Middlemist camellia

Флейтри проводил Тайгра к залу, где альфу уже ждали преподаватели Ваэтрока и вождь варваров. Студентам при подписании договора о перемирии присутствовать обычно не позволялось, поэтому юноша на мгновение остановился у самых дверей, крепко сжав широкую мозолистую ладонь Донована своей, узкой и чуть подрагивающей, в надежде без слов успокоить и ободрить всё более и более мрачневшего альфу. Тайгра можно было понять: вряд ли многолетние жестокие войны и особенно тяжёлая последняя битва могли кому-либо добавить миролюбия. Однако ему жизненно необходимо было одержать ещё одну победу, последнюю. Именно от неё зависело, будет ли наконец поставлена точка в череде кровопролитных битв. Для того, чтобы окончательно прекратить опустошительные войны, утопившие и Ардель, и Дурбор в крови и слезах, Доновану предстояло наступить на горло собственной вспыльчивости. Именно от этого зависел исход переговоров. Флейтри вместе с Тайгром переступил порог зала, с трудом заставив себя разжать пальцы, коротко поприветствовал преподавателей и Лейгина с сыновьями, уже успевших разместиться за столом, и уже собрался было уходить. Однако Мирейн остановил его и в ответ на недоумевающий взгляд Миддлмиста молча указал на место по правую руку от Донована. Место, где обычно сидел наиболее приближённый советник или супруг короля. Юноша растерянно уставился на тёмного эльфа, угрюмого и смертельно уставшего. Быть может, Мирейн просто ошибся? Ведь Флейтри – обычный студент, и не то, что сидеть рядом с королём одной из заключающих договор стран - находиться в этом зале не должен. Однако дроу, увидев, что Миддлмист замешкался, только тяжело вздохнул и слегка подтолкнул юношу в спину. Испытывать терпение и без того раздраженного эльфа дальше Флейтри не решился, и поэтому поспешил как можно быстрее и незаметнее занять указанное место. Несмотря на то, что война закончилась, и конфликт между враждующими государствами почти сошёл на нет, атмосферу, царящую в зале переговоров, сложно было назвать дружелюбной. От Тайгра тяжёлыми волнами расходились почти осязаемые усталость и раздражение. Вождь варваров старался держаться как можно спокойнее, однако руки выдавали его волнение с головой: Лейгин то до одури стискивал пальцами плечи Рейберта, вздрагивающего от напряжения, то прижимал к себе испуганного и притихшего Наоиса, тихо и серьёзно нашёптывая что-то мальчику. Впрочем, Флейтри предводителя племени прекрасно понимал: сложно оставаться спокойным, сдаваясь на милость человека, ещё совсем недавно снискавшего себе страшную славу убийцы и насильника, не чтящего законов богов. У него самого до сих пор сердце сжималось от воспоминаний о том, чем кончились такие переговоры в родовом замке Миддлмистов. Юноша даже за рукав Донована украдкой ухватил. Если что-то пойдёт не так, то Тайгр хотя бы будет чувствовать, что есть кому его поддержать. Или удержать, если бешеный гнев опять застит весь белый свет. Насчёт «удержать» у Флейтри, конечно, возникали сомнения: куда ему, такому тонкому да звонкому, справиться со здоровым альфой? Однако пока Тайгр никаких глупостей творить не собирался и лишь скупо ронял слова, часто прерываясь, чтобы собраться с мыслями и как следует обдумать следующий пункт договора. Да и ваэтрокцы, которых призвали в свидетели, внимательно следили за порядком. Следили за порядком. И только. Флейтри уже успел отметить, как сильно переговоры в Ваэтроке отличались от переговоров в их родовом гнезде. В замке Миддлмистов к принятию важного соглашения между главами государств обычно худо ли, бедно, но готовились. В залах царила совсем иная атмосфера, да и люди держались по-другому. Заинтересованно и взволнованно, воодушевлённо и тревожно, почти торжественно. Шутка ли, на глазах история пишется! В Ваэтроке, из века в век разгребающем последствия чужих свар, ни воодушевлённости, ни, тем более, торжественности, не было. Лишь смертельная усталость, бессильная злоба, раздражение, нетерпение... О подготовке и речи не шло: некоторые преподаватели не то, что лекарскую мантию сменить – рук от крови обтереть не успели, и теперь без конца оглядывались то на сидящих за столом правителей, то на двери. Разве что не поторапливали. Градоправитель и директор Ваэтрока лишь устало следили за соблюдением порядка при заключении мирного соглашения, занятые своими мыслями. Наконец все пункты мирного соглашения были тщательно рассмотрены и обговорены. Тайгр устало выдохнул, поднялся и обвёл тяжёлым взглядом всех присутствующих: - Жители Ваэтрока, согласны ли вы с договором, заключённым между Объединённым Королевством и Иарлейтом? Стоит ли вносить поправки в наше соглашение? - Если мы правильно поняли, то согласно вашему договору, Лейгин обязан в течение трёх недель освободить захваченные территории, полностью прекратив при этом военные действия, а так же уступить сто акров земель к северу от Инсара до Кенью, включая рудные шахты в западной части Кенью. Вполне разумные требования. Если сторонам нечего добавить, то, полагаю, вносить изменения не стоит. Можете поставить подписи, мы заверим договор после вас, - Кенион Маркас, директор Академии, устало потёр переносицу, наблюдая за происходящим. Тайгр взял перо, подтянул себе пергамент с текстом мирного договора и поставил размашистую подпись, тщательно выводя каждую букву: «Тайгр Донован, правитель Объединённого Королевства». Подпись Лейгина (левши, как выяснилось) была иной: мелкой и убористой. Затем настала очередь свидетелей. Для ваэтрокцев подписание подобных бумаг было привычным делом, зато Флейтри от растерянности даже забыл, как дышать, когда перо перешло к нему. - Подписывай. Твое слово дорого стоит, лорд, - насмешливо протянул директор Академии, - Ну же, одного тебя ждём. Неужто так плохо учили, что ты даже грамоту позабыл? Флейтри покраснел от шеи до корней волос и начал старательно выводить, едва удерживая перо в непослушных дрожащих пальцах: "Подтверждается свидетелем Флейтри Миддлмистом, главой рода Миддлмист, древнего и священного…» Тайгр едва заметно улыбнулся, мягко забрал перо из подрагивающих пальцев и сам дописал: «…будущим младшим королем Объединённого королевства и супругом Тайгра Донована.» Пергамент лёг на стол перед Маркасом. Тот, хмыкнул, бегло перечитав текст договора, после чего поднялся со скамьи и объявил заседание завершённым. Преподаватели наконец-то могли вернуться к делам, а измученные и совершенно обессиленные участники разрешённого конфликта – отдохнуть. Проводить правителей в их комнаты было поручено студентам, и Флейтри, робко улыбнувшись, неуверенно протянул Тайгру подрагивающую руку: - Идём, Тайгр. Отдых тебе сейчас просто необходим, да и помыться бы не помешало. Особенно помыться, - вздохнул юноша, отметив, что волосы альфы из снежно-белых превратились в пепельно-чёрные. Донован молча взял Флейтри за руку и поспешил с ним прочь из зала, где состоялось подписание мирного договора. И, следуя за странно молчаливым задумчивым альфой, при этом безуспешно пытаясь приноровиться к его шагу, Миддлмист не переставал удивляться тому, как сильно изменился Тайгр. За те полтора года, что они были знакомы, Донован успел из жестокого мальчишки превратиться в мужчину, тщательно взвешивающего каждое слово. В таком молчании они прошли через несколько лестничных пролётов и длинный извилистый коридор, пока альфа вдруг не остановился у самых дверей душевых, резко обернувшись к юноше: - Флейтри… Наверное, просить тебя о таком с моей стороны будет верхом наглости и неприличия, но видят боги, я вымотан до крайности. Не мог бы ты мне помочь мне привести себя в порядок? В пути сам понимаешь, не до этого было: воды даже раненым не хватало, не то, что здоровым... Богов ради, не пойми превратно: мне только помощь нужна, ничего больше. Я даже рук поднять не могу, устал, как собака. Грязь только размажу, а как следует не вымоюсь. Если откажешься – я пойму. На такое грязное чучело сейчас даже слуги с подозрением косятся. Ты только позови ко мне кого-нибудь, хорошо? - Тайгр, ну что ты как маленький ребёнок? Разве же не я помогал тебе? Ты... Только прикройся чем-нибудь, ладно? Незамужнему омеге глядеть на это... Стыдно должно быть... Правда, сейчас мне это постыдным не кажется: всякого навидаться за время войны успел. Но всё-таки о таком нам лучше после свадьбы поговорить. Ты сейчас не ранен, а значит и мне на твою наготу смотреть не следует. - Мне бы только голову вымыть и спину оттереть. И в парной помочь. Мышцы перенапряг: сперва бой, а потом три недели в седле. Одеревенело всё страшно, аж сводит… - Вот пока ты мне тут всё объяснял, уже разделся бы пять раз. Думаешь, я не знаю, как в дороге тяжело? Заходи и снимай доспех, а я пока мантию на рубашку сменю. Донован кивнул, и юный омега опрометью бросился к кладовке у парных, где лежали и губки, и мыльные растворы с мазями, и сменная одежда для лекарей-санитаров. Собирался Миддлмист почти не задумываясь, все лежало на привычных рукам местах, даже искать ничего не нужно было, не то, что в первые дни. Флейтри улыбнулся уголками губ, вспомнив, как старшие лекари поначалу бранили его за нерасторопность, дескать, тебе не о нравственности рассусоливать надо, а раненого обтереть. Омега тогда жутко смущался, краснел и отворачивался, стыдясь чужого тела. А потом привык и больше от робости не замирал. В душевой Флейтри только вздохнул: у короля не осталось сил даже снять с себя доспехи, закреплённые на теле сложной системой ремней и застёжек. Пришлось омеге и тут помочь Доновану. Стальные пластины были настолько тяжелыми, что Флейтри едва не выронил их из рук. Потом юноша всё-таки отвернулся, пока Тайгр поспешно стягивал стёганый поддоспешник, штаны с бельем и наматывал на узкие крепкие бедра полотенце: - Сначала смоем дорожную пыль, а после уж дочиста в парной пропотеешь... Однако всё оказалось не так-то просто. Отмывал Тайгра Миддлмист без малого два часа, а уж мыла извёл столько, что хватило бы на месяц всем лучникам Ваэтрока. Едва Флейтри начинал натирать короля мыльной губкой, как тут же приходилось смывать чёрную от грязи и пыли пену. Омега с мрачным сосредоточением ожесточённо скрёб Донована, дорожная пыль, пересушенная морозцем и ветрами, замешанная на кое-как обтираемом в пути поте, отмывалась из рук вон плохо. Омега сокрушённо качал головой и снова брался за флакон с мылом – работы было немало. В парной же Миддлмист долго не выдержал: даже в тонкой льняной рубашке в такой жаре было невыносимо находиться. Тайгр поспешно поднялся со скамьи и, не дожидаясь, пока юноше окончательно подурнеет, проводил Флейтри в смежную комнату отдыха, куда для них уже принесли съестных припасов и питья на любой вкус. Клятвенно заверив омегу, что он уже достаточно отдохнул и теперь справится сам, альфа вновь скрылся в парной. Флейтри обессиленно опустился на кушетку: мир вокруг раскачивался, как лодка, к горлу подкатывала тошнота, но ему нужно было возвращаться к работе. Хотя… ничего ведь не случится, если он позволит себе пять минут отдыха? Он уже почти совсем задремал, когда Донован вышел из парной и тихонько присел рядом, начисто отмытый и переодевшийся в свежее. Тайгр хотел не тревожить юношу, но от разгорячённой кожи, будто от протопленной на славу печки, исходило почти обжигающе тепло, мигом разогнавшее дрёму: - Тайгр, ты уже вымылся? Ой, а я и не заметил, как заснул... - Да ты сиди, сиди. Нам принесли чай и мед? Отлично, ты как раз и согреешься, а то озяб тут меня ждать? Руки ледяные же... Двигайся ко мне, пока я ещё остыть не успел. И руки мне под мышку засунь, отогреешься. Юноша только улыбнулся и прижался к боку альфы. Было и правда тепло, а еще чувствовалось какая-то уверенность. Уверенность в завтрашнем дне, в том, что тяжёлая рука, приобнимающая его за плечи больше не причинит ему боли, в том, что теперь есть кому его защитить... - Флейтри, солнце, ты помнишь, как добраться до места, где растёт эта ваша камелия из легенды? - Конечно помню. Это в неделе полных перегонов на север от нашего родового замка. Но отсюда ближе выйдет, дня два, примерно... Надо объехать Ваэтрок и скакать на северо-запад, в сторону городка рудников Кенью, знаешь? Они куют неплохие мечи, но и литейная гильдия у них хороша, славится на весь Ардель. А там у местных спросишь. Камелии там только на одном склоне растут, а эта, вроде бы, на его вершине. - Хорошо, Флейтри, я понял. Думаю, вам с лордом Рианом следует поехать в обратно в столицу, чтобы начать подготовку к свадьбе, - Тайгр поднёс к своим губам ладонь юноши, чтобы поцеловать, - Да и мне предстоит поговорить с твоей роднёй, и вряд ли этот разговор будет лёгким. Я хочу, чтобы ты тоже там был, ведь это касается тебя в первую очередь. Клянусь тебе, что я добуду символ чести вашего рода, или мне и возвращаться не стоит, потому как без тебя я не смыслю будущего… - Тайгр, может, хватит уже тебе заводить со мной такие разговоры? Это же жизнь, настоящая жизнь, а не баллада, где в конце у всех всё замечательно. Как будто мир перевернётся, если я не сяду с тобой на трон. Папа вообще говорит, что нам ещё взрослеть и взрослеть, и я не думаю, что он так уж неправ. Не думай, я от своих слов не отказываюсь. Только знаешь… Мне кажется, что благодаря этой камелии не только вопрос с моим замужеством решится. Не он один.

***

Маленький городок, известный своими рудниками и горячими источниками, долго искать не пришлось. К нему вел на редкость широкий для этих мест тракт, и коню Тайгра, норовистому Грому, оставалось лишь бежать по прямой легкой рысью. Постоялых домов было три только на въезде в город, даже горожан о них расспрашивать не пришлось: выбирай – не хочу. Спешившись и кинув поводья мальчишке-конюшонку, Донован прошел в харчевню, расположившуюся на первом этаже дома. На его удачу, в городе не было праздников в ближайшее время, а потому гостиница была почти пуста, и Тайгр без труда занял комнату с условием, чтобы до его возвращения ее никому более не сдавали и не смели даже лишний раз заходить. На вопрос, сколько же дней благородный господин хочет отсутствовать, альфа только пожал плечами и отправился к себе, едва не снеся сына хозяина трактира, молодого симпатичного омегу. Тот хвостиком ходил за Тайгром, самыми что ни на есть непрозрачными намёками предлагая ему своё общество усталому королю. Прежде Донован даже раздумывать бы не стал, только щедро отсыпал бы золота за обогрев постели. Однако теперь его занимали мысли совсем иного рода, хотя тело почти до ломки истосковалось по умелым нежным рукам омег. Уже ранним утром Тайгр отправился в горы, предварительно заплатив трактирщику три золотых за комнату и серебрушку за провизию. Местные знали эти места, как свои пять пальцев, подробно объяснили, как добраться до склона с камелиями, но идти с ним отчего-то побоялись. Пришлось отправляться в дорогу в компании одного только Грома, который к этой затее тоже отнёсся без особого воодушевления. Альфа проехал почти три мили и уже намеревался сделать привал, как услышал неподалеку подозрительный шум, больше до боли напоминающий плач, тихий и обречённый. Вынести такой аккомпанемент к своему отдыху Тайгр был не в силах, а потому подобрал сброшенную сумку, достал короткий кинжал (на всякий случай) и пошёл на звук. За выступом скалы прятался от пронизывающего ветра удивительно высокий для этих краев омега, внешний вид которого удивил короля настолько, что тот даже остановился на почтительном расстоянии. На худом до прозрачности юноше были лишь истрепанные сандалии на босу ногу, видавшие виды штаны из парусины, вздувшиеся пузырями на тощих острых коленках, и серенькая нательная рубашка, застиранная и грязная. Вся одежда паренька была заляпана уже потемневшей кровью и грязью, да так, что проще было выкинуть, чем отстирать. Омега давился слезами и без конца всхлипывал, вытирая воспалённые покрасневшие глаза и опухший нос разбитыми руками. Больше всего Тайгра поразили небольшие крылышки, вздрагивающие за спиной паренька в такт его судорожному рваному дыханию. Растрёпанные, с обломанными перьями, надрезанные у оснований… Если у мальчишки в родословной действительно наследили сильфы, то его обидчику в ближайшее время ой, как не поздоровится, хотя самому пареньку от этого вряд ли станет легче. Омега попытался было подняться с промёрзшей земли, но от очередного порыва ветра не устоял на ногах, пошатнулся и осел на камни, заметив наконец Тайгра: - Нет, оставьте меня! Не трогайте, прошу, молю, господин… - перепачканное кровью и грязью лицо жалко скривилось в новом приступе плача, - П-пожалуйста…. - Да не собираюсь я тебя трогать, не бойся. Ты что тут делаешь? - Тайгр медленно подошел ближе к юноше, глубоко вдыхая его запах. Сильный, густой, пряный запах хвойного леса... Омега же, заметив, как трепещут крылья носа альфы, разревелся еще горше, да так, что у Тайгра чуть сердце от жалости не разорвалось. Донован только вздохнул и пошел распаковывать седельную сумку - там точно было покрывало и, кажется, тёплые вещи: -Да не трону я тебя, парень, не трону. Тебе раны нужно промыть и одеться, не то заболеешь. Кто тебя так и за что? На преступника ты, вроде, не похож… - Тайгр достал тёплый плащ и хотел было подойти к юноше, но тот шарахнулся от него, как от чумного: - З-знаю я таких… благодетелей... Мой альфа тоже поначалу добрый был, заботливый... А к-как течка наступила, так и потащил меня сюда... А я отказался... Он меня избил до полусмерти, сказал, чтобы я подумал х-хорошенько... Я, как очнулся, людей искать пошёл и заблудился… - паренёк вновь спрятал заплаканное лицо в грязных ладонях и залился слезами. Тайгр только тяжело вздохнул и набросил ему на плечи плащ: - Так, парень, тут же неподалеку есть озеро? Ну, из тех, которыми ваши края славятся, мол, всегда горячее. Пойдем-ка туда, хватит тут на земле сидеть и трястись. Там помоешься и согреешься заодно, не то на твою течку не только альфы, но ещё и все окрестные олени сбегутся. Ты сам встать сможешь или тебе помочь? – о том, чтобы гнать парнишку пешком, и речи быть не могло. Донован и в добротных-то сапогах все ноги посбивал, а этот босой почти. Оставалось надеяться, что Гром согласиться вести на своей спине незнакомца. Омега кивнул и снова поднялся, цепляясь сбитыми пальцами за выступы скалы. Тайгр получше закутал его в плащ, кое-как усадил на Грома и взял коня под уздцы. "Возьми его, ты же хочешь. Посмотри, он слаб и хочет альфу. А запах? Он лучше любого на свете," – мелькнула в голове скользкая, будто гадюка, мысль. Донован вздрогнул и даже осмотрелся по сторонам, но никого не заметил – до того чужой она ему показалась. "Ну же, он совсем молоденький, невинный, течный, ты получишь столько удовольствия. И сам попросит ещщщеее..." Альфа тряхнул головой, отгоняя наваждение, и полез в поясную сумку. Перед отъездом они с Флейтри обменялись подарками. Тайгр преподнёс юноше аккуратное кольцо из белого золота с небольшим сапфиром, Флейтри же подарил Доновану фибулу, украшенную гранатовой камелией. Теперь холодные острые грани цветка и острая игла украшения отрезвили разум. Долгое воздержание давало о себе знать, молодая горячая кровь бурлила в жилах. Если Тайгр пойдёт на поводу у своих желаний, о свадьбе можно будет забыть. А ведь и этот мальчик, который сейчас так доверчиво жался к шее странно спокойного Грома, пострадал только потому, что кто-то не смог удержать себя в руках… Конь удивительно послушно следовал за Тайгром, изредка косясь на нового, незнакомого ему всадника. Но, тем не менее, усадить дрожащего и всхлипывающего парня на себя он позволил сразу же и сбросить не пытался. Вот с Флейтри даже после моркови артачился: рыл копытом землю и злобно фыркал. Донован не смог сдержать улыбки, вспомнив, как юноша пытался с ним договориться: чтобы окончательно заслужить расположение упрямого жеребца, Миддлмисту потребовались ещё пять яблок и внушительный кусок сахара. Вот тогда оттаявший Гром согласился на все тридцать три удовольствия для Флейтри: и погладить себя разрешил, и покатал, и даже мордой в плечо ласково ткнулся. Только если Миддлмисту для того, чтобы поладить с норовистым жеребцом, потребовалось долго его уговаривать, то этого незнакомого паренька, закутавшегося в плащ по самые уши, конь подпустил к себе сразу. С чего бы это? Хотя мало ли, что этой упрямой лошади в голову взбрело, да и к тем, в ком текла кровь тайного народа, животные обычно относились благосклоннее. Перед теми же эльфами, к примеру, даже самые злобные псы на брюхе ползали, чем же потомок сильфов хуже? До озера, скрытого зарослями ежевики, оба путника ехали молча. Тишину нарушали только крики лесных птиц, звонкий цокот подкованных копыт по камням, и омега, хлюпающий забитым носом. Тайгр между делом собирал сухие ветки для костра и думал, что парня нужно как можно скорее обогреть и привести в порядок. В идеале ещё накормить и узнать наконец, как его зовут. Если из местных, в чём Тайгр почти не сомневался – кровь сильфов в горных поселениях была не редкостью – расспросить о камелиях. Что делать с ним дальше альфа пока не представлял: ему настоятельно советовали не возвращаться с полпути. Мол, примета для этих мест нехорошая. Отправлять парнишку назад одного было сродни изощрённому виду казни: израненный, продрогший насквозь… Куда его такого? Замёрзнет, потеряется, на разбойников нарвётся, или ещё что похуже. Собственно, таскать с собой течного омегу тоже было тем ещё издевательством. В особенности для Тайгра. Что думал об этом сам страдалец, Донован не знал. Однако судя по тому, что парень едва-едва сумел успокоиться и без конца ёрзал в седле, мысли у него были отнюдь не самые радужные. Тайгр же мрачнел с каждой минутой. Мало того, что парнишка свалился на него, как снег на голову, так ещё и голова забита не тем, чем нужно. Он ведь даже смотреть теперь ни на кого, кроме Флейтри, не хотел, из кожи вон лез, чтобы его руки добиться… Откуда у него такие мысли? Благо, думать о подобном больше не хотелось. Обустраивать место для костра и ночлега тоже пришлось Доновану. Омега, пригорюнившись, сидел на расстоянии нескольких шагов, до сих пор дрожа, хлюпая носом и поглаживая грязными ладонями наливающиеся синяки, в бестолковой попытке уменьшить боль. Тяжёлый плащ уже не мог скрыть запах желания, да к тому же успел насквозь пропитаться смазкой, явно доставляя парню дискомфорт. Сам омега, назвавшийся Олифом, Тайгра уже не боялся, начал осторожно присматриваться, но как только встречался с альфой взглядом, краснел и отворачивался. Донован не выдержал: -Так, парень, пока я тут буду возиться с костром и кашей, полезай-ка ты в воду. Отмокнешь, вымоешься и отогреешься заодно. Штаны отстирай, как сумеешь, думаю, у огня быстро высохнут. Как искупаешься, наденешь вот эту рубашку. Она тебе великовата, конечно, где-то до середины бедра дойдёт, зато чистая и сухая. Твоей уже даже полы в заплёванном кабаке не помоешь. Потом поедим и подумаем, что с тобой делать… - Г-господин, а можно мне просто поесть немножечко и прилечь? Сил нет, устал очень… - жалобно потянул Олиф, но Донован, для которого запах давно превратился в пытку, был непреклонен: - Нет, для начала ты выкупаешься. Если не пойдёшь сам, я просто оттащу тебя на середину озера, возьму за уши и буду полоскать до тех пор, пока не засверкаешь, как начищенный медяк. Ну что, идёшь? Олиф весь сжался в комок, нахохлился, как воробушек, и шмыгнул носом: - Я подняться не могу… Ноги совсем не держат… Тайгр только тяжело вздохнул и начал стаскивать рубашку. Кто бы мог подумать, что омега может доставить столько хлопот… Увидев, что альфа стягивает с себя одежду, парень снова разрыдался: - Не надо, господин, я не готов… я по любви хочу, а вы... Да вы ничем от других не отличаетесь! - Да помолчи ты хоть минуту, дурень, на твои вопли скоро вся лесная нечисть сбежится. Тебе помыться надо, не то заразу в раны занесёшь. Хватит уже реветь, вон, аж охрип... Если бы я захотел тебя тронуть, то разложил бы тебя ещё в лесу. Поняв, что сам парень в воду не войдет, Тайгр только закатил глаза и поднял омегу на руки. Тот начал было вырываться, но довольно быстро притих – сообразил, что падение на камни будет не самым приятным ощущением. А когда увидел, что альфа, вроде как, к его течке равнодушен, немного успокоился и осмелел, но вместе с тем насторожился: -Господин, вы странный… Альфы всегда чувствуют, еле сдерживаются… А вы... Вы… Вы, наверное, бета? - Нет, парень, я альфа, самый настоящий альфа. Помолвлен я просто. У меня и жених есть, люблю его больше жизни, вот, за подарком ему приехал. Что мне до тебя, если у меня есть Флейтри? - Я… я не чувствую совсем… У вас же совсем его запаха нет… Вы совсем-совсем его не трогали? – недоверчиво спросил омега, полыхая щеками. Очевидно, такие вопросы задавать ему было неловко, но очень уж хотелось парню поверить в то, что на свете ещё остались порядочные люди. У самого Тайгра тоже лицо горело. От стыда. Сейчас-то он Флейтри даже пальцем тронуть не смел, а вот всего каких-то два года назад… - И не трону до самой свадьбы. И вообще, знаешь что, парень? Знал я как-то одного любопытного омегу с длинным-предлинным носом, который он постоянно совал, куда не просят, - Тайгр едва сдержал улыбку, вспомнив извечную присказку Бэллета, - И вот однажды этот омега пошёл на ярмарку. Знаешь, что там случилось? Ему оторвали его любопытный длинный нос. Вот так. И вообще, давай-ка, отпускай, дальше сам справишься… Дальше было ещё веселее и интереснее. Мало того, что Олиф, как оказалось, не умел плавать (что для здешних мест являлось совершеннейшим нонсенсом), так ещё и на каждую попытку Тайгра занести его в относительно глубокое место парень реагировал так, будто Донован пытался его утопить. В итоге альфа плюнул, зашёл туда, где вода была ему по пояс, с трудом оторвал от себя омегу, уцепившегося за него всеми конечностями, включая крылья, и окунул его с головой. А затем поставил парнишку на каменистое дно и пошёл к костру, оставив Олифа отмываться самостоятельно. Помешивая в котелке густую кашу, Тайгр краем глаза наблюдал за тем, как парень плещется в горячем источнике. Юноша отмылся и уже не казался таким замарашкой, напротив, был удивительно, почти нездешне красив. Высокий, тонкокостный, бледнокожий, с огромными, невероятно ясными голубыми глазами и длинными аспидно-чёрными ресницами, резко контрастирующими с пепельными волосами… Несмотря на худобу, парнишке определённо было чем похвастаться: и узкой талией, и стройными ногами, и крепкими округлыми ягодицами, которые наверняка приятно гладить и мять во время секса… И крылья у таких полукровок очень чувствительны, Донован знал это наверняка… Тайгр помотал головой. Нет, не о том он думает, не о том… Пока омега отмывался от запёкшейся крови, пота и смазки, каша успела окончательно довариться, и теперь осталось лишь нарезать к ней хлеб и вяленое мясо. Не самая королевская еда, но альфа к такой пище давно привык на охоте и в длительных походах, где ему нередко приходилось готовить для себя самостоятельно. Крупа в котелке разварилась быстро, почти не пристав к стенкам, а ардельские пряности только добавили ей вкус. Необычные травы Тайгр распробовал в замке Миддлмистов, где почти все готовили с ними. Слуги даже как-то проговорились, что юный наследник южан обожал к завтраку небольшие свежеиспеченные ржаные булочки со сливочным маслом, которые не только посыпали специями, но и добавляли их в само тесто. Тайгр тогда только удивился, различив в одном из мешочков с пряностями, наполненном невзрачными семенами, запах, очень схожий с его собственным. На вкус приправа оказалась куда лучше, чем на вид, а привычка добавлять смесь разных пряных перетертых листиков, крошечных цветков и семян у Тайгра осталась до сих пор. Увидев, что омега выходит из воды, ежась от прохладного воздуха и стыдливо прикрываясь руками, альфа встал и ушел проверить Грома, хоть и знал, что тот наверняка в полном порядке. Не так много было смельчаков, кто решился бы на самоубийственную попытку свести норовистую скотину, а зверье конь чувствовал издалека. Сейчас же он спокойно и довольно лениво пощипывал клочья жухлой травы и тонкие веточки лещины. Олиф же поспешно натянул на себя оставленную для него Донованом чистую рубашку и укутался в его плащ, теплый и слегка пахнущий альфой. Даже улыбнулся неуверенно, когда Тайгр вернулся к костру: - Спасибо, господин, благослови вас боги... Ох, что бы я без вас делал... Пропал бы точно, как пить дать, пропал… - Да ладно тебе, пропал бы он… Наверняка здешние места знаешь, как свои пять пальцев, поплутал бы и к людям вышел. Вот, ешь, пока всё горячее, может, согреешься, разомлеешь и поспишь по-человечески. Тебя, часом, не лихорадит? Румянец у тебя какой-то нехороший. Давай-ка я тебе сейчас отвар дам. Флейтри его в течку пьёт, а к её концу попробуй, удержи его в четырёх стенах. На прогулки выходили, вот и осталась в сумке фляга… Потом посмотрю, ты ешь пока. Омега забрал миску с кашей и проворно заработал ложкой, а потом еще раз улыбнулся альфе: - Такой ещё никогда не пробовал. У нас совсем иначе готовят, но вкусно так... Ой, а можно мне добавки? - Да, сколько хочешь. Ты неплохо переносишь течку, что облегчает нам задачу. Сколько дней она у тебя длится? - Дня два, иногда три, но это редко, и только по весне. Они у меня рано начались, я еще совсем сопляком тогда был. Хорошо хоть, по дому в этот день хлопотал, а не на улице. Ну а там уж отец объяснил, что к чему,и отчего в эти дни хочется с воем лезть на стены. Сколько мне тогда было-то? – Олиф наморщил лоб, вспоминая, - Да лет тринадцать, кажется, не больше… Тайгр кивнул. Рановато, но не критично. Чаще бывало к пятнадцати годам, тогда уже могли сговориться с альфой и его родителями, а потом выдать замуж. - У Флейтри вот поздно течки начались, почти к семнадцати годам. Когда мы... познакомились, их ещё ни разу не было. Странно, конечно, но мало ли, чего в жизни только не бывает… Омега смущённо улыбнулся, откладывая миску, и сыто вздохнул: - Ох, как хорошо... Спасибо вам огромное за то, что не бросили. Я, наверное, спать пойду, устал очень, глаза слипаются. Доброй ночи, господин. - Доброй ночи, парень. Отдыхай. Олиф долго возился, укутываясь в плащ на манер гусеницы, и через какое-то время до ушей Донована донеслось сонное посапывание страдальца. Тайгр только фыркнул и поднял голову: небо уже щедро усыпало звездами. Флейтри сейчас наверняка у окна стоит, любуется… Рассудив, что зверьё вряд ли подойдёт близко, пока горит костёр, а сам он в походах спит довольно чутко, Тайгр решил, что может немного вздремнуть, а не дежурить у огня. Щепотка порошка, прихваченного из Ваэтрока, брошенная в пламя, могла гарантировать, что гореть оно будет до самого утра. Тихий плеск воды нагонял сонливость, и альфа устроился поближе к костру, хорошенько укутавшись в дорожный плащ. Сон и правда пришел к Доновану довольно быстро, но всего через пару часов Тайгра разбудила странная возня. Его случайный сосед, видимо, замерзнув или испугавшись чего-то, сидел у огня спиной к Тайгру, шмыгая носом. Донован оценил ситуацию, тяжело вздохнул, приподнялся и подёргал парня за рукав рубашки: - Эй, ты чего не спишь? Испугался чего, что ли? – судя по лицу Олифа, догадка альфы оказалась верной, - Ты бы ещё вон в те кусты забрался, они ж ещё дальше. Ближе ложись. Вот тут, рядом. Олиф, хоть и страшно смутился, но всё-таки подтащил плащ поближе и улёгся рядом с Тайгром: - Господин, а как вы поняли… - Да тут круглый дурак бы понял. У тебя же на лбу написано, что боишься. Флейтри у меня вот тоже не любит спать в темноте, всегда свечи по ночам жжёт. Хотя, когда он делил комнату с соседом, мог и без света спать... - Господин, но вы же… вы же не спали с ним… - Олиф изумлённо моргнул. Тайгр мысленно сосчитал до десяти. В парне удивительным образом сочетались фантастическая скромность, поистине детские любопытство и непосредственность. Ох уж эти омеги, ох уж эти потомки тайных народов… - С ним – не спал. Видишь ли, раненых много было, места не хватало. А у Флейтри как раз сосед в другое место перебрался, вот он и предложил мне занять свободную кровать. Предложить-то предложил, только в одной комнате мы не часто спали. Сначала я отсыпался, пока Флейтри работал, а потом, как оклемался, мы вместе гуляли до поздней ночи, приходили и валились с ног от усталости. Или разговаривали до утра, даже спать забывали. Он о многом знает, и рассказывает так, что заслушаться можно. И засмотреться - красотой его боги не обделили. Омега тяжело вздохнул и шумно шмыгнул носом, обняв колени: - Ох, завидую я вашему жениху белой завистью... Такой благородный господин, и лицом хорош, и так... И любите его больше жизни... Хотелось бы мне так... - Да и тебе, парень, однажды удача улыбнётся. Найдёшь себе пару, ещё лучше найдёшь... Хочешь, в столицу езжай. В знатную семью, может, и не попадёшь, но альфы за тебя до кровавых соплей драться будут. - В столицу?! – ужаснулся Олиф, но тут же растерянно посмотрел на Тайгра, - Да я же… я же дальше ярмарки в Кенью никуда и никогда не выбирался... Какая мне столица… - Всё когда-нибудь бывает впервые. Олиф, может, ляжешь уже спать? Я тоже устал, как пёс, а тут ещё ты со своими расспросами. - П-простите… - омега поспешно закутался в плащ и лёг рядом, - Спокойной ночи. Тайгр поправил тёплый плащ, которым укрылся омега и, покачав головой, вернулся на своё место. Удивительные же, право слово, создания, эти омеги... Да уж, поглядеть бы на того счастливчика, которому этакое сокровище достанется. Ему бы и вправду в столицу, хоть бы и слугой при Флейтри. Уж кого-нибудь из ардельской стражи мальчишка точно очарует, а уж союзы с южанами всегда получались на диво крепкими. Надо бы потом за этим проследить… Уснуть альфе удалось не сразу, да и спокойно проспать до утра тоже получилось: только-только перевалило за полночь, а Тайгра снова разбудила возня. Да не где-нибудь, а за поясом его собственных штанов! Олиф оседлал его и теперь старался прижаться к Тайгру как можно крепче, сладко всхлипывая. Одной рукой омега оглаживал свою грудь, задевая подушечками пальцев затвердевшие соски, пальцы другой скользили по стволу стремительно твердеющего члена, вызывая ответное желание. И, к великому стыду Донована, отнюдь не безуспешно. Голова сладко кружилась от запаха смазки; возбуждение ворочалось внизу живота тугим горячим комом, становилось острее, ярче, разрасталось, будто лесной пожар… - Господин… Милорд... Прошу, умоляю, не оставляйте меня, пожалуйста… Ни к чему мне себя беречь, возьмите меня с собой… Хоть в город, хоть на край света… Я вам отплатить хочу, у меня ведь ничего, кроме меня самого, нет… Буду вам любовником, ничего в замен не прошу, только позвольте… Вы ведь нравитесь мне... - Олиф склонился к лицу альфы, жарко выдыхая ему в губы. Но коснуться себя Тайгр не дал. Рывком сел, и отстранил омегу, заставив того ткнуться носом в широкую ладонь: - Олиф, ты совсем, что ли, ополоумел с этой своей течкой? Или, может, тебя по голове ударили, вот и несёшь всякий бред? Ты меня не хочешь, я тебя тоже, - Тайгр страшно стыдился реакции своего тела на прикосновения почти незнакомого ему омеги, которому всего пару часов назад рассказывал о том, как любит своего жениха. Однако теперь альфа вовсе не собирался потакать желаниям своей плоти, - Слезь с меня немедленно, ополоснись и иди спать. Я к тебе и пальцем не притронусь, будь ты хоть трижды течный. - Но господин... Я буду очень стараться для вас, я научусь, обещаю... Ваш жених забеременеет, не сможет спать с вами, а я буду... И ничего не попрошу взамен... - Олиф, прекрати. Это не ты так хочешь, это твоя течка заставляет тебя так думать. Слезь с меня. - Господин, я клянусь, вам понравится... – Олиф снова подался вперёд, пытаясь одновременно и поцеловать Тайгра, и окончательно стащить с него штаны. Тайгр вскинул руки, чтобы упереться омеге в плечи, отстранить его, сбросить с себя, но парень дёрнулся и случайно получил в лицо неловко выставленным локтем. Брызнула кровь, Олиф всхлипнул, почти мгновенно скатился с альфы и забился под плащ, давясь слезами. Донован, поняв, что натворил, поднялся, поправил штаны, присел рядом с омегой и приобнял его за плечи: - Ну прости, я не хотел. Случайно вышло... Ну чего ты ко мне полез-то, дурень? Олиф, ну подумай ты головой, ты ведь отличный парень, скромный, смышлёный... Я ведь только Флейтри люблю, понимаешь? И всем, кем омега может стать для альфы, для меня будет только он. Не сможет спать со мной, когда забеременеет – пусть. Я буду ждать наследников. Всех наших наследников. Омега, еще минуту назад громко всхлипывающий и сотрясаемый рыданиями, неожиданно умолк. А затем и вовсе рассмеялся: - Признаться, всякое бывало. И били, и изнасиловать пытались, и убивали, и убегали без оглядки, и жалели… Но чтоб от омеги обороняться – это впервые. Удивил, так удивил, Тайгр Лютый, - парень повёл плечами, стряхивая руки Донована, и поднялся на ноги. Тайгр изумлённо уставился на Олифа, потеряв дар речи. Он ведь не говорил ему своего прозвища… Да что там прозвища, он даже имени своего ему не говорил! А самым удивительным было то, что на бледной коже омеги больше не было ни синяков, ни ссадин, если не считать бегущую из носа кровь. - Ну, чего молчишь, как рыба? Язык отнялся? – насмешливо фыркнул Олиф, даже не удосужившись вытереть кровь, - А мыслишь-то ты правильно, Донован… Хочешь, покажу кое-что? И омега начал стремительно меняться.