Middlemist camellia

В первые дни после той самой ночи, которую они с Морати провели в объятиях друг друга, Дараку казалось, что всем и каждому в Серенской Академии известно, что произошло между ними. Он не рассказал об этом ни единой живой душе, даже постельное бельё выстирал сам, тщетно пытался делать вид, что ничего не произошло, но чувствовал, что всё равно выдаёт себя с потрохами. Стоило только Лину появиться в поле его зрения, как Дарак заливался краской от шеи до корней волос, легко терял нить разговора и больше не мог думать ни о ком и ни о чём другом. Это, конечно, замечали. Но, к их общему величайшему счастью, не порицали. Дарак, наверное, впервые за обе своих жизни осознавал, что по-настоящему влюблён. Что важнее, отражение того же самого искреннего, чистого чувства он видел в тёмной зелени глаз Лина, когда им случалось оставаться наедине. Такое случалось не так часто, как хотелось бы бывшему герцогу: Морати чётко разделял службу и личную жизнь и без веской причины поста не покидал. Но в те дни, когда в Академию приезжали влиятельные гости или Дараку требовалось особенное внимание, эльф оставался дежурить в спальне, и вот тогда они проводили вместе вечера и ночи, расставаясь только под утро. Чаще всего они просто говорили обо всём на свете, и поэтому те дни, когда такие разговоры плавно перетекали сначала в поцелуи, а затем и в нежный неторопливый секс, обладали особенной прелестью. Ни с одним из своих многочисленных любовников он такого не испытывал и наконец-то начал понимать Рейнеке, который души не чаял в Катаре. Когда Морати впервые заговорил о свадьбе, Дарак не выдержал - снова расплакался, уткнувшись эльфу в плечо. Он и думать о таком не смел: королевский приказ и статус подопытного связали его по рукам и ногам. Хотя Лин и был уверен, что на простолюдинов запрет не распространяется, в успехе этой затеи Дарак сильно сомневался. Хотя бы потому, что был уверен: за ворота Академии его точно не выпустят. Да и был ли Морати готов рискнуть своим званием ради такого сомнительного партнёра... Эльф, казалось, готов был рискнуть всем. Поговорил с родителями насчёт Дарака, рассказал ему самому про деревню, собирался добиваться его руки. Они к тому времени встречались уже почти три месяца. Вот тогда-то судьба и решила впервые попробовать их отношения на излом. Началось всё неожиданно. Морати как раз должен был дежурить в спальне. Стоило только эльфу переступить порог, как Дарак понял: с ним что-то не так. Морати то и дело жаловался на холод, хотя камин в комнате был натоплен так, что было нечем дышать. Согреться ему так и не удалось, и Дарак к своему ужасу начал понимать, что Лина знобит. Надежда на то, что это обычная простуда, угасла так же быстро, как и появилась: омега заметил и наливающиеся на бронзовой коже синяки, и то, как меняется дыхание. Ждать до утра Дарак побоялся. Рассказал обо всём стражнику, попросил привести целителей. Морати начал бредить, и к тому моменту, когда на пороге появились лекари, даже не мог открыть глаза. Дарак раньше никогда не просил ни о чём богов. Сначала просить было просто не о чем - у него было всё, чего можно было желать, теперь же он учился радоваться тому, что имел, не смея требовать большего. Услышав от целителей страшное "полуночная лихорадка", омега впервые за обе своих жизни отправился к алтарю Дарующего и всю ночь молил и Юнона, и Валгорна о том, чтобы они позволили им с Морати остаться вместе. А наутро его, так и заснувшего на коленях со сложенными в молитве руками, наконец разыскали встревоженные целители. Дарак к своему стыду совершенно забыл о том, что ему велели не выходить из комнаты, пока его не осмотрят. Он с трудом поднялся на ноги и попытался привести себя в порядок, избегая смотреть в глаза пришедшим за ним лекарям. Хотел было сказать хоть что-нибудь в своё оправдание, но слов не нашёл. Они, к счастью, и не понадобились. Его даже не стали бранить за то, что он ослушался прямого приказа, только проводили в лабораторию, где Дарака уже ждали Лавеллан и его ассистенты. В общем-то этот осмотр ничем не отличался от остальных, разве что был чуть дольше, и у Дарака зачем-то взяли несколько капель крови. Обычные процедуры, обычные вопросы. Признаков полуночной лихорадки у него так и не нашли, а потом и вовсе её исключили: Морати, как выяснилось, болел не первый день. Зараза растекалась быстро, как лесной пожар, и если бы Дарак её подхватил, это обнаружилось бы гораздо раньше. Тем не менее, осмотр на этом не закончился, что бывшего герцога несколько удивило. Мэтр Лавеллан, хоть и заверил своего подопечного, что он совершенно точно не болен, продолжал задавать вопросы, и к тому же Дарак чувствовал, как покалывает кожу магия, исходящая от чужих ладоней. Сильнее всего покалывание ощущалось, когда Алларос подносил руки к низу его живота. Брови у Лавеллана сошлись к переносице, уши дёргались, как у нервной лошади, и это настораживало. Вопросы, которые он задавал, тоже. Дарак чувствовал, как внутри зарождается смутная тревога, но отвечал. Да, порой подташнивает, но такое и прежде случалось. Да, кристалл иногда сбоит, но и это бывало. Запах? Помилуйте, это духи, подарок отца. Секс? Нет, ну что вы, с кем... - Дарак, - Лавеллан принюхался и отстранился, вглядываясь в лицо своего подопечного огромными, всё понимающими глазами, - Как давно у тебя были течки? Дарак открыл было рот, чтобы ответить на вопрос, но тут же его закрыл, осознав, что ответить нечего. Течек не было последние два месяца, и до него наконец дошло, к чему так упорно подводил глава Серенской магической академии. Осознание происходящего, простое и ясное, как белый день, выбило из под ног почву и заставило свет померкнуть. Дарак носил под сердцем ребёнка, которому было чуть больше шести недель. Он сам даже не успел в полной мере осознать своего положения, зато Лавеллан, похоже, осознавал его прекрасно. В последующие несколько дней к Дараку, будто паломники, стекались все незанятые целители и некроманты, которые со всей тщательностью осматривали его, проводили непонятные бывшему герцогу измерения, записывали и зарисовывали всё, что могло бы принести пользу в будущем. Шутка ли - этот случай мог полностью перевернуть развитие медицины и некромантии! А ещё они спорили. Жарко и ожесточённо, до хрипоты. Предметом спора неизменно оказывалось положение Дарака. Целители никак не могли решить, стоит ли сохранить беременность или же разумнее будет прервать её и продолжить наблюдение за здоровьем омеги. Все, включая самого бывшего герцога, прекрасно понимали, насколько велика вероятность того, что попытка дать жизнь этому ребёнку может закончиться для Дарака фатально. Слишком ненадёжной заменой настоящему, живому и сильному сердцу был магический кристалл, слишком сильно воскрешение из мёртвых пошатнуло здоровье омеги. Он был катастрофически не готов к тому, чтобы вынашивать ребёнка, не говоря уже о том, чтобы его рожать. Дарак знал, что его мнение в этом вопросе не значит ровным счётом ничего. Он едва мог поверить в то, что происходит и принять происходящее, панически боялся того, что ожидало его в недалёком будущем и едва ли мог спать по ночам. Покидать свою спальню омеге было настрого запрещено, посетителей к нему тоже не допускали. Стражники теперь дежурили только снаружи. В течение целой недели бывший герцог Тарский не видел никого, кроме целителя, который приносил ему еду и укрепляющие настойки. Несколько раз пытался заговорить с лекарем, хоть что-нибудь узнать о собственной судьбе или, что было важнее, о Морати, но немногословный, вечно спешащий бета то ли не хотел с ним говорить, то ли просто ничего не знал. На исходе восьмого дня дежурный целитель пришёл за Дараком, чтобы проводить его в кабинет главы Серенской Академии, где, как оказалось, своего подопечного уже поджидали Лавеллан и Десмонд. Омега на мгновение лишился дара речи, когда увидел сидящего у камина вампира - от Ваэтрока до Серена было никак не меньше трёх недель пути, а ведь сперва нужно было его оповестить... Из писем Рейнеке бывший герцог знал, что после рождения сына Уорвин ещё ни разу не покидал Излом. Даже когда ему сообщили о странном семействе из уничтоженного эпидемией Майорана, вампир ограничился коротким "Разбирайтесь сами". Клайф рассказывал, что роды у Риана прошли тяжело. И отец, и дитя выжили чудом, не говоря уже о том, что маленький омега появился на свет сильно недоношенным и слабым. Все открытия и сенсации отошли для Десмонда на второй план, и то, что он приехал в Серен из-за него, Дарака немало удивило. Выглядел некромант примерно так же, как и те существа, с которыми ему приходилось работать, если не хуже. Настроение, насколько омега мог судить по тяжёлому взгляду, виду вполне соответствовало. Рейнеке, которого вампир в последнее время таскал за собой везде ("Весной экзамен! - хвастался в письмах менестрель - Не могу дождаться, когда из "принеси-подай-иди к чёрту-не мешай" стану настоящим ассистентом!") в кабинете не было. А жаль - в его присутствии Десмонд обычно смягчался. - Он отсыпается, - пояснил Уорвин, проследив за взглядом своего опального подопечного, - Мне пришлось сюда лететь. Я собирался оставить Рейнеке в Ваэтроке, но этот уникум уговорил магов снова превратить его в сойку, не подумав, как ему это аукнется. Ладно, оставим Клайфа разбираться с последствиями своих решений самостоятельно. Перейдём к тебе. Сядь куда-нибудь, не стой, как истукан. Дарак медленно кивнул и опустился на стул, который ему удалось найти на ощупь - взгляд он отвести не посмел, хоть и не видал в воспалённых, донельзя усталых глазах вампира ничего хорошего. Уорвин сложил пальцы домиком и продолжил: - Пока мы тебя ждали, мэтр Лавеллан успел рассказать мне кое-какие подробности... Не надо на меня так таращиться, я сам не ожидал, что нам даже на крыльях удастся добраться до Серена за три дня. С погодой чёрт-те-что творится, какая-нибудь тварь то и дело норовит на тебя напасть. Ещё и за этим олухом смотреть нужно, чтоб не сожрал кто по дороге... На тракте и того хуже. Если бы мы поехали сюда верхом, то добрались бы сюда только к тому моменту, когда нам осталось бы только развести руками и дожидаться результата твоего бездумного... Лавеллан нервно дёрнул ухом и поднял руку, чтобы привлечь внимание вампира: - Серенская академия склоняется к тому, что ребёнка следует сохранить. Мэтр Десмонд, вы сами подумайте! Это ведь открытие... Когда ещё вам доведётся увидеть, как мертвец, воскрешённый с помощью кристалла... - Он не мертвец. - Не суть важно. Вы сможете проверить, сможет ли кристалл стать полноценной заменой сердцу. Посмотреть, получится ли у Дарака выносить и родить. Это поможет всем, мэтр Десмонд! - Лавеллан даже привстал в кресле и прижал уши. В огромных миндалевидных глазах горела отчаянная решимость склонить вампира на свою сторону во что бы то ни стало, и омега был безмерно благодарен эльфу за это. Пусть о нём и говорили, как о подопытном, но ему хотя бы давали шанс! - Кроме того, - продолжил глава Серенской академии, - это позволит доказать, что воскрешённые таким образом не имеют отношения к нежити... Разве нежить может... - Нежить не может, - Десмонд с силой провёл по лицу ладонью, и омега неожиданно осознал, как сильно тот вымотан, - И я не уверен, что сможет Дарак. Хорошо, допустим, мы докажем, что он живее всех живых. Но есть пара нюансов. Во-первых: кристалл может не выдержать нагрузки, и у парня есть все шансы отправиться к праотцам повторно и навсегда. Вы и сами это прекрасно понимаете. А во-вторых: вы знаете, как магия, исходящая от кристалла, повлияет на плод? Вот и я не знаю. Даже если случится чудо, звёзды сойдутся, как надо, и ребёнок родится живым, где гарантия, что мы не получим хтоническую тварь, с которой не сможем справиться? Мы, конечно, уже проводили эксперименты, но одно дело - крыса, и совсем другое - человек. Кристалл только-только удалось стабилизировать... - Так рискните! - не выдержал Дарак, - Это в ваших же интересах! Не только в профессиональных, но и в личных! Подумайте о вашем партнёре и о вашем собственном ребёнке! В кабинете повисла гнетущая тишина. Омега смотрел вампиру в глаза и мог бы поклясться, что если бы имел возможность управлять временем, то отмотал бы его назад и промолчал - настолько жутким и тяжёлым был чужой взгляд. - С Рейнеке о его привычке трепать языком я поговорю позже, - хмуро процедил Уорвин, - Сейчас речь о тебе. Вампир поднялся с кресла и подошёл к окну. Дарак каким-то сорок седьмым чувством осознавал, что убивать его сегодня не будут, хотя он и задел вампира за живое. - Я постоянно о них думаю, Дарак, - голос Десмонда потеплел. Едва заметно, но омега почувствовал, - Это моя семья, и я прекрасно осознаю, какую огромную ответственность за них несу. А ещё я отвечаю за Клайфа, за тебя... Чёрт подери, даже за драных лабораторных крыс я несу ответственность! И я не летел бы сюда сломя голову если бы я этого не осознавал! А теперь хоть раз в жизни включи голову и подумай, что ты сможешь дать собственному ребёнку, кроме собственного трупа? Даже если случится чудо, и он родится живым и здоровым... - Я могу дать ребёнку куда больше, чем вы себе представляете, мэтр Десмонд! - выпалил Дарак, удивляясь собственной смелости, - Даже самый отчаянные жрец не рискнёт венчать вампира с лордом, я уже молчу о том, что лорд Миддлмист едва не погиб, чтобы ваш сын появился на свет! Почему вам можно брать на себя такую ответственность, а мне нет? - Потому что мы в отличие от тебя не находимся в положении лишённого прав подопытного кролика и способны трезво смотреть на вещи? - Десмонд закипал, и бывший герцог понимал, что хорошо бы закрыть рот и остановиться. Но остановиться уже не мог. - Королевский указ позволяет моему сыну наследовать титул и земли. Его не бросят на произвол судьбы, мой отец примет его в семью. - Ты уверен, что твой отец, герцог Тарский, признает бастарда? Кто, кстати отец ребёнка? Он вообще в курсе, что станет отцом? Где гарантия, что твоего отпрыска не придётся воспитывать всей Серенской академии? - Даже если отец ребёнка от него откажется, - Дарак положил на живот похолодевшую ладонь, пытаясь справиться с дрожью, - Я уверен, что... - Эльфы не отказываются от детей, - неожиданно подал голос Лавеллан, - Семья Лина признает мальчика своим и заберёт даже в том случае, если от него откажутся все. Дарак поперхнулся воздухом. Он ведь никому не говорил о том, кто был отцом ребёнка. - Откуда... - О, боги, я должен был догадаться, - мученически выдохнул вампир, - Лин же не отходил от тебя с самого начала... Где он, кстати? - В храмовом госпитале, с полуночной лихорадкой. До выздоровления ещё далеко, но как только ему стало лучше, я просто пришёл к нему и спросил. - Я надеюсь, ты рассказал ему чем всё это может закончится для Дарака? - от Десмонда едва ли не искрило. Уорвин был взвинчен настолько, что отбросил формальности и теперь сверлил Лавеллана таким взглядом, что омега, уже успевший подняться со стула, невольно попятился, - Я уже молчу о ребёнке! Что будет, если... Лавеллан вышел из-за стола и встал напротив вампира. Несмотря на то, что воздух в комнате едва ли не звенел от напряжения, эльф каким-то чудом умудрился сделать то, чего не удалось его оппоненту - справиться с нервами. - Тот Уорвин Делейт Десмонд, которого я знал полгода назад, ни при каких обстоятельствах не отказался бы от продолжения эксперимента. Даже если бы это убило подопытного. Стало быть, зрелый вампир и молодой отец - не одно и то же? Судя по тому, как Десмонд изменился в лице и замер, как памятник самому себе, Алларос попал в точку. - Послушай меня, Уорвин, - попросил Лавеллан, - Я предлагаю на время оставить профессиональный интерес, и просто поговорить. У меня шестеро детей, и поверь, я кое-что понимаю в ответственности. Ты только что хлебнул её полной ложкой, Дараку - только предстоит. Могу с уверенностью сказать, что Морати даже будучи в полубреду прекрасно осознаёт все риски и то, какую ношу собирается взвалить на свои плечи. Я сообщил ему о том, что вопрос остаётся открытым, поскольку касается жизни и здоровья Дарака. -Он... он говорил о свадьбе... - Дарак чувствовал, что вот-вот расплачется, но изо всех сил пытался держаться. - И до сих пор говорит, - Лавеллан едва заметно улыбнулся, - Но последнее слово всё-таки остаётся за тобой и в большей степени - за мэтром Десмондом. Всё-таки то, что ты до сих пор жив, целиком и полностью его заслуга. Я со своей стороны, как медик, заинтересован в том, чтобы мы продолжили эксперимент. Но я не хочу давить ни на Дарака, ни на тебя, Уорвин. Десмонд шумно втянул воздух и прикрыл глаза, устало опираясь на подоконник. А затем медленно выдохнул и потёр переносицу: - Значит, отец ребёнка - эльф... Сколько недель, говоришь? - Семь. - Значит, время на то, чтобы понять, как приблизительно всё будет, у нас ещё есть. Дарак, - окликнул вампир омегу, выводя того из оцепенения, - Поди-ка сюда. Расскажу, какие подводные камни есть на пути к становлению родителем в общем, и для тебя в частности. Для того, чтобы успокоиться, омеге потребовалось добрых десять минут. Лавеллан и Десмонд его не трогали, просто позволили справиться со слезами самостоятельно. Из всех медицинских и магических терминов, которыми они сыпали на протяжение как минимум часа, Дараку едва ли удалось понять половину. Общий смысл, однако, он уловил: беременность могла плохо кончится как для него, так и для ребёнка. Но с рисками он был согласен. Как и с тем, что целители и некроманты возьмут всё в свои руки, ничуть не считаясь с его мнением, если дело примет опасный оборот. Но теперь у них хотя бы был шанс.

***

Дарак шёл по просторному и светлому коридору храма Двух Богов, жмурясь от яркого зимнего солнца, заглядывающего в огромные окна. День постепенно клонился к вечеру, время для посещений подходило к концу, но омега не терял надежды успеть. И ведь надо же было дежурному целителю передать разрешение в самый распоследний момент! Он не видел Морати три недели, и поэтому как только лекарь принёс ему записку от Лавеллана, немедленно отправился в храмовый госпиталь. Конечно, можно было дождаться следующего дня, зайти на рынок, без спешки выбрать что-нибудь в качестве гостинца... Но Дарак слишком соскучился. Разумеется, он шёл не с пустыми руками, и аромат от тёплых булочек с маслом и пряными травами исходил просто одурманивающий... Но вдруг ослабевшему и измученному эльфу пока нельзя есть такую пищу? В своём письме Лавеллан то ли забыл уточнить, где именно следует искать Морати, то ли надеялся, что тот разберётся с этой задачей самостоятельно. Как назло, коридор был абсолютно пуст, и спросить дорогу было не у кого, поэтому в какой-то момент Дараку пришлось остановиться и посмотреть по сторонам: не идёт ли какой-нибудь жрец, который мог бы ему помочь? Жрецов на горизонте, к величайшему сожалению, не наблюдалось. Зато из-за угла стрелой вылетел светловолосый мальчуган лет пяти-шести, который прижимал к себе исходящий паром кувшин. Он лишь чудом не сбил с ног Дарака, но и далеко отбежать не сумел - споткнулся о выбоину и полетел носом вперёд. Бывший герцог и сам не ожидал, что успеет подхватить парнишку за воротник у самого пола. После беглого осмотра на предмет повреждений выяснилось, что маленькому скороходу удивительно повезло. Даже кувшин из рук не выронил, хоть и расплескал примерно половину содержимого. Дарак недоумевающе разглядывал притихшего ребёнка, и соображал, откуда тот мог здесь взяться. Ни на пациента, ни на послушника тот не походил, и бывший герцог пришёл к выводу, что родители мальчика в госпитале, а ему самому просто некуда деться. И, скорее всего, он знает, как можно попасть к Морати. Омега не успел задать ни единого вопроса. Ребёнок стряхнул с себя оцепенение, заглянул в кувшин, чтобы убедиться, что там хоть что-нибудь осталось, и поднял глаза на своего спасителя. - Спасибо большое, дяденька! - в голосе мальчишки было столько искренней благодарности, что Дарак невольно улыбнулся. - Не за что. Смотри, пожалуйста, под ноги. В следующий раз может случиться так, что ловить тебя будет некому. Как тебя зовут? Его не покидало ощущение, что он где-то встречался с этим ребёнком. Вот только где? Ответ на этот вопрос Дарак получил почти сразу же, стоило только мальчишке представиться. Бывший герцог несколько раз пересекался с Вонпайрами в коридорах Академии. Тогда все маги и лекари только и говорили, что о странном семействе, чудом выжившем в Майоране, но его эти слухи не особенно интересовали - как-то не до них было. Он пару раз замечал маленького светловолосого альфу, который то выполнял мелкие поручения, то с любопытством исследовал отведённое им полупустое северное крыло, однажды перебросился парой фраз с измождённым, почти инфернального вида мужчиной, которого мальчонка назвал своим отцом. Потом они куда-то исчезли, и Дарак, поглощённый собственными проблемами и заботами, почти забыл об этих коротких встречах. Догадка омеги оказалась близка к истине: маленький альфа, представившийся Риорданом, действительно знал, как попасть в госпиталь, и согласился его проводить. Как выяснилось по дороге, в болтливости младший Вонпайр ничуть не уступал Рейнеке, даже в чём-то превосходил. Мальчик говорил с Дараком обо всём на свете. О том, что зима в Серене мягкая, совсем не то, что в Майоране; о том, что вчера ему удалось получить от ворона монетку в обмен на кусочек хлеба, а сегодня эта же птица принесла осколок разноцветного стекла; о том, что подружился с местными ребятишками, и теперь они вместе заботятся о серой храмовой кошке и трёх её котятах.... Больше всего Риордан рассказывал об отце, который теперь вместе с целителями ухаживал за больными. Мальчик принимал в этом активное участие, и непохоже, чтобы это были детские фантазии или тем более ложь - слишком уж хорошо для своих шести тот разбирался в медицине. Правда, на вопрос, не боится ли он заразиться, юный лекарь так толком и не сумел ответить. "Папа уже ничем заболеть не может, а мне сказали, что у меня...как же его... А, точно, им-му-ни-тет!" Когда Дарак спросил его, не видел ли он среди больных смуглого темноволосого эльфа, Риордан сморщил лоб, вспоминая, и через несколько мгновений кивнул. Бывшему герцогу показалось, что маленький альфа в этот момент помрачнел, но, возможно, это была всего лишь игра света. Во всяком случае, Дарак постарался убедить себя в этом. В конце-концов, сейчас он всё узнает сам. Мальчик переживал, что время для посещений уже закончилось, но пообещал, что постарается уговорить отца впустить припозднившегося гостя. Омега очень надеялся, что ему это удастся. В госпитале царила удивительная тишина, лишь изредка нарушаемая покашливанием или негромким шёпотом. Поэтому странный гулкий цокот, который становился всё громче, заставил Дарака вздрогнуть. - Время для посещений закончилось полчаса назад, - болезненно худой бета с вороньими перьями в светлых волосах направлялся к ним быстрым шагом, на ходу вытирая руки о висящее на плече полотенце, - Если хотите навестить родственника - приходите завтра. Леонард Вонпайр, конечно, выглядел куда лучше, чем в первую их встречу, но сходства с обитателем потустороннего мира не утратил. Дарак даже невольно отступил назад к двери - больше всего мужчина напоминал ему Стража Чертогов, оберегающего покой своих подопечных. Чем ближе к нему подходил недовольный лекарь, тем сильнее становилось желание извиниться, закрыть дверь с обратной стороны и уйти. Но Дарак слишком соскучился и был слишком взволнован предстоящей встречей, чтобы вот так просто сдаться. - Пожалуйста, позвольте! - неожиданно для себя выдохнул омега, делая шаг вперёд, - Хоть на минуту! Он был уверен, что Вонпайр даже слушать его не станет, просто прогонит взашей - настолько грозным и строгим тот выглядел. Но бета, уже набравший в грудь воздуха, чтобы прочитать бестолковому посетителю отповедь, так и не произнёс ни слова. Только по-птичьи склонил голову к плечу, присматриваясь к Дараку. Мужчина всё-таки узнал его. Но пропускать по-прежнему не собирался. Взгляд острых и ясных серо-голубых глаз из испепеляющего превратился в усталый. Сходства со Стражем тоже поубавилось, хотя из-за встопорщенных чёрных перьев и худобы Вонпайр больше напоминал рассерженную диковинную птицу, чем человека. А ещё Дараку казалось, что бета неуловимо похож на кого-то из его знакомых, только он никак не мог понять, на кого именно. Вонпайр тяжело вздохнул и уже было снова открыл рот, чтобы пояснить, почему именно бывшего герцога тут быть не должно, как вдруг из-под локтя омеги вынырнул Риордан: - Пап, ну пропусти его, а? Он же совсем ненадолго! Леонард, который так и не произнёс ни единого слова, вопросительно вскинул брови, в той же птичьей манере наклонил голову и недоумевающе моргнул. Дарак мог поклясться, что на какие-то доли секунды его глаза стали абсолютно белыми. - Ну пап, ну пожалуйста! Дяденька Дарак мне здорово помог! Понимаешь, ему очень-очень надо увидеть дядю Морати. Ты сам говорил, что надо. Папа, ну пусти его,а? Хоть ненадолго... Вонпайр перевёл взгляд с Риордана на Дарака, забрал у сына кувшин и тяжело вздохнул: - Идём, провожу. Только недолго. И чтоб никаких истерик. А ты, молодой человек, марш за полотенцами. И отвар на огонь поставь -того, что ты принёс, даже на напёрсток не хватит. Риордан кивнул отцу и, напоследок улыбнувшись Дараку, бросился выполнять поручения родителя. Омега же последовал за Леонардом к отгороженному занавеской углу комнаты. Хоть он и чувствовал себя самым счастливым человеком на всём белом свете, но никак не мог отделаться от смутной, сдавливающей грудь тревоги. Когда Вонпайр отдёрнул занавеску, омега едва не задохнулся от жалости. Если бы Дарак не слышал, как тяжело и сипло дышит Морати, то подумал бы, что тот умер. Острое, как у покойника, лицо, тёмные круги под ввалившимися глазами, посеревшая кожа в пятнах отцветающих синяков, коротко, почти под ноль остриженные волосы - выглядел эльф так, будто и в самом деле стоял на пороге Чертогов. Скомканное полотенце в пятнах крови, которое лежало на краю прикроватного столика, напугало Дарака больше всего. Но спал Лин глубоко и крепко, как и положено спать выздоравливающему после долгой и тяжёлой болезни. Его не разбудил ни громкий цокот (омега понял, что этот звук раздаётся при каждом шаге Вонпайра, но так и не понял, как как именно тот его издаёт), ни яркие лучи закатного солнца, скользнувшие по его лицу. Проснулся он только после того, как Леонард мягко потрепал его по плечу. Сонный, расфокусированный взгляд стал осмысленным, стоило только Морати увидеть Дарака. Он приподнялся на локте, улыбнулся партнёру, но тут же зашёлся в приступе надсадного кашля. Полотенце, которое он прижал к губам, окрасилось в розовый. Дарак опустился на кровать, поглаживая эльфа по спине и с тревогой глядя то на Лина, то на Вонпайра. Бета, который, кажется, видел такое не в первый, и даже не в десятый раз, просто дождался окончания приступа и протянул Морати чашку с лекарством. - Как обычно, мелкими глотками, - бета забрал у эльфа грязное полотенце, развернул его, рассматривая свежее пятно. Дарака немного удивило то, что Леонард совсем не выглядел встревоженным и озадаченным, скорее, наоборот. - Лучше, гораздо лучше, - наконец заключил Вонпайр, швыряя полотенце в корзину и забирая у Морати пустую чашку, - Через двадцать минут принесут ужин, и если твой ненаглядный к этому моменту будет ещё здесь... - Я ненадолго, - поспешил заверить нервного лекаря Дарак, и тот, раздражённо кивнув, удалился, оставив их наедине. Омега больше не мог сдерживаться - обнял эльфа так крепко, как только сумел. Морати ответил тем же, и бывший герцог едва не разрыдался от облегчения, когда понял, что от альфы исходит ровное тепло, а не горячечный жар. - Я так соскучился... - прошептал Дарак, стискивая партнёра в объятиях, - Лавеллан прислал записку только сегодня, но ждать ещё целый день... - Я тоже скучал, - выдохнул Морати, - Боги, ты даже представить не можешь, как я скучал... Они захлёбывались словами, перебивая друг друга. Омегу тревожило состояние Лина - тот уверял его, что чувствует себя вполне сносно, но выглядел так, будто вот-вот отправится на погребальный костёр. Да ещё и этот страшный кашель... Но Морати только отмахнулся и заверил его, что лихорадка уже отступила, а всё остальное - лишь последствия болезни и каторжных работ. История о том, как Дараку удалось навестить его в такое позднее время, Лина изрядно позабавила, но бывший герцог чувствовал, насколько тот благодарен Вонпайру за понимание. Здоровье партнёра интересовало эльфа ничуть не меньше. Он без конца спрашивал, как чувствует себя Дарак, просил прощения за то, что подверг его такому риску. Но главного вопроса так и не задал. Вместо этого его рука скользнула под рубашку омеги, и сухая тёплая ладонь мягко коснулась пока ещё плоского живота. Тёмно-зелёные глаза смотрели нежно и внимательно. Дараку иногда казалось, что умение говорить без слов у эльфов в крови. - Ему сейчас где-то десять недель, - бывший герцог накрыл ладонь альфы своей, - Мэтр Лавеллан говорит, что пока всё хорошо, мэтр Десмонд - что пока рано делать прогнозы. Ты ведь сам знаешь, я ведь... не совсем живой. Но, по крайней мере, они согласились с тем, что у этого ребёнка есть шанс родиться. Небольшой, конечно, но всё-таки. Мэтр Десмонд от этой идеи не в восторге, но... - Лавеллан рассказывал мне о вашем разговоре. Никогда не сомневался в твоей смелости, но вступать в спор с взвинченным высшим вампиром... - Морати улыбнулся, - Не удивлюсь, если наш сын станет кем-то вроде драконоборца. Ты уже написал отцу? - Нет, я собирался написать ему чуть позже. Может, сегодня. Могу написать и твоим родителям, но... Как они к этому отнесутся? - Будут рады познакомиться с отцом будущего внука. Я уже отправил им письмо и получил ответ. Отец обещал привезти всех в Серен, как только всё уляжется. Папе и Эйвару не терпится тебя увидеть. Про Марри и говорить нечего. Он ждёт не дождётся, когда... Договорить Морати не успел. Входная дверь тихонько скрипнула, послышались тихие неторопливые шаги, а за ними - частый цокот и голос Вонпайра, полный праведного гнева. - Даллас, где тебя, чёрт подери, носило?! Ты клялся и божился, что на двадцать минут спустишься в сад, в итоге тебя не было... Это ещё кто? - Это Маррисдель Лин, - вошедший был невероятно спокоен и раскаяние изображал крайне неубедительно, - Юноша приехал издалека, чтобы навестить брата, но очень неудачно споткнулся на лестнице. Да-да, каюсь, виноват, готов смиренно принять наказание, но его-то ты не развернёшь только из-за того, что он опоздал? Тем более, ему нужна помощь. - Варден, чтоб тебя... Вонпайр заводился, медленно, но верно. Дарак не знал, чему удивляться: тому, что Варден Даллас оказался в числе жертв полуночной лихорадки; тому, что Марри приехал к брату именно сегодня или тому, что Леонард внезапно замолчал. Будто онемел. По госпиталю прокатились негромкие смешки. Меньше, чем через минуту, Варден остановился у отгороженного занавеской угла. Омега не слышал шагов Марри, но, глядя на тень, с удивлением обнаружил, что альфа донёс маленького и лёгкого сородича на руках. - Входи, Варден, - хрипло позвал Морати, нетерпеливо прижимая уши, - Вы не помешаете. Далласа не пришлось приглашать дважды: - Аауе, - поздоровался маг, аккуратно сгружая на краешек кровати свою драгоценную ношу. До смешного озадаченное лицо Маррисдреля стало невероятно счастливым, стоило только ему увидеть брата. На вопрос "Что ты сделал с Вонпайром?", Варден так толком и не ответил. Лишь загадочно улыбнулся и сказал, что Леонард подал ему блестящую идею, сам того не желая. Марри поначалу робел и украдкой поглядывал на своего благодетеля, но вскоре повеселел и почти перестал стесняться. - ... Очень уж ступеньки на лестнице скользкие, - жаловался брату Маррисдель, расправляя свежую повязку на пострадавшей ноге, - Хорошо ещё, что мэтр Даллас оказался поблизости. Сначала к дежурному целителю отнёс, чтобы ногу посмотрели, потом, вот, сюда... Hannad, мэтр Даллас! - искренне поблагодарил альфу юноша, украдкой поглядывая на альфу из-под полуопущенных ресниц. Лёгкий румянец, почти незаметный на бронзовой коже, стремительно набирал насыщенность. - Не за что, - эльф опёрся плечом о стену, - Вы пока поговорите, а я попробую побеседовать с нашим бессменным патроном. Может, разрешит проводить вас до Академии. - Нет-нет, не нужно, мэтр Даллас, - запротестовал Дарак, - Мы как-нибудь сами доберёмся. Я помогу Маррисделю дойти до целителя. Думаю, ему позволят переночевать у меня... - На улицах сейчас неспокойно, - Даллас едва заметно улыбнулся, глядя на то, как Морати поглаживает живот Дарака, - Мне не составит труда. Морати тяжело вздохнул. Бывший герцог мог дать руку на отсечение, что Лин бы сам с превеликим удовольствием проводил их до самых ворот. Но сейчас он даже сидеть прямо мог с большим трудом. - Не выпустит. Это всё равно, что через Стража Чертогов пройти. Да и давно ли ты сам вставать начал? Даллас в ответ только пожал плечами: - Во всяком случае, я попробую. Не получится купить позволение выйти - хотя бы куплю время. К счастью, берёт Вонпайр не так уж дорого, - эльф, выразительно хмыкнув, подбросил на ладони мелкую, начищенную до яркого блеска монетку и вышел за ширму. Громкий приближающийся цокот и не менее громкое витееватое ругательство, адресованное Далласу, свидетельствовали о том, что сделка не состоится. - А ведь предупреждал же его старший жрец, чтобы не пользовался этим трюком слишком часто... - покачал головой Морати, пытаясь выглянуть из-за ширмы, насколько это было возможно в его положении. Заметив, с каким недоумением смотрят на него Марри и Дарак, эльф поспешил пояснить, - Я сам удивился, когда мне рассказали, что наш Леонард теряет всякую связь с реальностью, когда видит что-то блестящее. Думал, простые сплетни. Скучно же целый день лежать, вот народ и сочиняет. А потом самому понаблюдать довелось. Забавное зрелище. Как сорока, честное слово... - У всех свои недостатки, - улыбнулся Дарак, - Только боюсь, что я не такой смелый, как мэтр Даллас, и выяснять, каковы пределы человеколюбия господина Вонпайра, я не хочу. Уже темнеет, нам с Марри пора. Тебе тоже нужно отдыхать. Теперь мы сможем встречаться чаще, так что ты даже соскучиться не успеешь. - Погоди, - Морати удержал его за руку, но сказать ничего не успел - захлебнулся страшным лающим кашлем. В этот раз борьба с собственным телом за глоток воздуха отняла у эльфа последние силы. Лин устало откинулся на подушку, вытер кровь и... - Дарак, ты выйдешь за меня? Марри восторженно ахнул и уставился на них сияющими глазами, ожидая ответа Дарака. Тот медленно кивнул и крепко обнял любовника, уткнувшись носом ему в плечо. На большее его не хватило.