Middlemist camellia

Спустя две недели после того, как отгорел погребальный костёр прежнего властителя Арделя, короля Аластора, в замок, некогда принадлежавший Миддлмистам, приехала чета Донован, чтобы поздравить сына с победой. Отец приобнял альфу, приветствуя: - Я не зря передал тебе корону, Тайгр. О тебе непременно будут слагать баллады и легенды, как о достойном правителе нового королевства. Молодой король почувствовал, что его прямо переполняет гордость. От отца, в своё время прошедшего сотни боёв и одержавшего не одну победу, непросто было добиться похвалы. Зато папа, всегда напоминавший Тайгру юркого горностая, был на ласковые слова невероятно щедр, а теперь и вовсе не знал, с чего начать. Но быстро нашёл решение и, махнув рукой, стиснул сына в объятьях, насколько хватило сил. Разумеется, на похвалах дело не окончилось. Тайгр собирался просить у родителей совета о том, что ему делать в дальнейшем. Какие реформы следовало провести в новом королевстве, только начавшем оправляться от войны, как лучше усмирить недовольных захватом власти южан, что делать с племенами кочевников на севере Арделя... А ещё альфе жизненно необходимо было узнать, как же исправить последствия зверства, совершённого им над хрупким принцем-омегой. Но спросить об этом напрямую Тайгр не решался. Повод задать этот вопрос ему подал папа, как всегда крайне интересующийся тем, кто же станет его зятем: - А где же Риан? Мы бы хотели потолковать с ним о заключении брачного союза, да, Фредерик? Поговаривают, мальчик у него чудо, как красив... - Матиас прав, Тайгр. Принц Флейтри будет лучшей для тебя парой, и этот союз принесёт выгоду и Северу, и Югу. К тому же, народ успокоится, увидев, что семьи Миддлмистов и Донованов мирно делят трон и готовятся явить миру наследников. - Он не станет мне супругом, отец. - едва слышно проговорил Тайгр, опустив взгляд. - Не только мне, но и никому из живущих. Я приказал сослать Миддлмистов в Нордрайн, перед этим показав младшему его место, лишив его чести и вырезав на теле клеймо, показывающее, кем считает его народ Севера. От лица Матиаса мгновенно отхлынула кровь: - Ты... что сделал? - папа поднялся с кресла, заставив Тайгра отшатнуться от неожиданности. - Ты хочешь сказать, что... Что за клеймо ты вырезал на его коже? Отвечай, когда тебя спрашивают! - разъярённый омега уже занёс руку, чтобы отвесить сыну пощёчину, но его вовремя удержал Фредерик: - Матиас, держи себя в руках. Что до тебя, Тайгр... Ответь, что за знак ты оставил на теле принца? - Клеймо шлюхи, отец... Но кем он является после того, как его не по разу взял каждый из пировавших со мной воинов? - несмело возразил Тайгр, с каждым произнесённым звуком всё больше и больше убеждаясь в собственной неправоте и ужасе содеянного. - И ты был первым, верно? - невесело усмехнулся Фредерик, явно разочарованный поведением сына. - А был ли он невинен до того, как ты над ним надругался. Тайгр коротко кивнул, подавив судорожный вздох. - Ну что ж, уж коли ты сам заварил эту кашу, тебе её и расхлёбывать. Сегодня же велишь отыскать ладного лекаря и послать в Нордрайн следом, а как только придут вести о том, что принц идёт на поправку, сделаешь всё, чтобы установить хотя бы худой мир с Миддлмистами. На трон рядом с тобой сядет Флейтри, и никто более. Тайгр снова отстранённо кивнул, размышляя о невозможности выполнения пожелания отца. Беда была в том, что он сам уже не хотел видеть рядом с собой никого, кроме принца-южанина, которого сам же и растоптал.

***

Раны юного омеги мало-помалу заживали, затягивались, кое-где покрываясь розовой кожей, где-то - обещаясь превратиться в рубцы, но Флейтри, к огромному облегчению Риана, придавал увечьям небольшое значение. Юноша уже пробовал садиться сам, опираясь на отца или стены. Большую часть времени омега всё ещё проводил в полудрёме, но когда не спал, мог часами смотреть в окно дормеза, вслушиваясь в ласковый голос папы и наблюдая за проплывающими пейзажами. До того, как была пересечена граница Арделя, каждый раз, когда они останавливались на привал, Риан на руках выносил сына из дормеза, чтобы Флейтри мог подышать свежим воздухом и погреться на солнышке. Но чем дальше они вступали на земли Дурбора, тем холоднее становилось, и тем реже старший Миддлмист устраивал для сына вот такие подобия прогулок, опасаясь за его здоровье. Но Флейтри, прежде никогда не видевший снега, всё же упросил папу показать ему вблизи, как выглядит зимний лес. Омега с детским неподдельным удивлением трогал кончиками пальцев кристаллики льда, а Риан с величайшим трудом сдерживал слёзы и благодарил богов за то, что те сохранили в его сыне что-то светлое и не уничтоженное жестокими руками чужаков. Именно тогда Флейтри, тайком выбравшись из дормеза, попытался сделать несколько шагов, но, не удержав равновесие, рухнул в снег. Риан тогда чуть не поседел. Он долго поил сына отварами, снимающими боль и предупреждающими лихорадку, благо, всё обошлось. Разве что покалеченная нога, потревоженная внезапной прогулкой, ещё некоторое время жестоко болела - ему приходилось давать сыну маковый отвар и баюкать, как ребёнка, чтобы тот мог хоть ненадолго заснуть. Но вскоре и это прошло. К тому времени, как вдалеке показались башни Нордрейна, Флейтри уже успел немного оправиться от ран и начал самостоятельно садиться. Правда, стоять мог только с поддержкой отца, и то не наступал на ногу. Но отчаиваться не спешил, что Риана несказанно радовало. Вскорости перед их дормезом распахнулись ворота Нордрайна. Слуги замка приняли невольных гостей куда лучше, чем мог ожидать Риан. Для Флейтри обещали найти лекаря, чтобы юноша мог самостоятельно ходить, хотя бы опираясь на посох, распорядились приготовить для них комнаты, и проводили их обоих в купальню, чтобы измученные долгой дорогой омеги могли отдохнуть и расслабиться хотя бы там. И именно в дворцовой купальне Риан впервые почувствовал густой медовый запах вереска с нотками горечи, исходивший от Флейтри... У юного Миддлмиста со дня на день должна была начаться первая течка.