Middlemist camellia

Рабочие кабинеты Тайгра и Флейтри располагались по обе стороны от маленькой комнатки секретаря, которая находилась в конце длинного коридора. Один из них некогда принадлежал покойному Аластору. Младшему Миддлмисту с самого детства нравилось бывать в отцовском кабинете: ещё будучи ребёнком Флейтри мог часами рассматривать карты или гравюры в тяжёлых старинных фолиантах, а став постарше – помогать отцу разбираться с мелкими делами.Теперь же кабинет Аластора занял Тайгр. Убранство комнаты ничуть не изменилось – из уважения к памяти своего бывшего противника Донован оставил всё на своих местах. Разве что рядом с гербом Миддлмистов теперь красовался герб Донованов, а под ними – меч и щит Аластора. Юноша по–прежнему был здесь частым гостем, правда, теперь он не просто помогал старшему королю, а наравне с супругом решал вопросы, от которых зависела жизнь страны. В свой рабочий кабинет младший Миддлмист переоборудовал просторную светлую комнатку, некогда бывшую гостиной. Здесь, в тишине, омега занимался тем, что рассматривал и решал мелкие проблемы, на которые у Тайгра нередко катастрофически не хватало времени, заботился о делах, происходящих внутри замка и семьи, оставив мужу вопросы, касающиеся армии и внешней политики. Кабинет получился невероятно уютным. О том, что это рабочее место, можно было понять лишь по стеллажам с книгами и документами, на которых искрились магические замки, да по громоздкому дубовому письменному столу, который Флейтри просто обожал за его практичность. Кресла вокруг чайного стола тоже нередко приходились как нельзя кстати, и сегодня был один из таких моментов. Конечно, обстановка в кабинете Тайгра больше располагала к деловому разговору, но юноша уговорил мужа обсудить всё у него. Им всем необходимо было успокоиться. Особенно Киррену, который рядом с кузеном чувствовал себя чуточку комфортнее. Тайгр, раздражённый донельзя, сел во главе стола. По правую руку разместились Флейтри с бледным, как полотно, Кирреном, сбивчиво шепчущим молитву. Напротив дрожащего омеги сел Адриан, желая хоть немного ободрить несостоявшегося жениха. Фенрир, который до сих пор капал кровью на пол несмотря на наложенные исцеляющие чары, устроился слева от Донована. Старший король убедился, что все разместились и готовы слушать его, заговорил: - Полагаю, цель предстоящей беседы всем ясна, поэтому не буду тянуть. Часом ранее мы с Флейтри пришли к выводу, что ваша молодая семья, Фенрир, далеко не так счастлива, как хотелось бы вам обоим при заключении брака. Я вот что скажу: мы все прекрасно знаем, во всяком случае, догадываемся, что всё произошедшее было следствием не то жестокой ошибки, не то злого умысла одного нехорошего человека, который по печальному недоразумению природы приходится моему мужу родственником. Теперь нам полной ложкой придётся расхлёбывать заваренную им кашу, но, думаю, вместе мы как-нибудь с этим справимся. Влюблённых разлучили, новая семья омегу не поняла и не приняла, а выгода, обещанная семье, но так и не полученная, положение омеги окончательно усугубила. Я не знаю, каким был Киррен до свадьбы, но сейчас, Фенрир, твой муж представляет собой зрелище более чем удручающее. Ему и так пришлось нелегко, неужели не совестно было издеваться над собственным мужем? - Тайгр, клянусь, если бы не обещанные деньги, я бы даже не посмотрел в его сторону, - Фенрир сплюнул кровь в заботливо предложенный Флейтри платок, - Он мне даром был не нужен. У меня в то время уже был… интерес, но парнишке, как выяснилось, едва исполнилось пятнадцать, даже течек ещё не было, поэтому его родители отказались выдавать его за меня. - А кто это, если не секрет? – поинтересовался Флейтри. В груди Миддлмиста затеплилась надежда на то, что если удастся уговорить родителей юноши хотя бы помолвить их с Фенриром, то Донован с радостью согласится на их условия. - Сильвейн Руэлл, тот самый мальчишка, которого вы выпроводили из коридора. Мы с этим чертёнком давно не виделись, а теперь этот стервец совершенно меня игнорирует, будто я для него предмет мебели. А ведь пока встречались, лип ко мне, как банный лист к… Краем глаза Флейтри заметил удивление, даже жалость на лице Киррена. Очевидно, юноша никак не мог ожидать, что его муж – такая же жертва обстоятельств, как и он сам. Разве что, тихонько страдать в своём уголке, как это обычно делали омеги, Фенрир не умел – срывался на остальных. Тайгр и Флейтри переглянулись: - С Сильвейном и его родителями мы непременно поговорим, - задумчиво произнёс Донован, - Но прежде, чем идти к ним с таким предложением, нам для начала нужно решить, что делать с вашим браком. В противном случае нас могут понять неправильно. Раздражённые взвинченные альфы начали понемногу успокаиваться, с интересом прислушивались к советам, и напряжение в комнате стало постепенно спадать. Флейтри на мгновение показалось, что даже дышать теперь стало легче. - Наверное, мне всё же стоит попросить у тебя прощения, Киррен, - омега изумлённо уставился на Фенрира, не веря своим ушам, - Но я хотел бы объясниться. Я из кожи вон лез, пытаясь хоть немного поправить полунищенское положение своей семьи и помочь ей встать на ноги. А что до наследника… Сам понимаешь, сейчас неспокойные времена. Никто не знает своей доли, и я хотел бы, чтобы в случае чего после меня остался хоть кто-то, в ком будет течь моя кровь. Потом бы ты был волен делать всё, что душе угодно, я бы слова тебе не сказал. Хоть одного любовника, хоть целую армию – у меня самого другой на уме. Конечно, меня это не оправдывает и не умаляет моей вины, но всё же... Если сможешь, прости меня. Я пойму, если ты откажешься, - Фенрир заглянул в широко распахнутые глаза супруга, но быстро отвёл взгляд и неловко замолчал, - Ты в своей старой мантии сегодня… Неужели во всём замке тебе не отыскали лучшего наряда? Киррен только пожал плечами: - Мне просто удобно в ней... - Так ты всё-таки дашь Киррену развод? – нетерпеливо спросил Адриан, почувствовав, что соперник вот-вот сдастся, и он наконец-то сможет добиться своего. - Дам, - едва тронувшая губы альфы мягкая улыбка, предназначенная повеселевшему Киррену, превратилась в оскал, стоило только ему повернуться к Корнеллу, - Только не ради твоего счастья и спокойствия, не надейся. Ради него самого. Однако должен сказать, тебе удалось меня впечатлить. Не каждый станет столь яростно отстаивать чужую честь. Можешь считать это проверкой на вшивость. Должен же я знать, в чьи руки попадёт мой муж, пусть даже наш брак и не был таким удачным, как хотелось бы. Если узнаю, что ты не оправдал ни моих, ни его ожиданий – спущу с тебя шкуру. - Отлично. Можешь начать с себя… - Хватит! – внезапно вскрикнул Киррен, изо всех сил саданув кулаками по подлокотникам кресла и заставив всех вздрогнуть, - Сколько можно, неужели вам самим не надоела эта грызня?! Мы могли бы потом… ну… дружить семьями… - уже куда более робко продолжил омега, - Мне бы… хотелось этого… Адриан, Фенрир? - Ну конечно будем, - Корнелл мягко улыбнулся и накрыл похолодевшую от волнения узкую ладонь омеги своей, - Вы наверняка подружитесь с лордом Сильвейном. Разница в возрасте у вас небольшая, а он очень общительный… - Посмотрите-ка на них, уже воркуют, - беззлобно фыркнул Фенрир, - Это всё, конечно, замечательно, но этот ваш новый закон, Тайгр, необходимо доработать так, чтобы это всё выглядело более-менее достойно. А вы, страдальцы, дотерпите хотя бы до нашего развода. - Да хоть до нашей свадьбы. Ради Киррена я буду ждать столько, сколько потребуется. - Как есть страдальцы. Нет бы приласкать, утешить. Но нет, Адриан Корнелл не ищет лёгких путей и будет ходить кругами. Собственно, мне до этого дела нет, делайте, что хотите. Доброй всем ночи, - альфа поднялся и поспешил удалиться, занятый своими мыслями. - Фенрир, что касается приданного Киррена… Ох, уже ушёл… - Флейтри посмотрел на мужа и хотел что-то сказать, но прикрыл рот ладонью, устало зевая, - Ладно, поговорю с ним позже. К тому же он прав, сейчас действительно уже очень поздно, гости наверняка начали расходиться по комнатам. Продолжим наш разговор утром. Юноша даже не предполагал, что у только на то, чтобы всё обсудить, у них уйдёт полдня, а грамотное составление договора о расторжении брака займёт почти две недели. И уж совсем Миддлмист не ожидал того, что подготовка нового закона к реализации с учётом всех нюансов продлится почти до конца осени. Кроме того, жрецы настояли на том, чтобы обязать разводящиеся пары делать пожертвования в пользу госпиталей и приютов. Сумма, которую надлежало выплатить, крепко била по карману, но всё же была вполне разумной, и возражать никто не стал. Правда для Киррена, у которого в кармане не было ни медяка, и Фенрира, который едва сводил концы с концами, это стало проблемой. Доновану пришлось изрядно попотеть, чтобы собрать нужную сумму, за Киррена же заплатил Флейтри. Юноша, конечно, пытался отказаться, твердил, что должен сам помочь другим семьям, раз уж не смог сохранить свою, но Миддлмист был непреклонен. Кроме того, очередная попытка Фенрира поговорить с родителями Сильвейна о сватовстве закончилась неудачей. Руэллы отнеслись к потенциальному жениху, который ещё не был разведён, да к тому же имел семью, находящуюся в довольно шатком материальном положении, весьма скептически, игнорируя все увещевания и просьбы сына. Лишь после того, как Тайгр пообещал, что будет поддерживать брата до тех пор, пока тот крепко не встанет на ноги, Фенриру ответили согласием, что несказанно обрадовало Сильвейна. Родители позволили юноше самому распланировать, как будет проходить свадьба, и Флейтри не сомневался в том, что скучной она не будет. Равно, как и семейная жизнь этой странной пары. Среди придворных о паре, готовящейся к разводу, не судачил только ленивый. Не было ни единого человека, которого не интересовали бы слухи, касающиеся Фенрира, Киррена и их новых возлюбленных. Об Адриане Корнелле говорили все, и положение альфы, не побоявшегося взять в мужья омегу, первый брак которого был неудачным, крепло день ото дня. Сильвейн же блистал среди своих ровесников, строил грандиозные планы на будущее и без конца испытывал на прочность терпение своего избранника. Пока Фенрир не был официально разведён, юноша то и дело притворялся, что сомневается в своём решении. Или внезапно начинал оказывать знаки внимания всем, кроме Фенрира. Но границы дозволенного омега никогда не переходил, прекрасно зная, что характер у жениха тяжёлый, а сам он – удивительно ревнив. Потом, конечно, Сильвейну приходилось долго ластиться к Фенриру, но это скорее забавляло его, чем огорчало. Особое внимание непоседливый Руэлл уделял Киррену. Старший омега и без того был немало ошарашен тем, как легко рассуждает Сильвейн о супружеской жизни и какие смелые планы строит, а уж когда тот начал выпытывать у него, что Фенриру нравится в постели… Говорить о таком Доновану было стыдно и неловко: несмотря на то, что альфа всегда был удивительно осторожен, хотя и скуп на ласки, каждое прикосновение нелюбимого мужа было… не слишком приятным. Киррен то и дело пытался перевести разговор на другую тему, но юноша настаивал, а если Донован ссылался на неотложные дела – следовал за ним попятам. Единственным, кто мог спасти его от прилипчивого приятеля был Адриан. Сильвейн даже как-то обмолвился, что ему совестно им мешать. Юноша поначалу без конца порывался найти им укромный уголок, чтобы влюблённые могли приласкать друг друга, не боясь посторонних глаз, и Адриан устал объяснять ему, что у ардельцев так не принято. Сильвейн на какое-то время унимался, но всё же недовольно фыркал, не понимая, что же в этом такого. За неделю до того дня, когда неудачный брак Фенрира и Киррена должен был быть расторгнут, Флейтри отправил семье Донована внушительную сумму денег, которая должна была послужить в качестве приданного Киррена. Примерно треть этой суммы пошла на компенсацию для самого омеги. Делить им с Донованом было нечего: ни нажить имущества, ни завести детей они не успели, поэтому дело быстро шло к своему завершению. В тот день, когда Фенрир и Киррен уехали в храм для того, чтобы заверить договор и окончательно расторгнуть брак, погода выдалась просто замечательная. Флейтри и Тайгр, которые дожидались родственников у храма, решили прогуляться в парке – очень уж юноше хотелось посмотреть, как распускаются первые зимние цветы южан. Альфа всё ещё никак не мог привыкнуть к тому, что даже поздней осенью здесь, в Серене, достаточно тепло, чтобы не кутаться в меха. Флейтри, конечно, накинул на плечи лёгкий плащ, но, к радости мужа, явно не мёрз. Однако пройти к клумбам они не успели. Стоило только паре выйти к аккуратной вымощенной дорожке, присыпанной речным песком, по обе стороны от которой росли вечнозелёные туи, как их покой был нарушен конским ржанием, стуком копыт и отчаянной грязной руганью. Кто-то очень упорный и разозлённый пытался въехать в сад на лошади, и стражники прилагали все усилия, чтобы препятствовать этому. Флейтри не придал этому особенного значения: пьяницы во время выездов встречались им с завидной регулярностью. А вот Тайгр всё же решил перестраховаться и сошёл с дорожки, потянув за собой мужа. Осторожность альфы не была напрасной: удержать разгорячённого жеребца стражникам всё же не удалось. Всадник на взмыленной лошади, роняющей клочья пены с удил, влетел в сад и, отыскав взглядом королей, направился к ним. У самых копыт в землю впились несколько арбалетных болтов – стражники пока стреляли не целясь, лишь предупреждали. Но всадник предупреждение проигнорировал, и только сильнее пришпорил обезумевшего коня. Следующий болт вонзился в бок лошади, заставив её споткнуться на полном скаку и рухнуть наземь, а седока - выпустить из рук поводья и вылететь из седла. Он упал всего в нескольких футах от замешкавшегося и растерянного Флейтри, заставив того отскочить от неожиданности. Но вопреки всем ожиданиям не остался лежать, хотя падение наверняка было серьёзным и весьма болезненным, а почти мгновенно вскочил на ноги и, крепко стиснув короткий нож, ослепительно ярко блеснувший на солнце, кинулся к младшему королю. Флейтри не успел ни испугаться, ни вспомнить даже самое простенькое защитное заклинание. Подумал только, что черты лица, отчасти скрытого в тени капюшона, кажутся ему смутно знакомыми, а судорожно сжатый в руке незнакомца клинок сейчас окажется у него в груди по самую рукоять. Зато Тайгр среагировал мгновенно. Альфа с силой оттолкнул Флейтри в сторону, но себя спасти не сумел: отточенная сталь вошла ему под левую лопатку почти на три пальца. На мгновенно побелевшем лице Донована не было ни страха, ни боли – лишь чистейшее изумление. Тайгр повернулся и попытался неверным движением стянуть с нападавшего капюшон, но лишь начал медленно оседать на землю. Убийца отчего-то замешкался, дал альфе опору, помог лечь и только потом отступил на несколько шагов. Однако промедление стало фатальным: болт, пробивший клетку рёбер, заставил его пошатнуться и завалиться на бок, захлёбываясь хлынувшей горлом кровью. Флейтри рывком выпутался из зарослей ежевики, оставив на ветвях кустарника кровь и клочки одежды, и кинулся к Тайгру, холодея от дурных предчувствий. Дрожащими пальцами юноша нащупал ярёмную вену, молясь о том, чтобы ощутить слабый ток крови, и едва не разрыдался от облегчения: альфа был жив. И чтобы он жил как можно дольше, Флейтри необходимо было взять себя в руки и действовать. Юноша глубоко вздохнул и взял супруга за руку, вливая в его тело такую необходимую сейчас поддерживающую магию. Беглый осмотр немного успокоил Флейтри: клинок, к счастью, не задел лёгкое. Зато повредил множество кровеносных сосудов, и теперь Донована, потерявшего немало крови, бил жестокий озноб. - Ваше Величество, лекарь и повозка будут здесь с минуты на минуту. Будут ли ещё приказы? Флейтри поднял голову и увидел стражника, обеспокоенно склонившегося к нему. Ещё двое, Морати и сэр Дерек осматривали нападавшего, негромко переговариваясь между собой. Лин, до сих пор сжимал в руке разряженный арбалет, из которого и был выпущен болт, решивший судьбу убийцы. Свободную же руку эльф прижимал к рёбрам и дышал часто и неглубоко, изредка болезненно морщась. - Да, точно, повозка… А что с нападавшим? – спросил Флейтри, когда наконец снова обрёл дар речи. - Лёгкое пробито. Пока ещё жив, но это ненадолго. Флейтри, убедившись, что альфа сможет какое-то время продержаться без его помощи, поднялся и подошёл к несостоявшемуся убийце. Юноша опустился на колени, стянул с него капюшон и удивлённо замер, вглядываясь в мелово-бледное лицо, некогда удивительно красивое, а теперь искажённое болью и растерянностью. От скулы до самой кромки нижней челюсти тянулся плохо залеченный шрам; на обветренных губах пузырилась кровь, но не узнать этого человека было невозможно. - Дарак?... Зачем, что ты… - Флейтри попытался уложить омегу поудобнее, но тот неверным движением оттолкнул его. - Узнал всё-таки, - голос Дарака звучал хрипло и глухо, с присвистом, постоянно прерываясь приступами страшного кровавого кашля, - Узнал, треклятый ты… Это из-за тебя всё, из-за тебя! – омега в бессильной ярости саданул по земле слабеющими руками, давясь кровью и подступающими слезами, - Мы же поженились почти… Я не так хотел, не его… Жалко, что так вышло… - говорить омеге становилось всё труднее – отчаянно не хватало воздуха. Дарак попытался что-то сказать, прикрыл глаза, царапая ногтями землю, шумно вздохнул, а затем перестал дышать вовсе. Скрип повозки, нарушивший повисшую в саду тишину, показался юноше неожиданно громким. Сопровождал прибывших сэр Родерик из личной охраны королей, который как раз и отлучился за помощью, поэтому и лекарей, и, тем более, Риана и Уорвина с вездесущим менестрелем пропустили беспрепятственно. - Слава богам, ты цел, - выдохнул старший Миддлмист, крепко обнимая сына, - Что здесь произошло, Флейтри? Можешь рассказать? - На меня напал Дарак, папа, - глухо произнёс Флейтри, отрешённо наблюдая за тем, как мужа осторожно укладывают в повозку, предварительно перевязав рану и напоив альфу зельями, - Тайгр оттолкнул меня и получил удар, который предназначался мне. Боги, да за что же… У меня в груди всё оборвалось, а я ведь лекарь, я не должен так… Я лечил его и от более страшных ран, а тут… - Это потому, мальчик мой, что ты уже успел привязаться к Тайгру и не желаешь ему зла. Не волнуйся, его подлатают, и он снова будет в полном порядке. Слава богам, мы не ошиблись: Тайгр действительно любит тебя всем сердцем. Ему ведь ничего не стоило позволить Дараку убить тебя, но вместо этого он закрыл тебя собой, поставил твою безопасность и жизнь превыше всего… Ну же, не время грызть себя. Всё будет в порядке, а ты, как король, не можешь позволить себе сейчас дать слабину. Ну же, пойдём со мной, ты совсем замёрз. Не волнуйся, о Тайгре позаботятся. Юноша отрешённо кивнул и позволил отцу, приобнявшему его за плечи, увести себя. Краем глаза Флейтри заметил, как служители храма, о чём-то посовещавшись, привели двух крепких лошадок, чтобы оттащить на скотный двор труп коня. Уорвин и Рейнеке же упрямо разъясняли что-то жрецам, собравшимся у тела Дарака. Но значения этому омега не придал: в голове было удивительно пусто, зато душа рвалась на части. А если бы нож вошёл чуть глубже? Как бы он жил без Тайгра? И как альфа чувствует себя сейчас? А как же отец Дарака? Пожилого альфу наверняка хватит удар, едва только он узнает о случившемся. Риан привёл совершенно разбитого сына к себе в комнату и попросил слугу приготовить для них крепкий горячий чай с мёдом. Старший Миддлмист прекрасно понимал, что сейчас чувствует Флейтри, но по собственному опыту знал, что в стенах королевского замка ни в коем случае нельзя показывать свою слабость. Слабые здесь попросту не выживали. - Флейтри, сынок, не стоит винить себя в произошедшем. Ты ведь не мог знать о том, что случится. Думаю, тебе стоит заняться чем-нибудь, чтобы немного отвлечься. Например, ты мог бы помочь в госпитале… А сейчас подойди-ка ко мне, я хочу рассказать тебе кое-что интересное. Юноша отставил в сторону чашку с недопитым травяным чаем и подошёл к отцу. Тот мягко улыбнулся и, слегка приподняв край шерстяной рубашки, положил ладонь сына на свой живот: - Пока, правда, почти ничего не заметно, - Риан негромко рассмеялся, глядя на изумлённого Флейтри, - Да-да, я в положении. Срок ещё совсем небольшой, так что мы с Уорвином подумали и решили, что поездка мне не повредит, и мы можем навестить вас в праздники. - Папа, но как? – изумился Флейтри, когда снова обрёл дар речи, - Как у вас получилось? У тебя ведь не было беременностей после меня… Как же вам удалось… - Поверь, для нас это тоже стало сюрпризом. Когда ты не можешь понести двадцать лет подряд, поневоле расслабишься. Уорвин в какой-то момент решил, что мы можем обойтись и без противозачаточных, и вот… У тебя будет брат, Флейтри. Флейтри улыбнулся: - Я полжизни мечтал о том, чтобы у меня был младший брат. А если совсем честно – хочется узнать, каково это – быть старшим. - Меня немного беспокоит то, что он будет вампиром как минимум наполовину. Мы ведь не можем знать, что он предпочтёт унаследовать… Но сейчас этот проказник исправно мучает меня утренней тошнотой, а через какое-то время начнёт пинаться. Боги, я уже совсем забыл, как это было с тобой… В дверь нетерпеливо постучали, и едва Риан дал разрешение войти, как она с грохотом распахнулась, ударившись в стену. Десмонд быстрым шагом вошёл в комнату, как бы между прочим подбросив в камин пару поленьев и укрыв Риана тёплым шерстяным пледом, и навис над заваленным бумагами письменным столом, разыскивая перо и чистый пергамент. - Не знаешь, как там мой зять? – осторожно поинтересовался Риан. Десмонд на мгновение оторвался от составления письма и поднял голову: - Проживёт долгую и, возможно, счастливую жизнь, если в ближайшие полчаса его не залечат до смерти, а его муж перестанет распускать нюни и возьмёт себя в руки. Ты уже рассказал Флейтри, что летом он перестанет быть единственным ребёнком в семье? Риан кивнул и погладил по голове сына, который залился краской от шеи до корней волос. Впрочем, Десмонд никак не прокомментировал его реакцию – был озабочен чем-то другим. - Проклятье, ведь просил же – быстрее! Как знал, что не деньги надо было давать, а обещание оставить его в живых… - пробормотал вампир, запечатывая письмо, - С серенской академией я уже связался, Рейнеке уже там, и разрешение на проведение эксперимента получено, осталась лишь поставить в известность отца этого…. - Мэтр Десмонд, о чём вы? О каком эксперименте идёт речь? Вы же только что приехали, когда вы успели… - А ты думал, что я ехал сюда только потому, что соскучился? – фыркнул вампир, - Нет, я и Рейнеке приехали в Серен по делам. Я договорился со здешними некромантами о проведении одного важного эксперимента, для которого нам необходим свежий, ещё не остывший труп. Мы недавно обнаружили кристаллы, которые при правильной обработке приобретают крайне интересные и полезные для нашей работы свойства. С ними немало мороки, на одну только обработку кристалла размером с ноготь ушло два месяца, а с тем, который мы привезли с собой, вся кафедра некромантии возилась почти полгода. Так вот, вкратце о свойствах. Если кристалл вживить в мёртвое, но ещё тёплое тело, то его владельца ещё можно вернуть из Чертогов на грешную землю. Правда, для этого ещё нужен сложнейший ритуал и армия лекарей, магов и некромантов, но результат! - Постойте, но чем же он будет отличаться от ваших кадавров? Они ведь тоже… немёртвые… - Это не жизнь, а только её подобие, - отмахнулся Уорвин, - А то, что мы собираемся сделать – сродни запоздалой реанимации. Он будет жить в полном смысле этого слова, сохранит личность и характер. Разумеется, если всё пройдёт по плану. Эксперимент, который мы с Рейнеке провели над крысой, согнал с нас семь потов. Хорошо хоть, что завершился удачно… Если у нас получится доработать и ритуал, и сами кристаллы, только представь, сколько людей, жизнь которых оборвалась слишком рано, можно будет спасти? Я бы уже начал, но мне нужно поставить в известность отца убитого мальчишки. Как, говоришь, его звали? Дарак, сын герцога Тарского? - Да, но я не знаю, даст ли он согласие… - Куда он денется. Если бы мальчишка выжил – его бы как минимум колесовали. Ну а раз так, то уж лучше относительно полноценная жизнь в качестве подопытного некроманта, чем жалкое существование калеки или мучительная смерть, - стук в дверь заставил Десмонда оторваться от бумаг, - О, наконец-то. Мне, пожалуй, пора. Если слухи правдивы, то герцог Тарский будет здесь через полтора часа, а уж с телом мы за это время как-нибудь разберёмся. А ты ступай к своему благоверному, а заодно и распорядись, чтобы щели в окнах проконопатили. Твоему отцу простыть как раз плюнуть. - Уорвин, пожалуйста, помягче, - вздохнул Риан, разглаживая складки на пледе, - Мы ведь больше не в Ваэтроке, и Флейтри теперь король, а не просто твой ученик. Десмонд коротко кивнул (Флейтри даже не был уверен, что он услышал Риана) и вышел из комнаты, оставив отца и сына наедине. Юноша всё же отдал слугам распоряжение заняться окнами, торопливо попрощался с родителем, и отправился в их с Тайгром комнату, еле сдерживаясь от того, чтобы не побежать. Тайгр, отмытый от крови и тщательно перевязанный, лежал на кипенно-белых простынях и был настолько бледен, что практически сливался с ними. Знобить его, к счастью, перестало, но вот покрытое холодной испариной лицо говорило о достаточно большой кровопотере, что сильно обеспокоило Флейтри. - Ваше Величество, - целитель почтительно склонил голову, - Мы сделали всё возможное, и жизни вашего супруга уже ничего не угрожает. Однако лезвие ножа было покрыто антикоагулянтом, так что в ближайшие несколько дней тревожить рану категорически не рекомендуется. - Благодарю, - Флейтри присел на краешек кровати и взял Тайгра за руку, вдыхая густые запахи горьких лекарственных трав, - Вы можете быть свободны, дальше я справлюсь сам. Лекарь понимающе кивнул и удалился, оставив юношу наедине с мужем. Флейтри задумчиво гладил Донована по рукам, невольно принюхиваясь к запахам, наполнившим их общую спальню. Одуряюще пахло зельями, кровью и едва уловимо, дразняще приятно – терпким и пряным ароматом, который юноша всегда чувствовал, когда находился рядом с Тайгром. Поначалу этот запах пугал и раздражал его, но со временем Миддлмист привык к нему, а теперь не мог даже представить, как жил без него раньше. Флейтри мягко провёл рукой по щеке мужа и едва удержался от короткого смешка: несмотря на все их споры, Тайгр утром так и не удосужился снять щетину. - Это же для тебя сущая ерунда, правда? Так, пустяковая царапина, ты даже не заметишь, как она заживёт. Ну да, поболит немного, но ты же воин, ты и не такое терпел. Боги, знал бы ты, как я испугался за тебя сегодня… - глаза предательски защипало, но Миддлмист не обратил внимания на подступающие слёзы, - Я ведь ничего не успел: ни сказать, что ты стал мне дорог, ни признаться, что люблю тебя… Наверное, мэтр Десмонд был прав, когда высказывался насчёт моей сообразительности в Ваэтроке. Я всё-таки бестолочь – представляешь, только сегодня понял, что ты – именно мой альфа, мой и больше ничей. Я люблю тебя и хочу быть с тобой до самой старости. Чтобы там не говорили, время – замечательный доктор, который успешно лечит любые раны, а любимый муж и корона – хороший стимул к тому, чтобы взять себя в руки. Ты только выздоравливай поскорее, а? - Флейтри стянул сапоги и забрался под одеяло, устроившись так, чтобы не беспокоить Тайгра. Не удержавшись, юноша уткнулся носом в его шею: несмотря на запах зелий, от альфы всё равно пахло чем-то родным, домашним… Он так и заснул, прижимаясь к Тайгру и согревая его своим теплом. Правда, спал не слишком хорошо: всю ночь юноша то боялся причинить альфе боль, то видел странные сны, в которых пытался погладить ежа (что было совсем неудивительно – Миддлмист то и дело кололся о щёки мужа). Зато утром, когда чьи-то жёсткие пальцы заправили ему за ухо прядь волос, и Флейтри, вскинув голову и проморгавшись спросонья, увидел как Тайгр улыбается ему, сна не осталось ни в одном глазу. - Солнышко, неужели ты думаешь, что я совсем ничего не слышал? Я тоже люблю тебя, - альфа приобнял мужа за плечи, и Флейтри показалось, что человека счастливее него не сыщется во всём королевстве. Нет. В целом свете.

***

Первым, что он сумел снова осознать и почувствовать, была нестерпимая жгучая боль в груди. Хотелось жадно глотнуть воздуха, но вместо этого приходилось дышать поверхностно, через раз, иначе каждый глубокий вздох превращался в мучительнейшую пытку. Тело, казалось, выпотрошили и набили песком – до того оно стало тяжёлым и непослушным. Он был абсолютно обнажён и очень замёрз, но сил не было даже на то, чтобы дрожать. Голова, казалось, готова была вот-вот расколоться на части. Дарак успел порадоваться, что не может смотреть – даже с завязанными глазами он чувствовал, как сильно его мутит, и с какой бешеной скоростью вращается мир. То, что в комнате он не один, омега понял лишь спустя несколько минут. Понимать чужую речь и осознавать смысл сказанного он начал несколько позже. Болезненно обострившийся слух уловил, чей-то негромкий спокойный голос, чьи-то тщательно сдерживаемые рыдания, слова древнего, как сам мир, заклятия, которые кто-то читал нараспев, чью-то отчаянную ругань… Звуки раздражали, заставляли боль усиливаться во сто крат. Омега и рад бы был попросить окружающих вести себя чуть тише, но не мог даже разомкнуть пересохших губ. - Что мы сделали не так? – кто-то склонился над ним, и Дарак уже в который раз пожалел, что у него нет сил отодвинуться, - Чёрт подери, его залатали везде, где только можно, удалили ребро, починили лёгкое, кровообращение благодаря магии не прекращалось… Почему с умирающими получалось? Ритуал был соблюдён до последней буквы, он должен был подняться хотя бы ненадолго, почему, чтоб меня, не получилось?! - Мастер, быть может, в кристалле был изъян? – неуверенно предположил кто-то, и Дарак физически ощутил раздражение, исходящее от человека, стоящего рядом с ним. - Не было в нём никаких изъянов, - почти прошипел мужчина, - Тебе ли об этом не знать, Рейнеке. Чёрт, ведь должно было сработать, так почему не сработало?! - Так бывает, мэтр Десмонд. Эксперименты порой заканчиваются не слишком удачно, но отрицательный результат – тоже результат. В любом случае, вы сделали серьёзный вклад в некромантию. К тому же, это ведь не ставит точку в ваших исследованиях? Мужчина тяжело вздохнул и отвернулся от Дарака, опершись на стол, на котором он лежал. Послышались чьи-то торопливые шаги и прерывающееся от плача дыхание – кто-то подошёл ближе: - Прошу вас, позвольте мне забрать его… Что бы он не натворил, он всё равно остаётся моим сыном, пожалуйста… Я хочу похоронить его, как положено, в родовой крипте, - слышать голос убитого горем отца было невыносимо. - Боги, да забирайте. С дознавателем я сам поговорю, мне плевать, что он там хотел сделать для устрашения всех потенциальных злоумышленников. Рейнеке, будь так добр, отведи герцога Тарского к лекарям и скажи, чтобы ему дали каких-нибудь сердечных капель. Не хватало нам здесь ещё одного покойника. Дарак не был уверен, оставили ли ему сердце – и справа, и слева одинаково жгло и болело. Но когда он услышал, как его отец, суровый альфа, пытается тщетно сдержать рыдания, в груди у него всё сжималось, а к горлу подступал тяжёлый комок. Перед родителем было мучительно стыдно. Отец делал для него всё, прощал любые выходки, неужели он не найдёт в себе силы для того, чтобы… Пальцы не слушались, не сгибались. Дараку пришлось бороться со своим собственным телом несколько минут прежде чем он смог наконец ухватиться за краешек одежды того самого человека, который только что говорил с его отцом, и слегка потянуть. Мужчина на мгновение замер, как изваяние, но уже через секунду круто развернулся к столу: - Целителей сюда, немедленно! – ледяные руки помогли Дараку приподнять голову, сняли повязку, но открывать глаза омега боялся и только боязливо жмурился: даже несмотря на плотно сжатые веки он чувствовал, что свет в комнате слишком яркий, и головная боль от этого становилась только сильнее. - Ты слышишь, что я говорю? – Дарак попытался кивнуть – в голосе человека, задавшего вопрос, было что-то такое, что чётко и ясно говорило о крутом характере его обладателя. А как омега уже убедился на собственном опыте, вспыльчивых людей и нелюдей опасно заставлять ждать. Кивок, вероятно вышел едва заметным, но этого хватило. Свет приглушили, сделали терпимым. Дарак наконец-то сумел приоткрыть глаза и увидеть склонившегося над ним бледного мужчину. Если бы у него были силы, чтобы бояться – испугался бы до икоты, так сильно тот напоминал упыря. Хотя, вероятно, он и являлся им. Он терпел, пока его осматривали, иногда причиняя боль – довольно ощутимую, но терпимую. Но когда кончики ледяных пальцев коснулись его груди…. - Не надо, пожалуйста. Больно… - Дарак не был уверен, что едва слышное сипение, сорвавшееся с растрескавшихся губ, можно назвать просьбой, но вампир всё же убрал руки и укрыл его чистой простынёй. - Боги, да неужели… Ну что я могу сказать, молодой человек , - раздражение в голосе некроманта сменилось тщательно скрываемой радостью, - Добро пожаловать обратно.