Middlemist camellia

Из хода операции, которую пришлось провести, чтобы подарить Тайгру хотя бы крохотный шанс на выживание, Флейтри запомнил немногое: тяжёлый неприятный запах поражённой ядом плоти, сгустки почерневшей крови, металлический звон инструментов и короткие отрывистые команды старших лекарей, которые из последних сил старались не дать надорванной нити жизни Донована оборваться окончательно. Миддлмиста шатало от страшной усталости, но отдых при острой нехватке рабочих рук был слишком большой роскошью, и поэтому выпроваживать его не стали, только поручили работу полегче: заменять набрякшие кровью тряпки и подавать инструменты и флаконы с противоядиями. Усталось и опустошенность внутри сменились жгучей жалостью, когда в конце операции перепачканные кровью и грязью мозолистые пальцы слабо сжали рукав его мантии. Тот, кого Флейтри запомнил сильным и безжалостным воином, теперь был измучен болью и совершенно беспомощен. Видеть Тайгра Донована таким было непривычно, дико и жутко. Младший Миддлмист хорошо помнил, как несколько недель едва ли мог самостоятельно держать ложку. Даже ему, омеге, было страшно пребывать в таком состоянии, а каково же альфе? Флейтри накрыл руку Тайгра своей. Враг он ему, или нет, но вернуться из небытия он Доновану поможет, а там уж пусть боги судят, кто прав, а кто виноват. Миддлмист не знал, сколько он просидел вот так, заменяя вытягивающие яд компрессы и машинально поглаживая тыльную сторону горячей ладони альфы. Только судорожное рваное дыхание становилось спокойнее, легче, а сердце с каждым часом билось увереннее и ровнее. Радоваться, конечно, было ещё слишком рано. Но глядя на то, как Донован пытается тянуться за его рукой, Флейтри понимал: альфа тянется к жизни. Смерть отступала. Когда они, наконец, завершили операцию, солнце уже осветило землю от края до края. Тайгр, которого заставили повернуть обратно у самого порога Чертогов, пребывал в горячечном беспамятстве, Флейтри дежурил у его постели, едва ли не придерживая пальцами веки. Бэлетт не стал отгонять его и выпроваживать, только попросил другого, более-менее отдохнувшего ассистента присмотреть за нестабильным пациентом. К тому моменту, как младший целитель пришёл, чтобы подменить Миддлмиста, юноша уже дремал, облокотившись на столик с лекарствами. Атрейо, улыбнувшись краем рта, накинул ему на плечи плащ, и Флейтри, поёжившись, сквозь сон укутался в него покрепче. Сутки без сна посреди кровавой бани, устроенной варварами, разделение жизненных сил с тяжело раненым Донованом и долгая сложная операция страшно вымотали непривычного к подобной работе Миддлмиста. Дремлющий на табурете юноша исхудал, стал больше походить на бледного мальчишку-подростка с тёмными от недосыпа веками, чем на молодого омегу на выданье, и Бэлетт был немало удивлён тем, что Флейтри даже не заикнулся о сильной усталости. Атрейо улыбнулся краешками губ, вглядываясь в усталое лицо спящего. Надо же, не отвернулся от своего палача, протянул ему руку, вывел за порог Чертогов. Переступил через себя, долг и чужую жизнь превыше своих обид поставил. Ваэтрок помог мальчишке окрепнуть душой и телом. Ну а уж теперь пусть разбирается в себе сам. Бэлетт убедился, что Тайгру не станет хуже и, перепоручив его отдохнувшему студенту-старшекурснику, вышел из шатра.

***

К вечеру из Ваэтрока прислали несколько крытых повозок, чтобы отвезти в крепость тех, кто был тяжело ранен. Часть лекарей отправилась в Академию вместе с пострадавшими в битве солдатами, часть - осталась в долине, чтобы присмотреть за оставшимися пациентами и похоронить павших. Для того, чтобы отослать в Ваэтрок упирающегося Миддлмиста, который настаивал на том, что хочет остаться в лагере и помогать старшим целителям, потребовалось немного: достаточно было лишь сказать ему, что о состоянии Тайгра в настоящий момент Флейтри известно куда больше, чем лекарям в Академии, к тому же, он может помочь Доновану легче перенести дорогу. Юноша повздыхал, но всё же помог устроить альфу в повозке и занял своё место рядом с ним, чего Атрейо и добивался: он видел, как Тайгр тянется к рукам омеги, видел, что Флейтри переживает, беспокоится о нём, хоть и всеми силами старается это скрыть. В том, что Миддлмист костьми ляжет, но поставит альфу на ноги, Бэлетт не сомневался. То, что будет между ними дальше - не его головная боль. Не дети, разберутся. Зато с Кеганом бета бранился, пока не охрип. Рука, плетью висящая на перевязи, не позволяла ни стрелять, ни даже копать могилы для солдат, но упрямый лесной эльф наотрез отказывался покидать лагерь. Согласился лишь тогда, когда понял, что двум напуганным детям, которые теперь следовали за ним, будто тени, необходимо отправиться в более безопасное место, нежели залитая кровью долина: ведь сейчас Фуро был почти бесполезен. Бэлетт, оперевшись на заступ, задумчиво смотрел вслед удаляющимся повозкам. К тому, что судьбы в Ваэтроке нередко связывались кровью и болью, он почти привык.

***

Тайгр пришёл в себя лишь спустя трое суток. Сначала молодому королю показалось, что он уже переступил порог Чертогов, но ошеломляющая боль, прошившая его от макушки до пальцев ног, и свинцовая тяжесть во всём теле говорили об обратном. Больно - значит, живой. Неужели боги всё-таки сжалились над ним и послали того, кто успел ему помочь? Донован осмотрелся, насколько хватало возможности. Он лежал на жёсткой койке, отгороженной от посторонних глаз ширмой из плотной светлой ткани. Ночную тьму разгоняли мягкие отблески пляшущего в камине рыжего пламени, в воздухе витал лёгкий запах трав... Лазарет Ваэтрока. Альфа только тяжело вздохнул, морщась от обжёгшей грудь боли. Надо же, угораздило так искалечиться в первом же бою. Впрочем, к этому всё шло: нужно было больше времени уделять тренировкам, а не надеяться на силу и сладость прошлых побед. Поражение Аластора Миддлмиста вскружило ему голову, и теперь оставалось лишь пожинать плоды своей непомерной гордыни. Что ж, падать с небес на землю всегда больно. И поделом. Наличие фламберга у варвара Тайгра ничуть не удивило: подобный меч всегда был оружием отчаянных головорезов. А вот то, как он с ним обращался... Мало того, что ему удалось нанести Тайгру несколько глубоких порезов, так от них ещё и разлилась горячая волна мерзкой пульсирующей боли, от которой перед глазами всё поплыло и стало трудно дышать. Должно быть, на лезвии был яд... И всё же, сколько времени прошло с тех пор? Наверняка немало: чувствовал он себя довольно сносно, да и раны под повязками уже подживали и страшно зудели. Альфа попытался вспомнить, чем закончился бой с тем варваром, но в голову ничего не приходило. Он даже спасителя своего не запомнил, только его тонкие руки, покрытые серебряной вязью. Что-то важное дразнило, вертелось в подкорке, будто юркая рыбёшка, лишало покоя. Что-то связанное с тем, кто вытащил его с того света.... Тайгр прикрыл глаза, пытаясь вновь вернутся в тот момент. Тяжёлый смрад, кровавое марево, хриплое воронье карканье, торопливый шаг... Он тогда на мгновение пришёл в себя, понимая, что лекари бродят по полю сражения, разыскивая тех, кто сумел выжить. Тайгр тогда хотел окликнуть целителя, попросить о помощи, но вместо этого лишь закашлялся, пытаясь глотнуть хоть немного воздуха. И в этот момент сквозь запах крови и гари к угасающему сознанию пробился сладкий, чуть горьковатый запах вереска, знакомый и любимый с детских лет. Вереск... так пах омега, к которому Тайгр тянулся и душой и телом, но коснуться больше не смел. Кто-то взял его за руку, и магия жизни полилась в искалеченное тело, ослабляя боль. Лекарь позвал кого-то, попросил о помощи... Голос был смутно знаком. Он знал этого человека, но никак не мог вспомнить, что же их связывало. Больше всего измученного болью короля интересовал именно запах. Тонкие руки с изящными пальцами могли принадлежать как омеге, так и бете; татуировки же делали многие лекари. Чистый звонкий голос тоже мог показаться знакомым. Но запах вереска... А потом его будто водой ледяной окатили. Вереск. Нордрайн. Флейтри... Его Флейтри. Что юный принц делал там, где едва отшумело сражение? Как он оказался тут? Ведь Тайгр бился далеко от лагеря целителей. Почему его руки, тонкие, будто крылья ласточки и такие хрупкие с виду, обвивают знаки ваэтрокских целителей? Как этот проклятый пройдоха Бэлетт вообще додумался выпустить наследного принца, изувеченного и изуродованного позорным клеймом на поле боя? Что вообще творилось в стенах этой крепости? Тайгр чувствовал, как внутри поднимается волна стремительно закипающей ярости, как она с каждой секундой набирает силу... а потом сходит на нет, затихает, как залитый водой костёр. Быть может, это всего лишь иллюзия, порождённая отравленным разумом, и Флейтри здесь нет. Он, конечно, обязательно найдёт его, поговорит с ним, чего бы это не стоило им обоим. Тайгру нужно было о многом ему поведать, о многом спросить... и вымолить прощение. Донован чувствовал, что многие проблемы, свалившиеся на него после страшного, зверского надругательства над невинным, совсем юным омегой - кара, которую боги послали ему за бесчеловечный поступок. А может, это Риан и Флейтри, не подозревая о том, какими силами обладают, прокляли его. Магические силы принца, несомненно, были очень сильны, и Тайгр понимал, что если бы младший Миддлмист действительно хотел его проклясть, то род Донованов прервал бы своё существование в считанные дни. В древнем знатном роду, из которого происходил Флейтри, наверняка были могущественные маги, и их кровь, которая текла в жилах юноши, давала ему огромную силу. И он тратил её, спасая жалкую жизнь своего палача... Попытка собрать воедино осколки своих воспоминаний отняла у Донована слишком много сил, и Тайгр почти уже уснул, когда услышал тихий скрип двери и лёгкие неторопливые шаги. Кто-то почти неслышно, на носочках, ходил по лазарету, останавливаясь у каждой койки и негромко переговариваясь с солдатами. Альфа было попытался вслушиваться в разговоры, но вскоре оставил бесполезное занятие: слова заглушал треск поленьев в камине, который вроде бы был совсем близко. Оставалось лишь терпеливо дожидаться своей очереди, улавливая краем уха тихий плеск воды, которую лекарь принёс с собой. Чуть позже тихо звякнула посуда, и по лазарету поплыл аппетитный запах куриного бульона. Живот отозвался голодным требовательным урчанием, и альфа несколько смутился. Ему безумно хотелось есть, хоть он и знал, что сидеть на голодном пайке придётся ещё несколько дней. Но всё же альфа надеялся, что кто-нибудь заглянет за ширму: быть может, хотя бы дадут воды... Тайгр прикрыл глаза и снова начал проваливаться в дрёму. Тихие звуки шагов и негромкий голос лекаря убаюкивали, а чуть горьковатый запах помогал расслабиться. Вереск, снова вереск, аромат, любимый с детства... Сколько его покачивало на невидимых волнах тяжёлого горячечного сна Донован не знал, но лёгкое прикосновение прохладных тонких пальцев заставило его распахнуть глаза и стряхнуть удушливую лихорадочную дрёму. Знакомый запах омеги окутывал его, будто кокон, лишал желания двигаться. Прохладные пальцы отвели от лица альфы влажные от пота пряди светлых волос: - Снова жар... Ну что же такое, ведь яд же вывели, да и раны начали заживать... Тайгр распахнул мутные от боли и жара глаза. Мысли колотились в висках, будто шершни в стенки тесной банки. Но когда Тайгр увидел, кто склонился над ним... Флейтри. Вот и всё, о чём он мог теперь думать. Рукава светлой рабочей мантии юноши были закатаны до локтей, открывая оплетающую его руки серебристую вязь узоров. Густые волосы цвета воронова крыла он подобрал под тёмно-синий платок. Под ним же была скрыта большая часть вырезанной на лбу тиары. Видно было лишь её основание, где в переплетении изящных узоров было хитро спрятано клеймо позора. Тайгр не думал, что когда-либо будет настолько счастлив. Значит, это действительно не сон, не иллюзии, порождённые истерзанным лихорадкой сознанием. Флейтри и впрямь стоял здесь, перед ним. - Флейтри... - едва слышно прошептал альфа. - Боги... наконец-то вы очнулись, король, - с облегчением выдохнул юноша, склоняясь к нему, - Слава богам, три дня на пороге Чертогов стояли... Я сейчас принесу немного воды, - омега поднялся со стула и скользнул за ширму. Послышался тихий плеск, и вскоре Флейтри вернулся с кружкой и плотной чистой тряпицей. - Напиться до сыта вы сможете лишь завтра утром, сейчас я только смочу вам губы, - мокрая тряпица коснулась пересохших от жара губ. Тайгр жадно слизывал капли воды, удивляясь тому, насколько вкусными они кажутся после длительной жажды, исступлённо целовал кончики тонких прохладных пальцев омеги. Невозможно было поверить в то, что всё складывалось как нельзя лучше. Его возлюбленный сейчас сидел рядом совершенно без страха, позволял ему прикасаться к себе, слушал сбивчивые мольбы и признания. Разве что хмурился, вздрагивал, но ведь рук не отнимал... Только отстранился через несколько минут. - Вам сейчас не стоит двигаться и нервничать. Я оботру вас, быть может, жар спадёт, и тогда вам нужно будет отдохнуть, как следует. - Сколько я здесь? - Уже почти три дня. Вам следует благодарить богов за то, что подкрепление подоспело вовремя. Варваров отбросили на несколько десятков лиг назад. А теперь отдыхайте, сон поможет вам быстрее поправиться. Поговорим после. Тайгр кивнул и прикрыл глаза. Флейтри вышел из лазарета и обессиленно сполз вниз по стене. Боги, боги, зачем вы создали людские души такими сложными...