Middlemist camellia

Крупная чёрная птица перепрыгнула со стола на подлокотник кресла и вопросительно каркнула, заглядывая Уорвину в лицо. Вампир понятия не имел, кому в голову пришла идея использовать в качестве гонца ворона, и каким образом птица вообще сумела отыскать адресата. Но факт оставался фактом: на столе лежало письмо, увитое мелким почерком Лавеллана, а крылатый почтарь нетерпеливо переминался с лапы на лапу, ожидая не то награды за работу, не то ответа. Десмонд, увы, пока не мог дать ему ни того, ни другого - был занят тем, что пытался осмыслить и принять новости, которые свалились на него, как снег на голову. Дарак Тарский, опальный герцог, лишённый титула, прав и жизни, носит ребёнка. Боги милостивые, как будто ему своих проблем недостаточно... А ведь кристалл только-только удалось стабилизировать! И когда только успел... Уорвин помассировал ноющие виски и откинулся на спинку кресла. Случись это хотя бы на полгода раньше - дал бы отмашку оставить всё как есть и спокойно наблюдать, и плевать, что будет с подопытным. Эксперимент есть эксперимент. Но теперь - не мог. Просто не мог. Не смел. Он знал, как призвать чужую душу с того света, знал, как поднять и повести в бой армию разлагающихся трупов и скелетов, на которых не осталось ни куска плоти. Ему удалось вернуть в этот мир парня, который почти сутки был за порогом Чертогов, не говоря уже о том, сколько раз он вытаскивал с того света тех, кто уже стоял одной ногой в могиле. Последнее он делал сотни, тысячи раз, и был уверен, что знает о жизни и смерти всё. В тот день, когда растерянный лекарь развёл залитыми кровью руками и спросил у него, кого спасать, Десмонд понял, что глубоко ошибался. Ни черта он не знал. А то, что дать кому-то новую жизнь может быть сложнее, чем вернуть кого-то к её подобию, так и вообще стало для вампира настоящим открытием. Если бы только он мог это предвидеть... Когда они вместе с Рианом приняли решение позволить этому ребёнку родиться, Уорвин примерно представлял, с чем придётся столкнуться, когда мальчишка появится на свет. Догадывался и о том, какие трудности могут возникнуть во время беременности, и был к этому готов. Но одно дело - догадываться, и совсем другое - быть рядом, смотреть, и не знать, как и чем можно помочь. Первый триместр прошёл более-менее гладко. Лекари уверяли их, что всё идёт как нельзя лучше. Риан чувствовал себя вполне сносно, даже на обычную в подобном положении тошноту по утрам почти не жаловался, что не могло не радовать. Проблемы начались со второго триместра, хотя в этом Уорвин был не уверен. Лорд Миддлмист, урождённый Киф, совершенно неожиданно завёл привычку терпеть до последнего. К счастью, Десмонд оказался достаточно дальновиден, чтобы попросить лекарей и Рейнеке присматривать за ним. Риан только на пятом месяце, когда стало совсем невмоготу, признался любовнику, что чувствует себя отвратительно. Не хотел, видите ли, беспокоить, отрывать от работы и "показывать свою слабость", чтоб его... У Уорвина тогда алые пятна перед глазами пошли. Неужели после всего произошедшего он не заслужил доверия? Но до ссоры так и не дошло. У Клайфа, помимо множества прочих достоинств, обнаружился талант предотвращать конфликты. После того, что они пережили за этот год, Уорвин всерьёз подумывал о том, чтобы при жизни поставить парню памятник. Серьёзный разговор с Рианом, тем не менее, состоялся. Уорвин взял с любовника обещание отныне и впредь никогда и ничего не скрывать от него. После этого и вправду стало чуть легче. Риану уже не приходилось держать всё в себе, Десмонду - изводить себя догадками. Беременность, которая поначалу обещала быть лёгкой, медленно, но верно превращалась в кошмар. Риан крепился, но с каждым днём чувствовал себя всё хуже. Отекали ноги, болела спина - Миддлмист даже повернуться лишний раз боялся. С шестого месяца ко всему прочему добавились судороги, которые порой даже не давали омеге подняться с кровати. Впрочем, Риан, вконец измучившись, и не горел жаждой бурной деятельности. Большую часть времени он проводил в полудрёме, просыпался лишь для того, чтобы поесть (аппетита не было - Уорвину приходилось уговаривать и напоминать) и принять лекарства. После того, как однажды Риан, ненадолго выбравшийся во внутренний двор Академии, потерял сознание, лекари заговорили о высокой вероятности выкидыша. Вот тогда Уорвину, наверное, впервые за всё своё существование осознавшему, насколько хрупкой может быть жизнь, стало страшно. Уорвин почти не отходил от Риана. Вызубрил наизусть названия и составы всех настоек и пилюль, которые могли принести хоть какую-то пользу, научился делать массаж. Большую часть лекций за него читал Рейнеке, за что Десмонд был ему невероятно благодарен. Магии в Клайфе было ровно столько же, сколько в метёлке для пыли, но ему, как ассистенту, вполне хватало острого ума и цепкой памяти. Сам вампир теперь выбирался только на практические занятия, окончательно перепутав день с ночью и совершенно перестав обращать внимание на солнечные ожоги. Уорвин был безмерно благодарен младшему Миддлмисту за то, что тот в своих письмах старался не сообщать ни о чём, что могло бы встревожить Риана. Флейтри и рад бы был приехать, но не мог - слишком напряжённой стала обстановка в Объединённом королевстве. Зато согласились приехать родители Уорвина, с которыми он не виделся почти тридцать лет. Они нечасто обменивались письмами - в их семье как-то не особенно любили рассказывать о своей жизни. Не написать о том, что у него появится сын, Уорвин не мог. Освальд и Уриен Абрахас Десмонды прибыли в Ваэтрок так скоро, как только это было возможно для высших вампиров, получивших шокирующее известие. Он так и не понял, что больше ошарашило родителей: тот факт, что партнёр их сына человек, или то, что у них скоро появится внук. Риана они приняли как нечто само собой разумеющееся. Он даже удивился тому, как вспыльчивый и эксцентричный отец-омега быстро сдружился с зятем. Про отца-альфу и говорить было нечего. Так что Уорвин всё-таки склонялся ко второму варианту. Трепетное отношение к молодняку всегда было отличительной чертой их расы. Они гостили в Ваэтроке недолго - шумная Академия была не самым лучшим местом для двух высших вампиров, привыкших к уединению. Отец обещал, что они приедут, как только ребёнок немного подрастёт. Но у судьбы на этот счёт было своё мнение. Тот вечер ничем не отличался от всех прочих, разве что Риан чувствовал себя лучше. Днём он даже выходил на прогулку, так что беды ничто не предвещало. Разве что низ живота у омеги немного тянуло. Это почти не беспокоило самого Миддлмиста, зато здорово тревожило Уорвина. Они поговорили и пришли к выводу, что ничего не случится, если Риан пораньше ляжет в постель и дождётся дежурного целителя. На лекцию Десмонд уходил с тяжёлым сердцем. Оставлять Риана одного не хотелось, но тот едва ли не силой выпроводил его из комнаты, уверяя, что с ним всё в порядке, а вот студенты скоро забудут, как выглядит их преподаватель. Тогда Уорвин корил себя за то, что послушал любовника. Теперь понимал: это мало что изменило. Предчувствие его не обмануло. Лекция едва перевалила за середину, когда маленькая зачарованная филактерия под застёгнутым наглухо дублетом раскалилась и жгла даже через рубашку. Уорвин прервался на полуслове и рванул из-под воротника цепочку. На мгновение вампиру показалось, что он оглох, онемел, а весь мир теперь был заключён в крошечном, с мизинец, сосуде. Растворённая в воде кровь собралась в капли, как ярко окрашенное масло. Это могло значить только одно. Дверь с грохотом распахнулась (позже Уорвин узнал, что она в тот момент попросту слетела с петель), и на пороге возник запыхавшийся Рейнеке. Растерянность и паника в его широко распахнутых глазах отражали состояние самого вампира чуть более, чем полностью. - Мастер Десмонд! - выпалил менестрель, пытаясь отдышаться, - Л-лорд Миддлмист в операционной! Когда я пришёл, уже воды нач... - Номер операционной? - дрогнувшим голосом спросил Уорвин, машинально захлопывая журнал посещаемости. В аудитории стало настолько тихо, что он услышал, как бьётся о стекло невесть откуда взявшаяся бабочка. - Четвёртая, мастер Десмонд... Она ближе и... - Я знаю, не продолжай. Уорвин в несколько широких шагов пересёк кабинет и вручил оторопевшему Клайфу журнал посещаемости. - Классификация духов по Хаску. Стражи Чертогов, остановились на младших. Будь добр, дочитай, - попросил Десмонд и вышел в коридор, уловив краем уха, как мгновенно сориентировавшийся менестрель начал рассказывать о наттравнах. До конца лекции оставалось примерно полчаса, и вампир не сомневался, что как только они истекут, Рейнеке появится в четвёртой операционной. Уорвин в спешке перебирал в памяти всё, что знал о преждевременных родах. Рожающих на своём веку он повидал немало, хоть особо и не вникал, оставив эту задачу акушерам. Но ему ещё никогда не приходилось принимать ребёнка на двадцать шестой неделе беременности. Живого ребёнка. Мысли сменяли одна другую, но среди них не было ни одной хоть сколько-нибудь обнадёживающей. Уорвин совершенно неожиданно для себя обнаружил, что они даже имени ребёнку ещё не придумали. Оборудование в четвёртой операционной было одним из самых лучших, но при этом она была известна своей дурной славой. Отстроена она была рядом с мертвецкой, туда везли самых безнадёжных, и для пациентов слова "четвёртая операционная" звучали, как приговор. У самых дверей его остановил дежурный целитель. Уорвин нетерпеливо сделал шаг вперёд, надеясь, что тот не станет связываться с вампиром и тратить драгоценное время, но в плечо ему мягко упёрлась чужая рука. Десмонд ощутил острое желание отгрызть эту самую руку по плечо. - Андрэйст, чтоб тебя, прочь с дороги! - прорычал вампир, но его бывший ученик даже не сдвинулся с места. Уорвин помнил его заикающимся от ужаса студентом. Теперь же напротив стоял спокойный и собранный мужчина, у которого в волосах уже была видна первая седина. - Прошу простить меня, мэтр Десмонд. Подождите снаружи. Вы сами понимаете, почему я не могу вас впустить. Он понимал. Сам сотни, тысячи раз безжалостно вышвыривал из операционной рыдающих возлюбленных и родителей. Но теперь, когда это коснулось его самого, не знал, как быть. Всё, что было в нём живого, человеческого, теперь надрывалось от крика, тянуло вперёд и толкало к Риану. Тонкий запах крови только усиливал желание немедленно оказаться рядом. - Я не встану за операционное поле, если ты об этом. Но никто, ни одна душа, живая или мёртвая... - Вы не хуже меня знаете, почему мы этого не одобряем, - целитель, тем не менее, отошёл, пропуская вампира к дверям, - Но вам уступлю. У него очень мало шансов, Уорвин, говорю как есть. Рано, слишком рано, ещё хотя бы пять-шесть недель... - Мы делали все, что от нас зависело, но... - Мэтр Десмонд, вы сами говорили, что перед порогом Чертогов равны все. На всё воля богов. Проходите, не стойте в дверях. А вот Рейнеке, прибежавшего примерно минут через сорок, развернули восвояси у самого порога. Уорвин слышал, как Клайф упрашивает целителя его впустить. Навыки уговоров и увещеваний, полученные в голодной юности, у менестреля были отточены в совершенстве. Рейнеке умолял лекарей разрешить ему остаться хотя бы в качестве подставки для полотенец, клялся и божился, что его присутствия даже не заметят. Хотя Десмонд был уверен, что о том, что Клайф стоит у дверей операционной, не знали разве что слепоглухонемые мертвецы за пределами Ваэтрока. Выпроводить Рейнеке смог только Джилрой, которому пришлось отвлечься от приготовление свежей порции кроветворного. Зельевар думал ровно секунду, а потом сам вышел к неугомонному менестрелю и отправил его за горячей водой и полотенцами. Джилрой вздохнул и, когда шаги Рейнеке в коридоре стихли, вернулся в операционную и плотно прикрыл за собой дверь. - Ты всё-таки его выставил? - Уорвин сидел рядом с Рианом, обтирая его мелово-бледное лицо влажным полотенцем. Омега в кровь искусал губы и умудрился во время очередной схватки сломать Десмонду два пальца - с такой силой вцепился в его ладонь. Вампир даже виду не подал, только продолжил поглаживать горячую, мокрую от пота руку любовника. Он был готов выть от бессилия и не знал, чем ещё можно помочь. - Я только дал ему работу, Уорвин, - Джилрой поднёс к губам Риана чашку с лекарством, - Он не может сидеть на месте, ему нужно хоть чем-то себя занять. Вот пусть и вскипятит воду и принесёт полотенца. Этого добра в таких случаях никогда не бывает много. - Сколько ещё он будет так мучиться? Уорвин чувствовал, что Риан неотвратимо слабеет. Омега старался, старался, как мог, но с каждой новой схваткой ему всё труднее было сосредоточиться на правильном дыхании и потугах. Все силы уходили на то, чтобы оставаться в сознании. Лекари уже подносили не укрепляющие настойки и стимуляторы, а нюхательные соли. - Не знаю, Уорвин. Честно, хоть убей, не знаю. Когда мы переносили его сюда, то готовились принимать ребёнка ещё в вашей комнате. А теперь сам видишь. И схватки затихают, и раскрытие всего-то на два пальца. Если бы не воды, то мы бы решили, что это ложные схватки. Лорд Миддлмист? Лорд Миддлмист, прошу, дышите. Ещё немного. Андрэейст уже спрашивал у вампира, кого спасать. Встречное "Что больнее терять - сердце или печень?" целителя не убедило, и Уорвин понял: ему придётся принять это решение. Иначе он может потерять обоих. Риан изо всех сил стиснул ладонь Десмонда, заглядывая ему в глаза: - Уорвин... он же слишком маленький... почему сейчас? Как же он... Ну скажи хоть что-нибудь! - Ничего, Риан, ничего... Так бывает. Пусть даже маленький, справимся. Ты, главное, постарайся. Ещё совсем немного, - Уорвин поцеловал омегу в уголок губ, понимая, что лжёт. Но если Риану от этого становилось хоть немного легче, если слова позволяли ему успокоиться и сосредоточиться на схватках, вампир был готов сказать что угодно. Как успокоить самого себя, когда в нос и глотку забивается густой запах крови, насквозь пропитавшей простыни, а хватка холодеющих тонких пальцев постепенно слабеет, он не знал. Теперь главной задачей целителей было не давать Риану проваливаться в беспамятство. Омега уже дважды терял сознание, но целители быстро приводили его в чувство. Он плакал от бессилия, совершенно измученный, и Уорвину только и оставалось, что уговаривать и просить потерпеть и не сдаваться. Когда наконец крошечный, иссиня-серый младенец появился на свет, Десмонд понял, что этого он не забудет никогда в жизни. Ни неподвижное безмолвное тельце в руках целителя, ни срывающийся голос Риана: - Почему он молчит... Почему... Сделайте хоть что-нибудь... Пожалуйста, сделайте хоть что-нибудь! Несмотря на все ухищрения лекарей, которые из кожи вон лезли, новорождённый омега так и не задышал. Риан, у которого крик отнял последние силы, потерял сознание. Соли и настойки уже не помогали - слишком много крови он потерял. В тот момент Уорвин совершил самую страшную ошибку во всей своей жизни: забыл, что он некромант, проживший на свете не один век, и повёл себя, как молодой отец. У целителей уже не было ни времени, ни возможности спасать обоих. Дыхание Риана слабело, и омега уже был близок к тому, чтобы перестать дышать совсем. Он не помнил, что говорил целителям. Наверное то же, что сотни раз слышал сам. Просил, требовал угрожал. До тех самых пор, пока кто-то отчаянно смелый не схватил его за грудки и не влепил пощёчину. Кажется, это был Рейнеке. - Уорвин, послушайте меня, мы сделали все, что могли, - голос Андрэйста доносился до него, будто через слои ваты, - Сейчас тот, кто может хоть кого-то спасти - вы. Вы некромант, вы знаете, что нужно делать. Так сделайте же, пока у вашего партнёра и у вашего сына ещё есть шанс! Уорвин чувствовал себя так, будто его окатили ведром ледяной воды. А ведь действительно, кто кроме него в этой комнате способен возвращать умирающих с того света? Вот только сил у него могло хватить только на одного. И Десмонду пришлось выбирать. - Дай мне ребёнка, - попросил Уорвин. Он не был уверен, что сказал это вслух, но в руках у него оказался сын, наспех завёрнутый в полотенце. Тельце было ещё тёплым и лёгоньким, почти невесомым. Вампир коснулся губами крошечного лобика, погладил сына по щеке. Хотел попросить прощения но не мог вымолвить ни слова. Он положил младенца на одеяло и занялся Рианом. К счастью, это заклинание не требовало предварительной подготовки, зато неопытного мага с лёгкостью могло убить. Уорвин склонился над любовником, осторожно сжал его ладонь и коснулся его губ своими, ощущая железистый привкус крови и горечь лекарств. Десмонд чувствовал, как из него по каплям уходит жизнь, перетекая в чужое тело. Риан его магию почти не удерживал, и вампир это чувствовал, но даже тех крох, что ему удалось отдать, оказалось достаточно. Омега вздрогнул, сделал шумный вдох и закашлялся. Десмонд отстранился, вытирая хлынувшую носом кровь, опёрся на стол. А потом услышал странный, похожий на мяуканье котёнка звук. Ребёнок, который до сих пор лежал на одеяле рядом с омегой, теперь отчаянно верещал, требуя внимания. Риан, услышав плач, понемногу приходил в себя. Уорвин видел, как он слабо улыбается. Имя мальчику дал Риан. Десмонд просто не нашёл, что ответить на вопрос Рейнеке "Мастер, мастер, а как вы его назовёте?" и глуповато спросил об этом очнувшегося любовника. Иорвет. Иори. Риан был слишком слаб, чтобы ухаживать за сыном в первые дни. По правде сказать, он и через месяц-то не совсем оправился. Поэтому родительские обязанности целиком и полностью легли на плечи Уорвина. Рейнеке, конечно, помогал, чем мог, причём совершенно добровольно, но Десмонд старался не нагружать его заботой о ребёнке. Во-первых это был его сын, а во-вторых... Иорвет выиграл первую в своей жизни битву. В сражении с самой Смертью он, крошечный и слабый, одержал победу сам, без помощи своего могущественного отца-некроманта, хотя видят боги - отчаянно нуждался в ней в тот момент. Чувство вины жгло и давило, не давало спать по ночам, и забота была меньшим, что Уорвин мог сделать для сына. Он уже думал, что всё налаживается. Риан почти восстановился после родов, родители сдержали своё обещание и приехали в Ваэтрок, чтобы повидать новорождённого внука. Иорвет немного окреп и даже начал набирать вес. И тут как гром среди ясного неба: "Срочно нужна Ваша помощь, мэтр Десмонд. Дарак носит ребёнка". Со странной семейкой, чудом выжившей в охваченной эпидемией и безумием деревушке, Серенская Академия могла разобраться самостоятельно. Но Дарак был его подопечным, его ответственностью! И после того, что пришлось пережить ему самому, вампир просто не мог оставаться в стороне. Ворон перепрыгнул ему на плечо и сердито каркнул над самым ухом. Нужно было всё-таки покормить птицу. Дверь тихо скрипнула и в комнату просочился Риан, баюкающий на руках свёрток, чем-то напоминающий упитанную гусеницу. Из одеяльного кулька доносилось недовольное сопение, которое прекратилось, стоило только Уорвину забрать у любовника драгоценную ношу. Глядя на крошечное личико сына, заспанное и до смешного серьёзное, Десмонд принял окончательное решение, которое Риан впоследствие поддержал. Он должен был отправиться в Серен. Немедленно.

***

Флейтри нередко доводилось видеть проявления человеческого и не очень гнева, но в последний раз так на Миддлмиста смотрели ещё в Ваэтроке. Омеге невероятно везло на случаи, когда ему доводилось оказываться не в то время не в том месте, а вспыльчивому и прямолинейному Кегану было глубоко плевать, что его сосед - кронпринц Арделя. Самое страшное, что мог сделать взбешённый лесной эльф - броситься на него с кулаками. Через какое-то время Флейтри всё-таки нащупал тот драгоценный эквилибриум в мирных соседских отношениях и раздражать нервного Фуро старался пореже. Давать сдачи Миддлмист тоже научился, и в потасовках Кегану почти не уступал. А вот что с ним сделает Вонпайр для омеги оставалось тайной за семью печатями, и он не был уверен, что хочет знать эту тайну. Флейтри как раз собирался помочь целителям в госпитале, когда совершенно неожиданно наткнулся на Леонарда в коридоре храма. Мужчина беседовал с двумя омегами, в одном из которых младший король узнал Дарака. Совсем ещё юный эльф-южанин показался ему смутно знакомым, но Флейтри так и не смог вспомнить, встречались ли они прежде. Вонпайр спокойно разговаривал со своими спутниками, что-то обстоятельно и подробно объяснял и доказывал. А потом, когда Миддлмист подошёл поближе и поздоровался, Леонард прервался на полуслове, повернулся к нему и их взгляды встретились. Вонпайр смотрел на него, как учитель, заставший нерадивого ученика за каким-то особенно неприглядным делом и теперь требующий немедленных объяснений. В прищуренных серо-голубых глазах метались молнии. - Ваше Величество. Что вы здесь забыли? - голос Леонарда по-прежнему оставался спокойным, хотя Миддлмисту казалось, что каждое слово срывается с его губ, как гранитная глыба. - Я слышал, что в госпитале не хватает рук. Из-за полуночной лихорадки все работают на износ, целителям требуется помощь, и я подумал... Вонпайр скрестил руки на груди: - И о чём вы подумали, Ваше Величество? - О том, что мой долг - помочь. Я ведь проходил посвящение в Ваэтроке, и не могу оставаться в стороне. Флейтри чувствовал, что напряжение между ним и его собеседником не исчезает - напротив, только нарастает. Почти звенит. Как перетянутая струна, чуть дотронешься - лопнет. Не надо было ему сюда идти. Ощущение того, что день не задался, преследовало Миддлмиста с самого утра. Задолго до восхода солнца его разбудил дурной сон. Ночные кошмары вообще стали для Флейтри частыми гостями с тех самых пор, как Тайгр был вынужден отправиться к северным границам Объединённого королевства, чтобы разобраться с набирающим силу восстанием. Вновь заснуть ему не позволили тошнота и головокружение - последняя течка, которую омеге пришлось провести в одиночестве, стала для него настоящей пыткой. Даже спустя неделю после её окончания Миддлмист никак не мог оправиться и чувствовал себя очень неважно. Без Тайгра все заботы о гостях, желанных и не очень, легли на его плечи, и Флейтри казалось, что он вот-вот переломится пополам. Лица послов, герцогов и баронов к вечеру слились в одно, неприятное и насмешливое. Бумаги Миддлмист просматривал почти механически: уловить суть, найти решение, отдать поручение. Их с Донованом разрывали на части, и омега не переставал удивляться: как им удалось вполне мирно и успешно править целых два года подряд, если сейчас проблемы сыплются, как из рога изобилия? Недовольство Совета, реформы, отсутствие наследника, эпидемия... Он прекрасно понимал, что возникновение сложностей было лишь вопросом времени. Но даже представить себе не мог, что это время наступит так быстро. Новости приходили совсем не утешительные, и Флейтри не находил себе места. Иногда ему казалось, что пытаясь исправить одну свою ошибку, они совершают новые. Миддлмист вспоминал, как перед самым отъездом Тайгра они вместе отправились в храм, чтобы оставить на алтаре Юнона дары. Огонь охотно принял и магическую камелию, всё ещё продолжающую цвести (и даже выбросившую новые бутоны), и длинные угольно-чёрные волосы Флейтри, которые тот безжалостно обрезал тем же утром. Жрецы в один голос твердили, что это хороший знак, что боги довольны жертвой и скоро подарят им наследника, и Миддлмист изо всех сил пытался убедить себя, что теперь-то к его молитвам прислушаются. Получалось из рук вон плохо. Юнона молили о детях и о семейном благополучии. Что положить на алтарь сурового и строгого Валгорна, чтобы в Объединённом Королевстве наступил порядок, он не знал, хотя если бы мог - вырвал бы сердце и отдал, лишь бы на страну прекратили сыпаться бедствия. Именно поэтому Флейтри решил отправиться в храм - хотел хоть немного помочь коллегам-целителям и их пациентам. Он не мог назвать работу лекаря лёгкой, но ему она почему-то нравилась. Когда Миддлмист ухаживал за пациентами в Ваэтроке, ощущение нужности и правильности своих действий успокаивало. А уж когда кто-то из больных выздоравливал благодаря помощи молодого целителя, Флейтри с уверенностью мог называть себя самым счастливым человеком на свете. Он искренне надеялся, что однажды боги вспомнят об этом и оценят. Но у людей было другое мнение. В храмовый госпиталь его отпускать не хотели. Веснушчатый стражник пояснил изумлённому таким поворотом событий Миддлмисту, что у них приказ от капитана, и не подчиниться ему они не могут. На вопрос "с каких это пор приказ капитана стражи выше приказа младшего короля" бета не нашёл ответа, но сказал, что вынужден будет доложить об этом старшему по званию. Флейтри это удивило и разозлило, но разобраться в ситуации он решил позже. А теперь, когда он стоял перед Вонпайром, мысль "лучше бы я остался в замке" стучалась в виски всё настойчивее и настойчивее. Миддлмист собрался с духом и продолжил: - Я не могу отсиживаться в четырёх стенах, когда в стране бушует эпидемия. Мой долг, как лекаря... Вонпайр моргнул, и его глаза на мгновение затянуло мутной плёнкой. За то короткое время, что им довелось пообщаться, Флейтри успел отметить, что третье веко Леонард показывает, когда удивлён или злится. -Следовать призванию лекаря, конечно, дело благородное... Только вот в чём дело: вас воспитывали, как принца, целителем вы пробыли меньше года, потом сели на трон. Вам не кажется, что вы занимаетесь чем-то не тем? Флейтри недоумевающе уставился на Вонпайра, чувствуя, что тоже начинает раздражаться: - Если это намёк на то, у меня, как у целителя, недостаточно опыта... Я действительно знаю и умею меньше, чем хотел бы, но это не помешало мне дважды спасти жизнь Тайгру. В коридоре на какие-то доли секунды повисла гнетущая тишина, которую нарушало лишь дыхание Леонарда, частое и шумное. А потом мгновенно побледневший Дарак оттеснил в сторону и закрыл собой испуганно ахнувшего эльфа, а Флейтри понял, что чаша чужого терпения только что переполнилась. Вонпайр пытался удержать иллюзию, но стремительно терял контроль и над ней, и над собственными эмоциями. Чёрные штрихи перьев пока покрывали только левую сторону лица и шеи, но их с каждой секундой становилось всё больше. Впечатляющие когти на чешуйчатых птичьих лапах звонко стукнули по каменным плитам. Леонард был в бешенстве. - Жизнь старшему королю вы спасли, не спорю, - процедил Вонпайр, делая шаг вперёд, - А теперь давайте посчитаем, скольких людей вы угробили? Один только ваш просчёт с Вуивром чего стоит. Сотни в землю легли - и всё ради того, чтобы у нашего дорогого младшего короля была возможность успокоить свою совесть и поиграть в сваху! Теперь ваш супруг в Иоланте и полной ложкой хлебает последствия совместно принятых решений. Вам бы задуматься, когда восстание разгорелось, но нет. Вы слышите, что говорят о вас при дворе? Знаете, сколько народу обрадовалось бы, если б на трон сели Илберт и Лиллиан? - Но... - Не нокай, не запрягал! - рявкнул Леонард, - Вы, говорят, на своего предка равняетесь, на Ива? Ну удачи вам в этом начинании, дерзайте. Вот только загвоздка есть: жили-то они с Бернаром, может, и счастливо. Только "долго" у них как-то не задалось. А ведь у тебя и десятой доли того, что было у Ива, нет! Вашего предка, имя которого я ношу, уважал и север и юг. Тебя, горе-правитель, за что уважать? За то, что нищим в Серене подаёшь? Донован хоть в чём-то проявил себя, как король, хоть и дров наломал немерено. Ардель и Дурбор не могли объединить ни Фредерик и Матиас, ни твои отцы, а он мало, что объединил, так ещё и удержать сумел! Ты у нас чем отличился, Флейтри Милосердный? Чтобы править такой страной, мало пяти реформ и красивой трагической истории за плечами. К тебе протянуты сотни, тысячи рук, от тебя ждут решений, которые переворачивают и меняют всё! А твой мирок вертится вокруг несчастных парочек, которые не могут разгрести собственное дерьмо без вмешательства венценосного родича, и серенского госпиталя! - Господин Вонпайр, - попытался вмешаться Дарак, всё ещё белый, как полотно, - Прошу вас, успокойтесь. Вы говорите с королём, проявите хоть немного... - Я говорю с целителем-недоучкой, не лезь! Бывший герцог, заглянув в посветлевшие от ярости глаза Леонарда, счёл за благо внять совету и отойти подальше. - Сколько, говоришь, ты в лекарях проходил? Год? Думаешь, здесь без тебя не обойдутся? Не добавляй целителям проблем, у них и без того их по горло. Если придётся лечить ещё одного самоуверенного кретина, легче никому не станет. А уж если этот кретин - младший король... Ты хоть представляешь, во что превратится страна, если ты сляжешь с полуночной лихорадкой, пока Донован пытается подавить восстание? Да её на куски разорвут! Ты не усидишь на двух стульях. Хочешь чаще бывать в госпитале - отрекайся от трона, - Вонпайр подошёл к Флейтри почти вплотную, заставив того отступить к стене, и продолжил, - Сейчас ты прежде всего король, на тебе ответственности больше, чем на любом из целителей, ты можешь больше любого из целителей! От договора с Вуивром пользы было бы больше, чем от твоего мельтешения в госпитале. Но ты предпочёл тешить своё самолюбие, играя в лекаря. А теперь ты пошёл дальше и собираешься поставить под удар всё Объединённое Королевство. Честное слово, если Тайгр снова допустит промах и сложит голову под Иолантом, а ты сляжешь с полуночной лихорадкой - это никого не удивит. Это будут закономерные последствия ваших решений. Но что будет со страной в отсутствие законного наследника - даже подумать страшно! Ты хоть понимаешь, что не в твоём положении так рисковать, олух? Боги, если лекарь из тебя такой же, как король, то... Флейтри, совершенно разбитый и ошарашенный отповедью, чувствовал себя так, будто его только что с головой окунули в болото. Не то, чтобы такого никто не делал раньше... С тех самых пор, как Миддлмист стал младшим королём, смешать его с грязью пытались многие. Но сейчас всё усугублялось пониманием одной простой истины: Леонард был не так уж и неправ. Он до сих пор ощущал испепеляющий яростный взгляд Вонпайра, видел, какими глазами смотрят на него Дарак и перепуганный до полусмерти эльф. Флейтри казалось, что над ним сгущаются тучи, тёмные и плотные. Осталось только дождаться молнии, которая наконец поразит бестолкового короля. Но вместо молнии грозовые облака неожиданно прорезал тонкий лучик света. Миддлмист готов был поклясться, что если бы в полночь над миром внезапно встало солнце, он бы удивился этому меньше, чем совершенно неожиданному появлению Рейнеке в конце коридора. Риордан шёл рядом, едва поспевая за менестрелям, и судя по тому, что до ушей Миддлмиста доносился негромкий смех, Клайф уже успел найти общий язык с младшим Вонпайром. - Добрый вечер всем, кого ещё не видел! Что тут за шум, что не поделили? - с улыбкой поинтересовался Рейнеке, когда они с мальчиком подошли поближе, - Дарак, сразу хочу предупредить, что мастер здесь, и он будет сильно не в восторге, если... Боги милостивые, Флейтри, сто лет тебя не видел! Когда ты успел постричься, а главное - зачем? Выглядишь, как зельевар-первокурсник. Не то, чтобы тебе не шло, но всё равно как-то непривычно... Флейтри? - менестрель наконец-то понял, что со старым приятелем что-то не то и нахмурился, - На тебе же лица нет, что случилось? Флейтри хотел ответить, сказать, что всё в порядке, но не смог выдавить из себя ни звука. Рейнеке оглянулся вокруг, то ли пытаясь понять, что же всё-таки здесь произошло, то ли желая отыскать обидчика... А потом столкнулся лицом к лицу с Вонпайром. И тут до Миддлмиста наконец дошло, кого же всё это время напоминал ему Леонард. Настолько потрясённым менестреля Флейтри видел только однажды. В тот самый день, когда Уорвин сделал его слугой, едва не убив при этом. Только теперь в широко распахнутых глазах менестреля не было страха - только чистое, неподдельное изумление. Миддлмисту казалось, что он даже не заметил ни чёрных вороньих лап с кривыми когтями, ни перьев. Клайф весь обратился в зрение и молча вглядывался в чужое лицо. Тот же разлёт бровей, те же глаза, те же скулы... Боги, да как же им это раньше в голову не пришло? Миддлмист медленно перевёл взгляд на Вонпайра, застывшего, будто каменное изваяние. Леонард выглядел таким же ошарашенным, как и Рейнеке. Выражение гнева исчезло с бледного лица, уступив место целой гамме совсем иных чувств, от удивления до растерянности. Вонпайр первым шагнул навстречу Клайфу, потерявшему дар речи. Протянул ему руку, хотел что-то сказать. Но не успел. На фоне всего происходящего Флейтри даже не сразу заметил, как из-за угла вышел Уорвин, который негромко обсуждал что-то с одним из жрецов. А когда вампир и его собеседник подошли поближе и Миддлмист наконец обратил внимание на появление вампира, то понял, что сегодняшнему дню ещё есть, чем удивить всех присутствующих. Уорвин замер, будто лис, почуявший гончую. Рейнеке и Леонард синхронно повернули головы в сторону Десмонда. Риордан, впервые в жизни увидевший всамделишного вампира, испуганно ахнул и вцепился в отца. Клайф побледнел, попятился назад, и Флейтри решил, что благоразумнее всего будет последовать примеру менестреля. Таким Уорвина он не видел никогда в жизни, и не был уверен, что когда-нибудь ещё захочет увидеть подобное. Тонкие черты лица Десмонда были искажены чистейшими, неподдельными яростью и ненавистью. Вампир ощерился, подобрался, будто готовился к броску. Взгляд светло-лиловых глаз, злой и полный решимости, был устремлён на Леонарда - Ты никого отсюда не уведёшь, - прорычал Уорвин, стискивая кулаки, - Я не позволю. Если Вонпайра и впечатлил облик разъярённого вампира, то этого впечатления хватило лишь на несколько мгновений. Леонард нахмурился, окончательно стряхивая с себя оцепенение, мягко подтолкнул сына к Дараку и повернулся к Десмонду. Встопорщенные перья делали его похожим скорее на ежа, чем на рассерженную птицу. - Я плевать хотел на ваше позволение. Этих людей здесь быть не должно, - отрезал Вонпайр тоном, не терпящим возражения, - Маррисдель и Дарак пойдут со мной. Его Величество удалится отсюда самостоятельно. Если нет, то мне ничего не останется, кроме как... - Никто и никуда с тобой не пойдёт, - Уорвин оскалился, показывая длинные крепкие клыки. - Боги... Ну ладно. Хорошо, - закатил глаза Вонпайр, - Сами дойдут. Благо, дорогу знают. Правда, Дарака и Маррисделя я, наверное, всё-таки проводил бы. Не то опять заблудятся. - Мне ещё раз повторить? Они останутся. А вот ты проваливай туда, откуда явился, тварь. Флейтри, который окончательно утратил понимание происходящего, не выдержал: - Всех богов ради, да объясните же мне наконец, что здесь творится?! Вопрос так и остался без ответа. Леонард и Уорвин продолжили сверлить друг друга не предвещающими ничего хорошего взглядами, и только Рейнеке беспомощно пожал плечами и попытался воззвать к разуму своего учителя: - Мастер, прошу вас, здесь же ребёнок! Что вы делаете, зачем... Дарак, приобняв за плечи эльфа, подошёл к Вонпайру и настойчиво потянул того за рукав. Руки у него заметно дрожали. Что ни говори, а смелости у него было не отнять. - Господин Вонпайр, пожалуйста, пойдёмте. Вы ведь обещали нас проводить, сами говорили, что уже поздно... - Дарак, чтоб тебя, немедленно отойди от него! - от вопля Десмонда в рамах дрогнули стёкла, - Все, без исключения, немедленно прочь отсюда. - Единственная здравая мысль, которую я услышал за весь вечер, - раздражённо выдохнул Вонпайр. Бета явно терял остатки самообладания. - Мастер, да что вообще происходит?! - Мне самому интересно, Рейнеке. Хотелось бы посмотреть на того, кто решил, что впустить в госпиталь наттравна - хорошая идея. Чёрт подери, да вы только посмотрите на эту тварь, у кого-то ещё остаются сомнения?! Рейнеке ахнул и уставился на Леонарда широко распахнутыми глазами. Флейтри тщетно пытался поверить в то, что всё происходящее - не абсурдный кошмар, и осознать сказанное Уорвином. Он был не самым прилежным студентом, но о наттравнах ему слышать доводилось. Низшие Стражи Чертогов, ревностно охраняющие покой ушедших, проводники, которые помогали душам отыскать дорогу к их последнему пристанищу. Теперь один из наттравнов стоял перед ними во плоти, и Миддлмист, которому за глаза хватило одной демонстрации способностей, понятия не имел, чего ещё можно от него ожидать. Губы Вонпайра изогнулись в кривой ухмылке: - Допустим, ты прав, - Флейтри показалось, что голос беты изменился, став чуть глубже, - Но ничего не меняет. С меня довольно. Ваше величество, марш отсюда, и чтобы я вас больше здесь не видел. Маррисдель, Дарак, ступайте за мной. Поздно уже, а у меня и без того дел невпроворот. Леонард, напрочь игнорируя направленные на него взгляды, подошёл к бывшему герцогу, всё ещё бледному до синевы и протянул к нему руку, будто собирался взять омегу за плечо. Никто даже вскрикнуть не успел. Уорвин молниеносно разорвал расстояние, отделяющее его от Вонпайра, и вцепился наттравну в горло. Всё происходило почти так же, как и в тот день, когда вампир едва не убил Рейнеке. С той лишь разницей, что Леонард с неожиданной силой оторвал Уорвина от себя и отшвырнул в стену. Вонпайр по-птичьи отряхнулся, окропив пол брызгами рубиновой крови, и расправил плечи. На лекарской робе с левой стороны расплывалось огромное ярко-алое пятно, но раны Леонард словно не замечал. Всё его внимание было приковано к вампиру, которому достаточно было всего нескольких секунд, чтобы прийти в себя и снова приготовиться к броску. Риордану, который замер, как вкопанный, хватило одного лишь отцовского взгляда, чтобы мгновенно превратиться в колонка и стрелой взлететь на плечо Дарака. Бывший герцог, справившийся с оцепенением быстрее остальных, без лишних вопросов сунул зверька в дорожную сумку и сгрёб в охапку Маррисделя и Флейтри, увлекая их за собой дальше по коридору. Клайф ещё несколько раз окликнул вампира, но когда понял, что вампир не обращает на него ни малейшего внимания, то вместе со жрецом помчался за помощью. Когда они оказались на безопасном расстоянии, Миддлмист обернулся. Папа как-то рассказывал ему, как Уорвин однажды спас их с Рейнеке от двух низших вампиров. Правда, не говорил, что именно некромант сделал с кровососами. Теперь Флейтри выпала возможность восстановить примерную картину событий. Они дрались как звери. Страшно, отчаянно, пытаясь если не убить друг друга, то изувечить. Миддлмист уже видел, какие выглядят укусы, оставленные Десмондом, но даже предположить не мог, что клыки вампира могут оставить на чужом теле такие жуткие раны. Уорвин кидался на наттравна снова и снова, резко и стремительно, как степная гадюка. Вырывал из тела куски плоти, пытался добраться до горла, стараясь избегать мощных и острых когтей. Один такой пропущенный удар стоил ему нескольких рваных ран и насквозь пробитого плеча - Леонард, несмотря на то, что был ниже и легче Десмонда, в бою не уступал сопернику ни на йоту. В какой-то момент Вонпайру показалось, что птичьих лап-капканов для победы будет недостаточно - и Флейтри увидел, как рукава лекарской робы рвутся, позволяя раскрыться широким чёрным крыльям. Миддлмисту казалось, что по полу катается клубок, состоящий из одних лишь клыков и когтей. Крылья неистово молотили по выщербленным плитам. Во все стороны летели брызги крови, перья и каменное крошево. Вонпайр тщетно пытался отшвырнуть Уорвина лапами и взлететь, но ему катастрофически не хватало места, да и вампир, которому полноценная атака с воздуха не сулила ничего хорошего, сделал всё, чтобы помешать своему противнику. Удар левого крыла практически впечатал Уорвина в стену, но своей цели Десмонд добился - правое безжизненно повисло. В коридоре в скором времени собралась целая толпа жрецов и выздоравливающих пациентов, которых привлёк шум. Коридор наполнился множеством голосов, встревоженных, возмущённых, напуганных, но как прекратить драку не знал никто. Самоубийц, желающих лезть в бой двух тёмных тварей, не было, и все прекрасно это понимали. Даже капитан личной королевской гвардии, неожиданно явившийся в храм вместе с небольшой группой солдат не стал рисковать. И тут совершенно неожиданно прямо в рычащий клубок ударила молния, заставив его мгновенно распасться и расшвыряв противников в стороны. Вардена Далласа не зря считали одним из самых выдающихся боевых магов Объединённого королевства. Они собирались было сцепиться снова, но их сумели удержать подоспевшие на помощь старшие жрецы. К счастью, и Уорвин, и Леонард были слишком потрёпаны, чтобы продолжать драку, да и силы у них были уже на исходе. - Мастер, да успокойтесь же всех богов ради! - Рейнеке, растрёпанный и запыхавшийся, при виде последствий драки стал белее мела, впрочем, Флейтри и самого мутило, - Вас дома муж и сын дожидаются, а вы... - Пап, хватит, - робко попросил Риордан. Мальчик уже успел выбраться из сумки и принять человеческий облик, и теперь изо всех сил вцепился в здоровую руку отца. - Папа? - изумлённо переспросил Уорвин, глядя то на Вонпайра, то на прижавшегося к нему маленького альфу. Леонард только сплюнул в сторону кровь и раздражённо кивнул. - Вы что здесь устроили?! - в голосе одного из старших жрецов, пожилого лесного эльфа с рваным ухом, ясно слышались гневные нотки, - Сцепиться в храме, прямо под дверью госпиталя... И это уже не говоря о том, что вас двоих не остановило присутствие короля и маленького ребёнка! - Вы впустили сюда наттравна, и я не мог... - Мэтр Десмонд, даже если бы сюда явился лично Валгорн, это не дало бы вам право вести себя так, как взбредёт в голову! Я прекрасно знаю, кто Леонард такой, и поверьте, если мы доверили ему заботу о больных - у нас были на то причины. Вам, Уорвин, больше пяти веков, вы требуете от своих студентов порядка, потому что от этого зависит их жизнь, а сами? Раз вам плевать на правила, то подумайте о своём супруге и ребёнке! Вонпайр, к вам это тоже относится! - Я защищался. - Судя по результатам вашей самообороны, вы собирались обрушить на голову мэтра Уорвина потолок, чтоб уж совсем наверняка! Вы заставляете пациентов соблюдать режим, требуете, чтобы посетители неукоснительно следовали правилам, а для вас, я так понимаю, законы не писаны? Да как же вам не стыдно, на глазах у сына... Нет, это просто немыслимо! Вы только посмотрите, что вы здесь натворили, - эльф широким жестом указал на коридор, который изрядно пострадал в ходе битвы, - Нет, это ни в коем случае нельзя оставлять просто так... Ваше Величество, я прошу Вас о справедливом наказании! Вонпайр и Десмонд пристыженно молчали. Флейтри осторожно вышел вперёд, стараясь не смотреть на участников драки. Его всё ещё подташнивало, а раны, хоть уже и начали понемногу затягиваться, всё равно выглядели довольно жутко. Произошедшее нельзя было оставлять просто так. Пусть даже Уорвин был отцом его брата, а Леонард потусторонней сущностью, за устроенную в храме драку должно последовать наказание. Такое же, как и для всех. Раз ожидаете от короля справедливых решений - будет вам справедливое решение. - Окажите обоим помощь и отправьте в тюрьму. На средний ярус, там защита от магии, - выдохнул Миддлмист после минутного раздумья, - Если научатся вести себя прилично, то через неделю освободите. Если нет - пусть сидят до тех пор, пока не придут к правильным выводам. Он даже зажмурился на мгновение, ожидая, что окна снова облепят сотни маленьких птичьих тел, но ничего не произошло. И Уорвин, и Леонард были мрачнее тучи, но покорно подпустили к себе солдат. Вампир даже с облегчением опёрся на плечо одного из них. Риордан продолжал держать отца за руку, беспомощно и затравленно оглядываясь по сторонам. Силой отрывать его от родителя стражники не решались, но Вонпайр о чём-то шепнул сыну, и тот отпустил. Рейнеке сразу же взял мальчишку под своё крыло и клятвенно обещал за ним присмотреть. Флейтри молча наблюдал за тем, как Десмонда и Вонпайра провожают в лазарет, когда к нему подошёл капитан стражи. - Заранее прошу простить меня за беспокойство, Ваше Величество, - альфа почтительно склонил голову, - Но я должен сопроводить Вас обратно в замок. Приказ старшего короля. Вы не должны здесь находиться, это... - мужчина оглянулся через плечо на пострадавший в схватке коридор, - Может быть опасно. Он явно имел в виду совсем не это, но Миддлмист понял, о какой опасности говорит стражник. То, что произошло здесь минуту назад, для многих стало неприятным сюрпризом, но о риске заразиться было известно давно. И Тайгр за прошедшие четыре года успел узнать Флейтри достаточно хорошо, чтобы заранее отдать приказ и позаботиться о муже за него самого. - Да, капитан Файрвуд, - медленно кивнул Миддлмист, понимая, что сразу после возвращения Донована им предстоит серьёзный разговор. Впрочем, он был готов ко всему. Лишь бы Тайгр вернулся. И только спустя две недели до Флейтри, которого совершенно измучили приступы утренней тошноты, наконец дошло, о каком именно положении говорил ему Вонпайр.