом?
Рей поклонился, как подобало, и отозвался:
— Господин Фол еще в начале пути потребовал, чтобы для безопасности я не отходил от него.
— Ясно, — окинув мальчика задумчивым взглядом, хмыкнул альфа. — Теперь в этом нет необходимости. Ты не обязан следовать всюду за Фолом. Но постарайся держаться всегда на виду и рядом с солдатами. На всякий случай.
Рей удивился приказу, но кивнул.
— Хорошо, пока же просто позавтракай, — протянув сыну чашку с кашей, проговорил Саджо.
Рей, оглянувшись зачем-то и кинув вороватый взгляд на оставшихся воинов, кивнул и сел, приняв завтрак. Пару минут он просто смотрел на огонь и медленно ел, практически не чувствуя вкуса пищи.
Почему-то чувствовалось напряжение между ним и отцом. Как его преодолеть мальчик не знал, но ему определенно хотелось избавиться от чувства скованности рядом с королем.
Доев все до последнего зернышка, Рей кинул взгляд на мужчину, ворошащего горящие поленья. Саджо уловил взгляд мальчика и тоже посмотрел. На мгновение их взгляды встретились. Саджо отметил, что глаза Рея того же оттенка, что был у Джейми, и почувствовал, как кольнуло в груди. Впрочем, злость не вспыхнула.
Зрительный контакт длился не долго, принц испуганно отвел глаза и уставился на огонь. Саджо решил не пугать мальчишку и промолчал.
Еще несколько минут они сидели в тишине. Набравшись храбрости, Рей попытался заговорить с отцом.
— Ваше величество... эм, — он запнулся и снова кинул на короля быстрый взгляд.
— М? — отозвался Саджо, подкидывая в костер ветку березы.
Рей волновался и молчал. Не дождавшись продолжения, альфа внимательно посмотрел на своего наследника. Тот заметно волновался, теребил дрожащие пальцы, часто облизывал пересыхающие губы.
Не такого отношения, как оказалось, хотел Саджо от своего отпрыска. Винить в этом было некого, и альфа нахмурился.
Ему еще многое предстоит исправить.
Рей в это же время собрал последние крохи храбрости и, вскинув глаза, с жаром воскликнул:
— Большое вам спасибо!
Саджо удивленно распахнул глаза и уточнил:
— За что?
— Вы спасли меня, — с не меньшим жаром ответил мальчишка, глядя на мужчину искренне благодарно.
Саджо же в ответ только мягко улыбнулся. В груди разлилось тепло от слов сына. И возникло желание узнать его больше, стать ближе.
Он столько времени упустил по своей глупости и теперь не знал, как наладить отношения с сыном, как к нему относиться. Как правильно?
— Я хочу искупаться, пойдешь со мной? — предложил мужчина, когда молчание вновь затянулось.
— Да! — воскликнул Рей, блестящими глазами глядя на отца.
Отношения между ними определенно налаживались. Пусть и медленно, но они точно становились ближе друг к другу.
Отец и сын уже поднялись, когда больная рука напомнила Рею о себе.
— Но у меня рука перевязана, смогу ли я плавать? — расстроенно прошептал он, остановившись посреди лагеря.
Саджо, уже успевший сделать несколько шагов, остановился и оглянулся. Правая рука сына была подвешена на куске ткани. При падении Рей вывихнул плечо, позже Фол вправил его, но болеть меньше рука не стала.
— А ты у самой кромки воды поплескаешься, — с улыбкой подмигнул мужчина, протянув сыну руку.
Рей пару мгновений с потрясением смотрел на широкую мозолистую ладонь, а потом, сделав быстро три шага, вложил свою руку в руку отца. Его отца!
Счастливая улыбка озарила детское лицо, невинное сердце радостно забилось в груди. Стало так хорошо и спокойно, что принц совершенно забылся. Так хотелось, чтобы время остановилось, и Рей успел бы насладиться этим моментом сполна.
Чуть позже Рей сидел на краю большого валуна, болтыхая ногами в реке, и наблюдал за отцом. Саджо мощными руками рассекал воду, брызги летели в разные стороны, солнце бликами играло на воде и мощном теле альфы. Рей гордился внешностью своего отца. Да и многими другими его качествами. Мальчик не знал, почему не испытывал к нему обиды или злости за девять лет холодности. Да и не так важно это стало теперь. Рейдер искренне надеялся, что впредь тот станет ему настоящим отцом и наставником. Что никогда более он не увидит в его глазах презрение и ненависть.
Саджо ушел в воду с головой и всплыл уже почти у ног сына. Подпрыгнув от неожиданности, Рей не сдержал звонкого смеха, когда на него попали холодные капли воды.
— Не замерз? — спросил Саджо, садясь на тот же валун рядом. Откинув волосы на спину, прикрыл глаза и подставил лицо солнечным лучам.
— Нет, мне вполне тепло, — улыбнулся принц, разглядывая профиль отца.
Гордый и мужественный.
Рей хотел бы стать таким же в будущем. Сильным мужчиной, и любимым королем своей страны.
Но все же Рей понимал, что внешность обманчива. Ведь только сейчас отец проявляет к нему внимание и доброту. А что случится, когда они прибудут в замок, только боги ведали. Рейдеру не хотелось, чтобы отношение отца изменилось. Пусть в замке его и поддержит Тирас, и Лу тоже, больше всего тепла хотелось именно от Саджо.
— Можно спросить? — неуверенно проговорил Рей, все еще наблюдая за лицом мужчины.
Приоткрыв глаза, Саджо чуть повернул к сыну голову и, посмотрев на него, кивнул.
— Вы любите Тираса? — этот вопрос давно волновал мальчика. Потому что однажды он видел, как Саджо вел себя с юношей. С одной стороны, было легче от осознания, что не только с ним отец жесток, а с другой — было обидно за бету. Он-то ни в чем не виноват перед Саджо.
— Нет, — уверенно произнес Саджо и снова прикрыл глаза.
— Но вы же вместе, разве нет? — растерялся Рейдер. — Как же без любви?
Саджо усмехнулся наивности мальчишки и, повернувшись к нему всем телом, внимательно, чуть насмешливо оглядел и честно ответил:
— Для брака не нужна любовь. У нас с Тирасом взаимовыгодный брак, он выгоден для обеих стран. По сути сам Тирас гарантия мира. Любовь здесь ни при чем. Просто долг. Когда ты подрастешь, поймешь, о чем я. Взрослые довольно часто женятся без любви.
— Но вы же целуете его и обнимаете, разве без любви такое возможно? — все еще не понимал Рей.
— Это другое, — вздохнул Саджо. — Это просто желание обладать телом друг друга. Для этого тоже не обязательно любить.
— А я люблю Тираса, — отведя взгляд на воду, прошептал мальчик. — Он заменяет мне папу.
Сердце Саджо кольнуло.
Он всегда страдал, упивался болью от потери любимого истинного омеги, и никогда не думал о том, что все это время чувствовал его сын, лишенный заботы и тепла не только папы, но и отца. Даже более, подвергался открытой ненависти отца. И если отец-омега уже давно мертв, то Саджо жив, и намеренно избегал своего ребенка, причиняя ему невыносимую боль.
— Может, я и не испытываю к Тирасу столь сильных чувств, как любовь, но я уважаю его, — попытался успокоить Рея мужчина.
— Этого мало, — упрямо мотнул головой Рей. — Нельзя быть вместе без любви. Тогда не получится крепкой и счастливой семьи. Взрослые такие глупцы. Вы все усложняете, не желая признать, что все так просто.
Договорив, Рей поднялся с камня и, подобрав свою одежду, поклонился королю.
— Пожалуйста, полюбите Тираса. Он достоин этого.
И мальчишка просто ушел обратно в лагерь, а мужчина остался сидеть там же, с грустью провожая взглядом сына.
Наивный ребенок действительно полагал, что все так просто. Но невозможно заставить полюбить. Особенно если однажды уже любил, и страх вновь потерять не позволял признать свои чувства.
Вечером того же дня Рей сидел рядом с Саджо у костра и разглядывал лук одного из воинов, что сейчас увлеченно разговаривал с королем. Не вслушиваясь в разговоры взрослых, Рейдер гладил кончиками пальцев по верхнему плечу лука, плавно подбираясь к нижнему, через кожаную рукоять.
— Нравится? — спросил Саджо, уже пару минут следивший за мальчишкой.
Мужчине понравилось наблюдать за завороженным взглядом Рейдера. На его детском лице были искренние чувства, никакой фальши. Сколько же Саджо потерял, избегая сына?!
— Да, — с благоговением выдохнул Рей, не отрывая глаз от оружия.
— Умеешь стрелять? — поинтересовался король, осознавая, что даже этого не знает о своем сыне.
— Немного, у меня своего лука нет, а другие тяжелые. Но когда вырасту, у меня обязательно будет лук, — мечтательно прошептал Рей, проведя пальцами по тетиве. — И стану лучшим лучником!
— Обязательно, — кивнул Саджо, не сдержав улыбку.
Его еще немного волновали сказанные ранее слова сына. Над ними стоило задуматься, наверное. Впрочем, переубедить мужчину не так легко. Пусть многие считают, что невозможно построить крепкий брак без сильных чувств. Но это не совсем правда. Главное — не разрушить то, что возводилось. И пусть фундаментом могли служить страх, уважение или просто надежда. Этого, по мнению альфы, было достаточно. Чувства не имели значения. Не для него. Уже слишком давно его не волновали чувства других. А того, что сейчас в нем просыпалось, было еще слишком мало. В случае с Тирасом, у них просто не было выбора. Либо они будут взаимно уважать друг друга, либо будут страдать оба. Впрочем, Саджо не сильно волновали терзания Тираса. Тем более что о них он не имел никакого представления, ведь юноша сам все держал в себе. А гадать Саджо не был настроен.
На данный момент мужчину больше волновал сын, о бете он почти не думал, старался не думать о нем. Потому что знал, чем его думы закончатся — придется отлучаться и заниматься тем постыдным, чего обычно не делают женатые альфы.
Снова оглядев сына, Саджо тряхнул головой, избавляясь от всплывшего вида соблазнительного супруга. Уделить внимание мальчишке, это было сейчас самым верным средством избавиться от наваждения. Заодно и можно наладить, укрепить новые отношения с Рейдером. А это стоило того. Альфа сам себе поклялся, что больше не допустит, чтобы сын страдал из-за него. Никоим образом.
А еще стоило подарить Рейдеру собственный лук, и вновь увидеть его счастливое лицо.
***
Ово сидел в кресле у камина, когда в дверь его комнаты раздался стук. Вздрогнув от неожиданности, омега поднялся и подошел к двери. Открыв ее, увидел на пороге лэрда Хошо. Мужчина уже заметнее похудел, одежда, что ранее плотно обтягивала его тело, стала свободнее. Мужчина старался изо всех сил как можно скорее достичь своей цели. — Добрый вечер, — улыбнулся Ово, чувствуя, как затрепетало сердце от вида гостя. — И вам, — кивнул альфа и прошел в комнату. Запустив руку в карман туники, выудил небольшую шкатулку и протянул молодому человеку. — Это тебе. Глаза омеги зажглись в предвкушении. Протянув руки, он принял подарок. Дрожащими пальцами раскрыл шкатулку и тихо охнул, увидев широкий браслет из серебра. — Огромное вам спасибо! — взяв подарок в руку, прошептал Ово, разглядывая тонкую резьбу по металлу. Вытянув левую руку, тут же надел браслет, что сел словно влитой. — Так красиво! — Я рад, — не сдержал довольной улыбки мужчина. Шагнув к омеге, протянул руку и коснулся нежной щеки. Ово поднял взгляд и столкнулся с горящими глазами альфы. — Завтра я уезжаю. Вернусь через несколько недель. — Ясно, — печально проговорил Ово, опустив глаза в пол. Ему не хотелось, чтобы единственный заботящийся о нем человек покидал его. Ведь Хошо посещал его каждый вечер. Они просто говорили обо всем, и с каждой встречей обоим казалось, что они уже давно знают друг друга, и просто идеальная пара. — Позволишь поцеловать себя? — спросил Хошо, приблизившись еще немного. Они были почти одного роста, но омегу это не волновало. Пусть другие ищут себе высоких и красивых, с копной волос. Худеющий Хошо становился только привлекательнее, несмотря на лысину, и даже на выделяющийся живот. Ово подозревал, что в скором времени у него могут появиться соперники. Ведь кто откажется от богатого жениха? Нужен ли он будет Хошо потом? Предпочтет ли он его, бывшего королевского любовника, или молодого невинного омегу? — Да, — кивнул Ово и обвил руками шею мужчины, прижавшись к нему всем телом. Сильные руки Хошо тут же скользнули по его спине, плотнее прижимая к себе. Лэрд едва не застонал, ощутив сладкие и мягкие губы омеги. Все тело тут же встрепенулось, жар окатил с ног до головы. Углубив поцелуй, сплетая их языки в страстном танце, Хошо, скользнув одной рукой по спине омеги ниже, обхватил упругую ягодицу через одежду. Ово глухо застонал, чувствуя, как растет возбуждение, как тело пылает от желания. Разорвав поцелуй, Хошо стал покрывать ими шею молодого человека, одной рукой продолжая поглаживать его зад, а второй скользнул на грудь, к вырезу туники. Ему так не терпелось ощутить его нежную, теплую кожу под ладонями. Колени омеги подогнулись, и он едва не упал, но мужчина вовремя заметил его состояние и прижал к двери, от которой они так и не отошли толком. И снова губы скользили по нежной коже, руки жадно сновали по одежде, выискивая способ забраться под ткань и ощутить трепетную плоть Ово. — Ох, остановитесь, — выдохнул Ово, понимая, что готов сдаться. Еще совсем немного, и он перестанет соображать. Такой страсти омега еще никогда не испытывал. Хотя сравнить ему практически не с чем, но тот пожар, охвативший его, был столь сильным, что желание отдаться альфе лишь возрастало. И это только от поцелуя. Но этого нельзя было допустить. Ово хотел, чтобы его тело, их близость были призом, наградой для альфы. — Не могу, — жарко выдохнул Хошо, прикусывая кожу на ключице молодого человека, вызвав в хрупком теле более сильную дрожь желания. — Остановитесь, — снова попросил Ово и, уперевшись руками в плечи альфы, толкнул. Мужчина не желал расставаться со столь понравившейся добычей и не отпрянул, лишь сильнее сжал в руках омегу. — Нет, — запрокинув голову назад, выдохнул Ово, чувствуя, что самообладание покидает его. Еще немного, и он точно сдастся. — Ты ведь не девственник, и должен... — договорить мужчина не успел. Ово вмиг очнулся от тумана страсти и с силой оттолкнул от себя альфу. Как он мог забыть, кто он есть и кем является для окружающих?! — По-вашему, — тяжело дыша, прорычал Ово, поправляя одежду, — если я был чьим-то любовником, то теперь я потаскуха? Такого, значит, вы обо мне мнения! — Что? — растерялся альфа и замер, непонимающе глядя на первого фаворита короля. — О чем ты? — Вы думаете, что раз я уже не девственник, так меня можно считать шлюхой? Поэтому принесли подарок? Да не нужен он мне, — сдергивая с руки браслет, прошипел Ово и кинул его в альфу. — Уходите! Альфа еще пытался осознать слова молодого человека и когда понял, был удивлен не менее. Его собственные слова, сказанные в порыве желания, звучали двусмысленно. И, конечно же, омега подумал о худшем варианте. — По-вашему, меня купить можно? Да черта с два! Если я захочу, то любой мужчина станет моим! Слышите! — продолжал негодовать Ово, опаляя мужчину яростным взглядом. — Ово, прошу, успокойся. Я совсем не то имел в виду. Прошу, прости меня. Позволь объяснить, — примирительно протянув к омеге руки, попросил Хошо. — Нет, — мотнул головой Ово, отчего волосы рассыпались по плечам. И когда Хошо успел расплести косу?! — Уходите! Я не продаюсь, что б вы знали. — Ово, — шагнув к нему, проговорил мужчина. Протянув руки, хотел обнять и успокоить, но омега оттолкнул его. — Уходите, — дрожащим голосом проговорил он. — Я думал, вы другой. Но вы такой же, как и все. — Да послушай же меня! — потерял терпение альфа и прикрикнул: — Я совсем другое имел в виду. Говоря о том, что ты не девственник, я хотел сказать, что ты должен понять меня. Как я сгораю от желания к тебе. — А нужен ли я вам? Я, а не мое тело? — печально произнес Ово, отходя от альфы. — Мне нечего вам дать. У меня даже невинности нет. Только красота. И та не навечно со мной. А вы смеетесь надо мной, подарки преподносите. Для чего? Только чтобы покувыркаться со мной в постели? А вы меня спросили, хочу ли я вас? Хошо нахмурился. Тут и сомневаться не в чем было: плоть омеги, ранее упиравшаяся ему в живот, определенно говорила об обоюдном желании. Видя, что омега расстроен и больше из-за собственных страхов, мужчина поймал его за руку и подвел к креслу у камина. Толкнув в него, четко проговорил: — Как ты и сказал, ты можешь любого мужчину выбрать для себя. Но можешь быть уверен, что другим нужна будет только твоя внешность. Они не будут любить тебя, — кинув злосчастный браслет на колени Ово, мужчина развернулся и направился к двери. — Доброй ночи! Когда хлопнула дверь, Ово вздрогнул. — Можно подумать, тебе я нужен таким, — печально проговорил он в наступившую тишину. — Красота — все, что есть у меня. Но и она скоро исчезнет, — подняв взгляд на дверь, уже тише с обреченностью договорил: — И останется только гниль.***
Ово стоял у окна, глядя на улицу, наблюдая за людьми, снующими каждый по своим делам в черте крепости, когда к нему тихо приблизился Тирас и спросил: — Ты сегодня плохо себя чувствуешь? Омега вздрогнул от неожиданности и, выплыв из своих мыслей, посмотрел на юношу. — Нет, со мной все в порядке, — отозвался он печально, вновь устремляя взгляд в окно. — Уверен? — уточнил Тирас, все еще беспокоясь за первого фаворита. Никогда прежде Ово не был настолько тихим и задумчивым. — Да, — коротко кивнул молодой человек, обхватив руками плечи. Было холодно и неуютно. От себя самого, от своей жизни. Тирас встал рядом к стене, заведя руки за спину, ладонями уткнулся в камень. Глядя на своих фаворитов, ждал, что скажет первый из них. Юноша чувствовал, что омега сам заговорит, выплеснет свою боль и горечь. Ово не заставил долго себя ждать и тихо произнес с такой грустью в голосе, что Тирас посочувствовал ему: — Прошлое ведь никогда не оставит?! — Никогда, — кивнул бета, следя глазами за другими омегами, которые в данный момент занимались, разучивая новый модный в этом сезоне танец, тренировались друг на друге. — Я был любовником короля и не жалею, что все в прошлом, но так трудно найти свое место, — продолжил Ово, так же тихо и печально. — Такой, как я, никому не нужен. У меня ни приданого, ни невинности. Даже своей семьи нет. И не могу смириться с этим. Я не знаю, что мне делать. — Наше прошлое делает нас такими, какие мы есть, — твердо посмотрев на фаворита, проговорил убежденно Тирас. — Всегда у каждого есть то, о чем он хотел бы забыть, что он изменил бы, будь шанс. Но прошлое, оно на то и прошлое, чтобы двигаться вперед и совершенствоваться. Не стоит переживать из-за того, кем ты был раньше, думай о том, кто ты теперь. Ово задумался над словами короля и какое-то время молчал. Кто он теперь? Он не знал, просто не было ответа. Первый фаворит короля. Это все, что у него было. А после вчерашнего происшествия, скорее всего, уже нет у него даже жениха. — Мне нечего дать господину Хошо, — снова заговорил омега спустя почти десять минут. Все это время Тирас стоял рядом, не тревожа и не прерывая мысли Ово. — И он намекнул мне о том, что я просто вещь, у которой нет права выбора. Он словно посмеялся надо мной, дав понять, что он лучшее, что у меня может быть, — слезы обожгли глаза, но молодой человек быстро смахнул их дрожащей рукой. — А может, он не хотел тебя обидеть? — предположил Тирас. Как сторонний наблюдатель, он видел, насколько сильно альфа желал подчинить себе Ово. И, по мнению Тираса, Хошо было безразлично прошлое желанного омеги. — Может быть, он совсем о другом говорил. Возможно, я не прав, но мне кажется, что Хошо увлечен тобой очень сильно. И ты, только если ты захочешь, то станешь для него богом, его миром. Разногласия у всех бывают, иногда сложно простить обиду, вскользь брошенные слова. Но зачастую подтекст совершенно не тот, каким его видим мы. — Откуда вам-то знать? — скривился Ово. — Вам легко говорить, вы принц по рождению, теперь король, у вас есть все, есть дом, куда можно вернуться. У вас есть Саджо. А у меня нет ничего. — Ты прав, мне не понять твоих терзаний, — холодно кивнул Тирас. — Но ты ошибаешься, если думаешь, что я хоть что-то значу для Саджо. Ты не представляешь, что значит любить того, кто причиняет тебе боль. Ведь ты не любил, никогда и никого. Думаешь, окунувшись в свою боль и свое отчаяние, что-то изменится? Нет. Не изменится. Ты, и только ты, должен все терпеть, все пытаться исправить. У альф нет на такие глупости, как семья, времени. Прочные семьи создают омеги. А я, увы, не омега. И мне никогда не познать всю силу семейных уз. Говоришь, что тебе нечего дать господину Хошо?! Ошибаешься. Ты можешь дать ему всего себя и ребенка, наследника, — сказав последние слова с отчетливо слышимой болью в голосе, Тирас отошел от омеги. Дойдя до кресла, в котором ранее сидел, он остановился. Окинул взглядом обративших на него внимание омег, поджал губы и покинул комнату. Дети — роскошь, которой у Тираса никогда не будет. Любовь — бездна, которая его когда-нибудь погубит.
