Middlemist camellia

В том, что прибывшие из Последнего Приюта гости вызовут при дворе немалое оживление, Флейтри не сомневался — уж больно разношерстной и необычной была компания. Ваэтрокцы разительно отличались и от ардельцев, и от дурборцев, привлекая к себе внимание странной внутренней силой и спокойствием, которые расходились от них, будто круги от камня, брошенного в воду. Придворные изумлённо перешептывались меж собой, наблюдая за тем, как запросто гости общаются с королём и его женихом, видя в них в первую очередь давних приятелей и только потом — монарших особ. Младший Миддлмист, конечно, ожидал, что ваэтрокцы в первое время будут привлекать к себе внимание, а их приезд вызовет немало шума и сплетен. Но он даже представить себе не мог, что уже к вечеру того же дня по дворцу поползут самые разнообразные слухи, большую часть из которых слуги рассказывали друг другу, заливаясь краской от ногтей до кончика носа. Пикантные сплетни, надо сказать, возникали не на пустом месте. Флейтри уже убеждался в этом не раз и не два. О любви ваэтрокцев к экспериментам он знал, но и подумать не мог, чтобы тем взбрело в голову возобновить их вне Академии. Уже к вечеру юноша задумчиво бродил по коридорам замка, умиляя Тайгра лёгким стыдливым румянцем и пряча улыбку, и размышлял о том, как же он ошибался. Первым это доказал Катар — Флейтри слышал краем уха, как один из слуг без конца запинаясь от смущения, рассказывал, что едва гости переступили порог замка, к ним подошёл помощник некроманта. Они негромко поговорили о чём-то с одним из магов-близнецов, крепко обняв друг друга при этом, а затем незаметно ускользнули куда-то. Остальные даже бровью не повели, только понимающе улыбнулись. А потом слуга понёс в бельевую кладовую свежевыстиранные простыни и скатерти, а там, прямо на гладильном столе эти двое… Нагие, распалённые… Слуга утверждал, что он был так возмущён подобным поведением, что у него даже слов не нашлось, только и хватило запала, чтобы швырнуть в бесстыдников полотенцем и выбежать вон. Младшему Миддлмисту, правда, показалось, что в голосе слуги прозвучали нотки зависти, будто тот и сам был бы не прочь оказаться на месте Рейнеке, что было совсем не удивительно. Из ваэтрокцев вообще мало кто жаловался на недостаток внимания. Мирейн тоже не был исключением. Дроу нередко ловил на себе восхищённые взгляды местных омег, привлечённых его необычной внешностью, но тут потенциальных женихов ожидало крупное разочарование: тёмный эльф ни на кого, кроме Оссиана, не смотрел и смотреть не желал. Злые языки поговаривали, что младший из магов-близнецов своему партнёру не верен и таскается за учеником некроманта, но ваэтрокцы над этими слухами только посмеивались. Катар и Оссиан были похожи друг на друга, как две капли воды, и различить их можно было только при близком знакомстве. Флейтри тоже поначалу путал их, но потом пригляделся. Оссиана выдавало чуть более узкое лицо, спокойный тихий голос и пустые светлые глаза с неподвижными зрачками. У Катара они были чуть темнее, напоминали светло — голубые кристаллы горного хрусталя. Братья неплохо повеселились в первые дни после приезда, подшучивая над обитателями замка при помощи своего сходства. Их без конца то путали, то принимали за одного и того же человека, а как-то раз вообще сочли привидениями. Худо-бедно привыкнуть к ним смогли только спустя несколько дней, но забавные недоразумения продолжали случаться с завидной периодичностью. К Кегану поначалу тоже тянулись альфы и беты, заинтересованные в том, чтобы завладеть вниманием лесного эльфа. Ухажёрам хватало одного лишь убийственного взгляда изумрудно-зелёных глаз, чтобы вообще испариться из поля зрения Фуро. Кеган вёл себя как обычно, но явно чувствовал себя не в своей тарелке. Эльф отмахивался от разговоров, не желая пугать людей жутким хриплым голосом, а жесты понимали далеко не все. Поэтому эльф, которому без конца докучали излишним вниманием, старался проводить время вдали от шумных компаний, чаще всего тренируясь на площадке или неторопливо прогуливаясь по окрестностям замка с детьми. Греди и Дейти вились рядом с приёмным отцом, как искорки над костром, и нередко помогали Кегану общаться с окружающими, подробно растолковывая собеседникам значения жестов (или ограничиваясь коротким «мы ещё маленькие, чтобы такое повторять»). Маленькие омеги-близнецы не оставили равнодушными никого в замке: слуги без конца баловали малышей чем-нибудь вкусным, а благородные омеги дарили им милые украшения и игрушки, которые эльфята принимали с молчаливого одобрения Кегана. Спустя пару дней своего пребывания в замке Греди и Дейти познакомились с окрестными ребятишками, которые с радостью приняли ловких и удивительно шустрых детей леса в свою компанию. Кеган не препятствовал, только изредка проверял — всё ли хорошо? Близнецы обычно не доставляли никаких хлопот, играя во внутреннем дворе замка и непременно возвращаясь к отцу, когда подходило время еды или сна. Но детям свойственно нарушать установленные порядки, а посему в один из дней мальчишки из внутреннего двора забрели к казармам, подыскивая место, где можно получше спрятаться, чтобы непременно выйти из игры победителями. Морати Лин, эльф-южанин из личной королевской стражи, как раз заканчивал паковать вещи в седельные сумки. У альфы как раз выдался свободный денёк, и он собирался навестить родных, живущих в деревушке в полутора часах пути от Серена. Морати был полностью поглощён своими мыслями, представляя, как встретится с семьёй, когда внезапно услышал странный шум неподалёку от колодца. Морати, порядком потрёпанный жизненным опытом, справедливо рассудил, что осторожность — мать безопасности. Поэтому эльф быстро прикрепил сумки к седлу и, вооружившись кинжалом, направился к источнику шума, стараясь двигаться как можно тише. Он был готов увидеть и задержать кого угодно, от воров до вышколенных наёмных убийц. Но чтобы разнимать двух почти одинаковых мальчишек, переругавшихся в процессе дележа лучшего места для игры в прятки… Дети явно разошлись не на шутку. Юные эльфы дёргали друг друга за длинные острые уши, самозабвенно дрались (Морати только вздохнул — он никогда не понимал, откуда берутся слухи о неконфликтности эльфов), и сшибали всё на своём пути, возмущённо стрекоча на эльфийском и награждая оппонента обидными прозвищами. Кроме того, мальчишки проявляли чудеса ловкости и прыгучести, уворачиваясь от прицельных пинков и тычков и стараясь забраться повыше. Одному из ребятишек удалось залезть на край большой бадьи с водой, откуда рыжий проказник намеревался хорошенько угостить противника метким ударом пятки. Вот тут-то Лин и решил вмешаться: — А ну прекратите немедленно! Вы что здесь устроили?! Мальчишки синхронно обернулись, испуганно прижав уши. Тот, что стоял на краю бадьи, от неожиданности потерял равновесие и прежде, чем Морати успел среагировать, плюхнулся в воду. Брат, позабыв все обиды, бросился к нему на помощь, отчаянно вереща, но опоздал — Лин уже успел выудить из бадьи второго близнеца, перепуганного и насквозь мокрого. Мальчик даже не вырвался — повис на руках Морати, как нашкодивший кот. Даже позу принял кошачью: поджал руки и ноги, и прижал уши к голове. Морати с интересом рассматривал ребёнка. Он был наслышан о лесных эльфах, но близко с ними никогда прежде не сталкивался — как-то не довелось. На поле боя вообще редко когда удаётся вглядеться в лица врагов или союзников. Зато теперь у альфы появилась возможность оглядеть маленьких представителей детей чащи от босых пяток (крайне чумазых, кстати) до кончиков ушей. Малыш даже в сравнении с тонкокостными южными эльфами казался совсем худеньким и тонким, как весенняя веточка, почти невесомым. Пушистые огненно-рыжие волосы, в которых путались солнечные лучи, придавали ребёнку сходство с искоркой, но веснушек у маленького эльфа не было — кожа была удивительно светлой, едва ли не прозрачной. Морати, смуглому и темноволосому, даже показалось на минутку, что она светится. Под изумлённо приоткрытыми губами влажно блестели бритвенно-острые клыки, и альфа порадовался, что мальчишка не додумался применить их в ходе драки. Маленький эльф медленно хлопнул огромными разномастными глазами и несколько раз быстро дёрнул ушами, стряхивая капли воды. Вот к этому Морати был не готов. Он, конечно, знал, что у многих эльфов уши были подвижными — южане как раз принадлежали к их числу, и были вполне способны опустить уши или прижать их, но чтобы вот так дёргать ими… Лин поставил ребёнка на землю, размышляя о том, что хорошо бы высушить и самого рыжего забияку, и его одежду. А ещё поинтересоваться, как их зовут, где их родители и как они сюда попали. Но удержаться от соблазна эльф не сумел, и поэтому осторожно потрогал пальцем кончик уха. Мальчик снова тряхнул им, недоумевающе глядя на взрослого, и облегчённо вздохнул, заметив, что уши южанина чуть опущены (Морати хотел было побранить драчунов, но растерял весь запал, завороженный подвижностью ушей эльфят). А значит ругать их с братом он точно не станет. — Греди, — осмелев, представился второй из близнецов, взяв брата за руку, — А это — Дейти. — Морати. Для вас просто Мори. Потрудитесь-ка объяснить, юноши, что тут происходило до моего прихода, — Лин принёс полотенце и дал его вымокшему Дейти, — Что, без драки никак нельзя было? Договориться промеж собой не судьба? Дети стыдливо опустили уши и уставились на собственные босые ноги. И правда, из-за ерунды же рассорились, да ещё и папу ослушались! — Кто ж так делает — из-за пустяка и сразу в драку? — Морати оглядел Дейти, прикидывая, быстро ли тот обсохнет. Судя по тому, что на улице уже неделю стояла страшная жара, мальчишке для этого должно было потребоваться не больше получаса. Пожалуй, детей неплохо бы было ещё и покормить, — Вы откуда? Где ваши родители? — Из Ваэтрока, — мальчики с благодарностью взяли из рук южанина по бутерброду с сыром, — Спасибо большое, дядя Мори. А ada сейчас… — Дейти прислушался и — ну как они так делают? — тряхнул ухом, — Идёт сюда. Морати почувствовал лёгкий запах цветущей вишни прежде, чем увидел его обладателя. Им оказался взрослый лесной эльф, такой же огненно-рыжий, как и дети, если не считать ранней седины. Омега выглядел донельзя сосредоточенным и взволнованным, и чуть расслабился лишь тогда, когда увидел близнецов в компании Морати. Для эльфов не было разницы между своим и чужим потомством— они одинаково заботились обо всех детях, и от сердца у отца малышей явно отлегло. Что, впрочем, никак не отменяло того факта, что детей наверняка будут бранить. Вину близнецов усугубляли явные следы драки, а их мрачнеющий на глазах отец явно был не из тех, кто может спустить такое с рук. Эльф жестом поприветствовал Лина и вопросительно посмотрел на детей, без слов требуя объясниться. Те пустились в сбивчивый рассказ, то и дело клятвенно обещая больше так не поступать. Родитель раздражённо морщил нос и стриг ушами, пытаясь понять хоть что-то из детской трескотни, и в итоге устало повернулся к Морати. Альфа поспешил кратко прояснить ситуацию: — Дети, играли в прятки и, должно быть, заблудились. А потом что-то не поделили. С кем не бывает? Лесной эльф кивнул и обернулся к детям. Морати даже не успел удивиться тому, что он до сих пор не произнёс ни слова. Даже о наказании детям сообщил жестами. Как понял Лин, Греди и Дейти грозил короткий домашний арест, и мальчики уже собирались было понуро отправиться в комнату, как вдруг отец остановил их и указал на Морати, что-то спокойно, но довольно быстро объясняя им жестами. — Ada говорит, что мы… — Дейти обернулся, чтобы уточнить что-то у отца, — не должны были так себя вести… И теперь ему за нас стыдно… — Очень-очень стыдно, — вздохнул Греди. — Да, и ada говорит, что мы должны извиниться… Простите нас пожалуйста, дядя Мори! — Мы больше так не будем! Честное слово! Простите нас пожалуйста… — Да ничего страшного не произошло, не стоит беспокоиться. Они и не нашкодили особо, разве что вот, слегка намокли, но на улице такая жара, что насчёт этого и волноваться не стоит. Всё нормально. Вы только не деритесь больше, хорошо? Мальчишки энергично закивали и виновато посмотрели на отца. Тот вздохнул и несколькими быстрыми жестами ещё раз принёс извинения и поблагодарил Морати за то, что тот присмотрел за детьми. — Ada говорит…. — Я понимаю, что он говорит, Греди. Мой брат тоже не мог говорить какое-то время, и общался с нами жестами и записками, так что мы с вашим папой наверняка друг друга поймём. — Папу зовут Кеган, — улыбнулся Дейти, сообразив, что у родителя появился неплохой собеседник, — Кеган Фуро. — Морати Лин, — альфа протянул Кегану руку и улыбнулся уголками губ, когда лесной эльф ответил на рукопожатие. Близнецы не сговариваясь повернулись на пятках и отправились в замок, рассудив, что слушать долгую беседу взрослых гораздо скучнее, чем даже просто сидеть в комнате наказанными. Морати и Кегану действительно было, о чём поговорить.