Middlemist camellia

Если бы еще пару месяцев назад кто-то сказал Маррисдрелю Лину, что он найдет своего альфу и сам будет добиваться его внимания, он бы лишь горько рассмеялся от такого предположения. Все его влечение напрочь отбивали те ужасные воспоминания о насилии, прочно укоренившиеся в подсознании. Альфы ужасны. Исключения составляли лишь его братья и отец, от которых омега никогда не видел зла, но, даже так, все равно чувствовал себя не в своей тарелке, если рядом не было кого-то из омег. И почти громом среди ясного неба прозвучало откровение Морати о том, какого омегу он выбрал себе в спутники. Но принять это оказалось легче, чем собственное бессилие. Партнер брата выглядел ужасным словно лишь на словах, и Марри чувствовал, что они с Морати меняют друг друга, видел живой интерес и их глазах и крепкие нити, связавшие их души. Все встало на свои места, когда Марри узнал от родителей, что брат в письме просил их благословения на свадьбу и сам всей душой желал им счастья, пока в дом не пришло страшное известие о том, что Морати болен и находится в лазарете с полуночной лихорадкой. Стало вовсе не до свадьбы и Марри решил поехать в город, чтобы поухаживать за братом: насколько он знал, Дарака за ворота Серенской академии выпускали редко и крайне неохотно. Тогда были последние дни, когда его собственные мысли принадлежали лишь ему одному. Хоть от его родной деревни, где он жил с родителями, было не так уж и далеко до города, начавшийся ночью снегопад, такой редкий в окрестностях теплого Серена, уже к утру осел, оставив после себя раскисшую дорогу, и омега, рассчитывавший приехать в город к обеду, добрался к воротам храма уже в сумерках. Хорошо еще не заблудился: городские улочки подсвечивались фонарями на высоких столбах, да и сам народ не спешил расходиться, как было принято у деревенских. А еще он вовсе не привык к отполированным до зеркального блеска каменным ступеням, на которых к ночи схватилась ледяная корка, на которой он, обладая фантастической неуклюжестью, поскользнулся и с негромким вскриком завалился назад. Вот только пересчитать головой уже пройденные ступеньки не успел, так как его под локоть подхватила крепкая и очень крупная ладонь альфы. Альфы, которого как мог поклясться Марри, не было и в помине рядом с храмом. - Вы не пострадали? Я слышал, как вы вскрикнули, - омега машинально вскинул голову, чтобы посмотреть на своего спасителя и очень смутился, ведь для того, чтобы его рассмотреть, пришлось запрокинуть голову назад, а случайному спасителю сильно наклониться вперед, так как макушка Маррисдреля едва доходила ему до груди. - Я не уверен... - Марри попытался встать на обе ноги, но короткая резкая боль в лодыжке прошила тело до затылка и омега чуть снова не осел на землю. - Понял. Держитесь за мою шею, тут до лекарей рукой подать, пусть осмотрят, - альфа с легкостью, как пушинку, подхватил на руки испуганно сжавшегося парня и широким размашистым шагом направился куда-то вглубь храма. Марри в его руках сжался и мелко дрожал, не понимая, от боли или от того, что находился на совершенно неизведанной территории в руках незнакомца. Впрочем, тот совсем не походил на бандита, насколько мог заметить Маррисдрель, когда ненадолго отрывался от широкой груди, скорее наоборот, на сказочного принца, только несколько осунувшегося, в груди которого булькал тщательно сдерживаемый кашель. Память услужливо подкинула ему воспоминание, которое на несколько пикантных ночей поселилось у только вернувшегося из города омеги. Он никому не сказал, но часто возвращался мыслями в раннее утро, когда наблюдал в окно за тренировкой, когда этот мужчина гонял своих студентов по свежей росе. И как только умудрился сам захворать? - У вас здесь родственник? - альфа тем временем продолжал говорить, заметив неловкое молчание своего спутника, - Я давно здесь нахожусь, может помогу найти его? - М-морати. Морати Лин, г-господин, я его б-брат, - Марри чуть поморщился, но поделать с волнением и следующим за ним заиканием ничего не мог. Дома такого почти не случалось, но в чужой обстановке или с незнакомыми людьми он с трудом мог совладать с собственным голосом и предпочитал молчать, чтобы не выглядеть ущербным. Впрочем, эльфу, несущему его, было не так важно его заикание. - Знаю-знаю, провожу. Вот, пришли. Почтеннейшие, осмотрите, богов ради, ногу страдальца, он на ступеньках поскользнулся, - Варден несильно толкнул дверь лекарской носком сапога и внес пострадавшего омегу в комнату. На него тут же накинулись с упреками за нарушение постельного режима, но эльф только беззлобно посмеивался, усаживая совершенно смущенного таким выговором Марри на кушетку. - И вообще, если бы я не вышел проветриться, я бы не смог подцепить такого милого юношу и он так бы и мерз на пороге храма. Разве я мог такое допустить? Марри почувствовал, как от этой ничего не значащей шуточки сердце пропустило удар и гулко ухнуло куда-то в живот, обосновавшись в самом низу тревожным комочком. Руки же сами потянулись закрыть стремительно пунцовеющее лицо, и дальнейший разговор он едва слышал, оглушенный шумом крови в ушах, в то время как его пострадавшей ногой занимались лекари. Когда с наложением повязки было закончено и лекари дали разрешение на короткую встречу с Морати, Варден снова поднял омегу на руки, чтобы помочь ему дойти. - Я бы и сам мог... - Совершенно в этом не сомневаюсь. Но вам все еще больно и я все равно иду в ту же сторону, так почему бы и нет? - альфа чуть пожал плечами, - Тем более, что здесь в любом случае больше нечем заняться. Или вам неприятно? Наверно, надо было сразу уточнить, - эльф чуть понизил тон, и из голоса пропала та легкость и живость, с которой он всегда говорил - теперь он звучал обеспокоенно, - Я отвык от общества омег и вы кажетесь очень зажатым. Простите, если обидел, и потерпите еще чуточку, мы почти пришли. Марри поднял голову, увидел чуть опущенные кончики длинных, острых ушей, куда более вытянутых, чем у него самого, и несильно сжал рубашку на груди нечаянного спасителя: - Что вы... С-совсем не о-обидели. Я просто тоже не п-привык, что м-меня несут на руках. В-волнуюсь. Варден улыбнулся ему уголками губ и внес омегу в палату, направляясь к ширме, за которой уже угадывались два силуэта. Сегодня у Морати было много гостей.

***

С тех самых пор Марри начало казаться, что боги не только его брата начали испытывать, но и его самого. Об храмовом госпитале начали ходить разные слухи, правдивые и не очень, но юноша до последнего им не верил, считая городскими байками. Разве ж могут люди принимать звериный облик? О том, что лучше: обличие зверя или звериная душа, Маррисдрель предпочитал не задумываться, ровно до того момента, как сам не угодил в ловко расставленную кошачью ловушку. Это случилось спустя несколько недель после того, как Марри приехал в столицу. Полуночная лихорадка к тому времени затихла, покорившаяся умелым рукам лекарей, стала не более страшной, чем простуда, поэтому за себя он не особенно тревожился. А вот за брата... Морати выздоравливал куда медленнее своих товарищей по несчастью. Стоило только одной хвори выпустить альфу из своих чудовищных когтей, как в истерзанную кашлем грудь тотчас запустила ядовитое жало другая. Маррисдель и раньше замечал, что полтора года в рудниках не прошли для брата бесследно, но полуночная лихорадка лишила и без того ослабленный организм возможности противостоять принесённому из пыльных шахт недугу. Больше всего на свете он боялся, что Мори умрёт. Ходил хвостом за лекарями, умоляя их о помощи, без конца расспрашивал Дарака о том, как брат себя чувствует - опального бывшего герцога в храмовый госпиталь стали пускать чаще. В конце-концов Марри, единственному изо всех Линов, было дозволено помогать целителям, чему молодой эльф несказанно обрадовался. К своим обязанностям он подошёл со всей ответственностью, делал всё, что мог - лишь бы ему позволили побыть с братом подольше. Они с Дараком очень сдружились, пока Морати хворал. Бывший герцог уговорил мэтра Лавеллана выделить Маррисделю свободную комнату неподалёку от его собственной, и к радости обоих, глава Академии согласился. Юноше даже предлагали переехать к будущему зятю, но стеснять беременного омегу ему было очень неловко. Младший Лин вообще робел поначалу. Даже в общую столовую не выходил - боялся. А потом Дарак, который совсем отчаялся убедить своего будущего деверя в том, что в Академии его никто даже не подумает обидеть, познакомил эльфа с Рейнеке. И хотя к бетам юноша тоже относился с подозрением и опаской, живой и весёлый нрав помощника некроманта ("Я менестрель в первую очередь!" - твердил Клайф) его покорил. Поначалу он испугался нового знакомого не меньше, чем стражников в свой первый визит в Серен. Молодой бета был до боли похож на того жуткого лекаря из госпиталя, да вдобавок ещё и насквозь пропах альфой. Марри изо всех сил старался не смотреть на его шрамы: хорошо залеченный след от укуса на шее, клеймо под правой ключицей и... о, боги, яркую метку на загривке, оставленную зубами того же самого мужчины, чей запах Рейнеке носил. Но шрамы Клайфа не смущали вовсе, а отметиной альфы он, похоже, и вовсе гордился. Маррисдель замечал, как бета украдкой трогает её кончиками пальцев, гладит чёткий контур. И при этом улыбается. Юноша даже признаться себе боялся в том, что ему хочется хоть с кем-то поговорить. Спросить: можно ли быть с альфой и при этом чувствовать себя любимым и защищённым? Можно ли не искать спасения от жёстких мозолистых рук, но искать покоя в каждом объятии? Он видел как перед каждой встречей с Морати расцветает Дарак, видел, как Рейнеке радуется каждому письму, и понимал - можно. Но подойти к будущему зятю Маррисдель стеснялся, а на то, чтобы первым начать разговор с Клайфом, у молодого эльфа попросту не хватало духа. Зато у менестреля его было хоть отбавляй. Спустя две недели после знакомства с неугомонным бетой юноша к своему немалому удивлению обнаружил, что может спокойно выходить в общую столовую один, без сопровождения, а мысль о встрече с незнакомыми альфами уже не вызывала у Маррисделя такого ужаса, как прежде. Как-то раз у него даже получилось набраться храбрости и подойти к стражнику, чтобы спросить дорогу. Тот терпеливо выслушал, хотя Марри из-за волнения и заикался сильнее обычного, и в помощи не отказал. Рейнеке с Дараком тем же вечером устроили для смущённого донельзя Марри маленький праздник. "В честь победы над страхом" - пояснил ему Клайф. И неожиданно предложил такое, от чего у Маррисделя сердце ухнуло в пятки. Его хотели познакомить с "очень обаятельным альфой". Обомлевший эльф не знал, какое выражение лица у него было в тот момент, но Дарака оно явно встревожило. Правда, стоило только менестрелю шепнуть ему на ухо несколько слов, как омега заулыбался и попросил не откладывать. Когда "очень обаятельный альфа" переступил порог его комнаты, Марри тоже не удержался от улыбки. Маленький Риордан, которого он нередко замечал рядом с Рейнеке в последние дни подошёл ко встрече со всей серьёзностью и торжественностью, на которую только был способен ребёнок его возраста. Даже цветы принёс. Похожие Маррисдель видел на одном из подоконников, но старания оценил. Правда, в самом начале встречи мальчик здорово растерялся, хотя было видно - даже речь подготовил. Бояться альфу, которому едва исполнилось семь, да ещё и смущенного донельзя, было глупо, и Лин, собравшись с духом, начал разговор первым. Клайф всегда знал, что делал. Риордан действительно оказался славным. Стоило только ему немного освоиться, как Лин обнаружил, что общаться с маленьким собеседником ему удивительно легко. На его недостаток мальчик никакого внимания не обращал, а общих тем для разговора несмотря на разницу в возрасте нашлось немало. Семья и друзья были одними из множества, но, безусловно, важнейшими. Марри ничуть не удивило то, что мальчик успел подружиться с братом и другими пациентами, ожидавшими выздоровления в лазарете. Маленький альфа даже жуткого некроманта называл "дядей Уорвином" и говорил о нём, как о хорошем знакомом. И это при том, что впервые побеседовал с ним в городской тюрьме. Он с огромным удовольствием рассказывал обо всём на свете: о погоде, об играх, о том, как выполняет мелкие поручения преподавателей в Академии и помогает в храмовом госпитале жрецам и пациентам. Последнее, кажется, нравилось ему больше всего. Эльф тоже рассказал новому знакомому о своей семье. Он ужасно соскучился по родителям, по Эйвару, всей душой переживал за Мори и с нетерпением ждал того дня, когда брату наконец разрешат покинуть госпиталь. По всему выходило, что это должно случиться совсем скоро : он чувствовал себя намного лучше. И поэтому когда Риордан заговорщицким тоном шепнул ему на ухо, что Морати не только вернётся домой на следующей неделе, но и больше не будет мучиться от рудничной болезни, Марри был вне себя от радости. У мальчика же в отличие от Лина не было никого, кроме приёмного отца, который стал для него центром мира. И он говорил о нём с такой искренней гордостью и обожанием, что Маррисделю с трудом верилось в то, что заботливый, любящий родитель и потусторонняя тварь, разгромившая коридор храма - одно лицо. Рейнеке маленький альфа почему-то называл братцем. Видимо, успел здорово привязаться, пока тот за ним присматривал. А присматривал за ним менестрель с тех самых пор, как старшего Вонпайра вместе с мэтром Десмондом отправили в городскую тюрьму за безобразную драку. Риордан зачем-то заверил эльфа, что король добрый, поэтому это совсем ненадолго и с ними всё будет хорошо. А ещё доверительно сообщил, что в последнее время братец Рейнеке очень занят, ведь теперь ему нужно выполнять кое-какие обязанности своего наставника. И по этой причине шефство над маленьким альфой брали то жрецы, то преподаватели. Мальчик обо всех отзывался очень тепло, но особенно выделял мэтра Лавеллана... и мэтра Далласа. Причины восхищения главой Серенской Академии в пояснении не нуждались - Марри и сам был многим ему обязан. Но вот преподаватель боевой магии... Эльф собрался с духом и, всей душой надеясь, что у него не полыхают щёки и кончики ушей, всё же уточнил, почему Риордану так нравится общаться с мэтром Далласом. Ответ незамедлительно дал омеге ощутить, как румянец красит его до самых кончиков ногтей: - Он иногда сажает меня к себе на плечи, и мы играем в пустынного рыцаря на ездовом коте. Я тогда рукой могу до самого потолка достать, представляешь? А ещё мэтр Даллас умеет делать всякие здоровские штуки с магией и мечами. Он мне даже как-то раз дал зачарованную саблю подержать. А на тренировочной площадке... Он такой большой и сильный, что просто ух! Папа ещё говорит, что он хороший фехтовальщик... Я вообще думаю, что точно мог бы чему-нибудь у него поучиться, я ведь тоже альфа. Только мне до мэтра Вардена расти и расти ещё... Но я обязательно вырасту таким же большим! А ещё он обещал показать мне свой секрет, когда я показал ему свой. Папа, правда, услышал, и почему-то пригрозил сделать из мэтра Вардена блохастый коврик, если он это сделает... Но я-то точно знаю, никаких блох у него нету! И что за секрет такой... Вот бы узнать теперь, а? Случай узнать секреты, хранимые мэтром Варденом, представился им обоим достаточно скоро.

***

Выздоровление Морати они собирались отпраздновать в тесном кругу родных и друзей. Дараку даже дали разрешение выбраться на рынок, чтобы купить кое-какую провизию. Конечно, в сопровождении жениха и одного из будущих свёкров, но тем не менее. Для бывшего герцога, которому позволялось бывать только в храме и в Академии, это уже было целым событием. Марри же решил приготовить угощение для всех, кто в трудные моменты был рядом. Выпечка ему удавалась всегда, особенно традиционные булочки с малиновым вареньем и пряностями. Приготовить их пришлось немало, но эльфу такая работа была только в радость. Эти люди помогали брату, помогали Дараку и их ещё не родившемуся ребёнку, помогали самому Маррисделю, и молодой эльф очень хотел хоть как-то их отблагодарить. Правда, разносить булочки в одиночку было немного страшно, но Лин всё же взял себя в руки, подхватил корзинку, накрытую полотенцем, и вышел в город. Большую часть выпечки омега оставил в храме. В этот раз он поднимался со всей осторожностью, хотя лёд счистили, а злополучные ступеньки присыпали песком. Нога болела уже не так сильно, но о неудачном падении забыть не позволяла, и крутой лестницы Марри немного побаивался. К счастью, прямо у входа его встретили двое младших жрецов-омег. Они и проводили его, и помогли донести тяжёлую корзину. Из храма эльф вышел с горящими от смущения ушами и щеками. Не было никого, кто не похвалил бы булочки, казалось, даже статуи богов улыбнулись, когда он положил несколько штук на алтарь. Правда, с некоторыми жрецами и целителями повидаться не удалось, но угощения им обещали передать. Здорово "похудевшая" корзинка теперь уже не так оттягивала руки, и в Академию Маррисдель почти бежал. Нужно было зайти к Лавеллану, найти Рейнеке и, может быть, Вонпайров, раз уж в храме он их не застал. А ещё эльф хотел отыскать мэтра Далласа и поблагодарить за помощь и его тоже, хотя от этой мысли у него перехватывало дыхание. Дорогу как раз можно было срезать через тренировочную площадку, где маги обычно отрабатывали боевые заклинание, и Марри после недолгих раздумий направился туда. Он узнал нескольких студентов из группы Вардена, но самого преподавателя нигде не было видно. Эльф уже собирался идти дальше, как вдруг услышал шорох, доносящийся из кустов можжевельника неподалёку. Источником звука оказался маленький светло-рыжий зверёк, напоминающий одновременно и хорька, и пушистого домашнего котёнка. Марри был уверен, что уже встречал такого раньше, но не мог вспомнить ни места, где видел похожее животное, ни того, как оно правильно называется. Зверёк оторвался от сбора подмороженных ягод и уселся столбиком, любопытно шевеля пышными усами и глядя на эльфа глазками-бусинками. А затем радостно пискнул и побежал к Маррисделю, будто к старому знакомому. Омега даже не успел решить, бешеный он или просто ручной. Зато успел заметить мелькнувшую за деревом серебристую тень, а в следующий нечто огромное пронеслось прямо над его головой. Существо одним длинным и мощным прыжком преодолело отделявшее его от добычи солидное расстояние и мгновенно настигло рыжего зверька. Перед оторопевшим Маррисделем стоял огромный, превосходящий в размерах его самого снежный леопард. Истошно верещащую добычу он мягко прижал к заснеженной тропинке гигантской лапой, и теперь внимательно смотрел на онемевшего эльфа пронзительно голубыми глазами. Будто прикидывал, не лучше ли ему сперва заняться тем, кто посытнее. Студенты-маги что-то кричали омеге, но он ничего не слышал. Наверное, нужно было бежать, звать на помощь, может быть, даже попытаться напугать зверя, но тело напрочь отказывалось повиноваться, скованное первобытным ужасом. Марри мог только завороженно наблюдать. Зверь тем временем обнюхал свою добычу, переступил с лапы на лапу, освобождая бешено извивающееся рыжее тельце... И попятился, когда маленькая жертва превратилась во взъерошенного ребёнка, в котором Маррисдель с изумлением узнал Риордана. Маленький альфа испуганно озирался по сторонам, ища пути к отступлению, но когда заметил неподалёку Марри... - Папа! Голос мальчика был не громче шёпота, но судя по тому, как забеспокоились сонные вороны и сороки, до этого спокойно сидящие на ветках, тот, кто должен был услышать, услышал. Крупный ворон вынырнул будто из пустоты. Птица с хриплым воинственным воплем спикировала откуда-то сверху прямо на морду зверя, целясь ему в глаза крепким клювом и страшными кривыми когтями. Прошло добрых пять минут прежде, чем леопард наконец сумел оторвать от себя разъярённого соперника. Серебристую шерсть уже успели окрасить алые капли, но следующий, куда более страшный удар птичьей лапы мог бы лишить его зрения, не если бы хищник не успел отпрянуть в сторону. Марри, с трудом пересилив себя, метнулся к сидящему на тропинке Риордану, сгрёб его в охапку и вместе с мальчиком бросился к магам, спешащим им на помощь. Обеспокоенные голоса доносились до напуганного омеги, как сквозь толстое одеяло, мир перед глазами дробился на части. Маррисдель передал младшего Вонпайра кому-то из подоспевших студентов, на секунду смежил веки... В себя эльф пришёл на скамье, накрытой мягким плащом. Чьи-то горячие пальцы расшнуровывали воротник его рубашки. Ещё кто-то невесомо касался его щеки прохладной ладонью. Марри попробовал сесть, пытаясь сфокусироваться: - Ч-что случилось? М-мальчик... Он в п-поряд... - омега осёкся, увидев, что встать со скамьи ему не позволяют именно руки старшего Вонпайра, младший помогает отцу приводить Лина в чувство, а прямо над ним склонилось обеспокоенное лицо мэтра Далласа. Над правой бровью, на лбу, на щеке у мага сочились кровью несколько глубоких царапин. - К-кто вас... т-так? Варден фыркнул и помог Маррисделю сесть, позволяя опереться на своё плечо: - Скажем так, произошло небольшое недоразумение, которое идеально вписалось в мой факультатив... - Этот сукин сын попытался сожрать моего сына, - перебил Вонпайр. Он был в своём настоящем облике, без иллюзии, встопорщенный, как ёж, и, как ни старался, не мог унять мелкую дрожь. - Пап, ну он же не знал... - Вот поэтому я говорил тебе не заходить на тренировочную площадку, пока идут занятия! А если бы я... - Ты бы успел. И я бы не причинил ему вреда. Даже если бы это был настоящий детёныш колонка, а не маленький, но очень талантливый оборотень, - Варден потрепал мальчика по волосам, - Но на тренировочную площадку и правда во время занятий лучше не заходить. - П-получается, что вы....об-боротни? В-все? - Получается так, - кивнул Даллас, - Простите, что напугал до полусмерти. - Так вот какой у вас секрет, оказывается! - Риордана открытие привело в восторг. - Ну, не то, чтобы секрет... Что ж, сегодняшний факультатив оказался очень зрелищным. Когда ещё я покажу студентам, насколько опасно быть оборотнем, и почему не стоит недооценивать противника, даже если он размером с курицу. Вонпайр сердито фыркнул и вновь склонился над Марри: - Ты как? Голова кружится? -Н-нет... Вроде н-нет... П-постойте, я же искал в-вас! К-корзина... - Да вот же она, Марри, рядом со скамейкой! - Риордан с трудом взгромоздил корзину на скамью прямо у ног эльфа. Маррисдель благодарно кивнул и достал несколько булочек, завёрнутых в полотенце: - В-вот... Э-это в-вам. В-вам всем. С-спасибо за то, что п-помогали мне и б-брату. Без вас мы бы п-пропали... П-приходите на праздник в-вечером... Риордан с радостью принял угощение и тут же ответил Маррисделю крепкими объятиями. Леонард выглядел неожиданно смущённым. Зато мэтр Даллас, казалось, был доволен едва ли не больше мальчика, хотя и не показывал этого. Окончательно убедившись, что с омегой всё в порядке, Вонпайры вместе направились в сторону теплиц, напоследок ещё раз поблагодарив Лина за угощение и пообещав заглянуть. Варден оставался с Марри до тех пор, пока тот не почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы твёрдо стоять на ногах без угрозы снова свалиться в обморок. А потом предложил проводить до лаборатории, где сейчас должен был быть Рейнеке. Маррисдель не знал, что заставило его согласиться на предложение, которое раньше могло бы напугать его куда сильнее, чем снежный леопард. Может быть, такую смелость он нашёл в себе благодаря разговору с Риорданом, когда понял, что не все альфы ужасны. А может, так на него подействовал голос Далласа, тихий и низкий, похожий одновременно на басовитое урчание и на рокот моря. Идти под руку с самым настоящим альфой, да ещё с таким, было очень неловко, но Марри продолжал семенить рядом, держась за чужой локоть. То, что корзинку с оставшимися булочками тоже нёс Варден, Маррисдель заметил у самых дверей Академии: - Д-давайте я п-понесу. Вам и так д-досталось, - Марри задрал голову, с беспокойством глядя на покрытого царапинами мага, - С-с-сильно болит? - Что болит? - не понял Даллас, - А, вы об этом. Ерунда, не стоящая внимания. Марри только покачал головой. Царапины до сих пор сочились сукровицей и явно нуждались в обработке. К счастью, в корзинке помимо снеди лежали небольшая фляга с водой и чистое полотенце. Он снова почувствовал, что сердце колотится где-то в горле, а щёки заливает непрошенный румянец. Но пересилил себя и тихонько потянул рослого альфу за рукав. - П-промыть всё равно н-нужно. П-п-пожалуйста. Даллас не стал спорить. Просто опустился на ближайшую скамью и подставил исполосованное птичьими когтями лицо чужим рукам, заодно предоставив Лину возможность лучше видеть его черты. И Марри не мог не признать, что ему нравится смотреть на Вардена. Причём именно так, как смотрят омеги, выбирая себе пару. Вместе они дошли до самых дверей лаборатории. Мэтр Даллас тепло попрощался с ним, поблагодарил за заботу и угощение, но прежде, чем уйти дальше по коридору, аккуратно взял его за руку и невесомо коснулся её губами. Марри не меньше минуты оторопело смотрел ему в спину, а когда сумел сбросить оцепенение, то с удивлением обнаружил, что неожиданный жест альфы не вызвал у него ни страха, ни отвращения. Зато в груди поселилось что-то иное. Что-то, что заставило молодого эльфа улыбнуться и лёгкой тенью проскользнуть в лабораторию, не ощущая веса корзины в руках. Кажется, ему всё же удастся оставить страхи в прошлом.