Оборотень

Стоик нервно постукивал по столу и смотрел на входную дверь. Скоро должен был прийти Иккинг и он откровенно нервничал. Ему было нелегко найти к нему подход, когда его сын был просто человеком, а тут еще и наполовину зверь. Причем зверь, который чуть что сразу впадает в ярость. Входная дверь открылась -Пап, я останусь у Астрид. Знаю, знаю, ты сейчас скажешь, что это не по правилам, но волк во мне уже привык к ней. И точно ни чего не сделает, к тому же он ее вроде как слушает, а на тебя я не знаю, какая у него будет реакция так что… -Сынок, надо поговорить Иккинг мысленно усмехнулся, так вот что она затеяла? Хорошая попытка Астрид. Тогда ему надо побыстрее закончить разговор с отцом и пожалуй провести еще одну беседу с ней. Она лгала ему весь день. В самом деле, она же не думала, что это останется безнаказанным. -Слушаю – он уселся напротив и вспомнил, что они уже так сидели тут. -В книге легенд, написано, что есть способ снять с тебя это проклятье, ты читал? -Да – Иккинг не собирался помогать отцу в этом разговоре. -И как ты планируешь это сделать сынок? -Никак -В смысле никак? -Пап, сколько я себя помню, ты всегда говорил, что я будущий вождь. Ты все время повторял, что вождь доложен быть сильным, что он должен защищать свой дом, свой народ! Ты был так недоволен тем, что я слаб! -Иккинг это разные вещи! Хеддоку показалось, что разговор толком не выйдет. Его отец не умел быть долго спокойным, да и он сам сейчас не образец терпения. -Я понимаю, ты переживаешь за людей, но сейчас я пытаюсь решить эту проблему, пап. -Решить? Ты не хочешь ничего менять? Тебя все устраивает? -Да -Тебя устраивает твоя агрессия, то, что ты не можешь себя контролировать?! – его отец повысил голос. Иккинг начал медленно раздражаться. -Да, отец -Не могу поверить… -Отец, это бессмысленный разговор! – Иккинг перебил его -Сынок, но это же.. как ты будешь это решать? -Пап! – Иккинг уже еле сдерживал раздражение – Я прошу, хватит. Я понимаю, о чем ты и я постараюсь решить это! Как? Постараюсь взять под контроль зверя. Мне некуда спешить. Но если тебя интересует мое мнение, то это хорошо! Я стал сильнее, посмотри на меня! Стоик не мог подобрать слов. Он видел его сын медленно выходит из себя. Его глаза стали какими-то другими, звериными. В голосе слышались угрожающие нотки. -Смотрю, и вижу другого тебя -Теперь тебе придется просто привыкнуть, так же как и Астрид, так же как и всем другим! Если ты решишь изгнать меня, что ж, ты всегда был сторонником радикальных мер! Стоик совсем запутался. В Иккинге говорила обида. Стоик не забыл, как хотел изгнать своего сына, сейчас ему казалось, что это было так давно. -Я не думал об этом Иккинг. Я хочу помочь тебе, если ты боишься сразиться с зверем, я помогу сынок! -Я не боюсь пап. Я просто не хочу. Пойми это. -Иккинг… -Хватит! – в его голосе появилось рычание – либо ты принимаешь меня таким, либо я ищу себе новый дом! Он выскочил из дома, даже не обернувшись. Беззубик который ждал его на улице, вскочил на ноги. Иккинг хлопнул дракона по плечу. -Сегодня брат опять с Громгильдой, уж извини. Он был раздражен. Он, конечно предполагал, что так все и закончится, но сдерживал ярость с трудом. Загнав дракона в стойло, он направился в дом. Астрид еще не было. Отлично. У него есть время успокоится. *** Астрид замерзла. Кажется, опять холодает. Северный ветер налетал порывами. Она улетела уже довольно далеко от деревни. Ее глаза устали вглядываться в низ. От белого снега и темных стволов деревьев рябило в глазах. Идея, которая ей пришла в голову сначала шокировала. Потом Хофферсон прислушалась к себе, шок прошел, но чувства предательства осталось. Они дошли до того, что она стала лгать ему, не умалчивать а именно лгать. Ей не было стыдно, она делает это для него. Теперь его отец тоже все знает. И он поговорит с ним, правда Астрид не верила, что это как-то поможет. Но попытка не пытка, как говорится. Она потерла глаза руками. Иккинг не простит ей этого. И ей надо успеть вернутся до темноты. Он не должен заподозрить не ладное. Ей придется сейчас приложить все свое мастерство. Иккинг вальяжно лежал на кровати, когда услышал внизу скрип двери. Ее не было очень долго. Где ее носило? Хофферсон тихо поднялась на второй этаж и вздрогнула, увидев сына вождя на своей кровати. -Я тренировалась… -Хорошая попытка Астрид, но вот идея плохая – он хмыкнул – Подойди. Она заметила его раздражение. И медленно покачала головой. -Нет? – он поднялся рывком. – Ты лгала мне Астрид, ты попросила отца поговорить со мной, и сейчас я не могу с точностью сказать, врешь ты или нет. -Не понимаю о чем ты – она отступила назад -Ну конечно! – он всплеснул руками – подойди Астрид. Так будет лучше. Она топталась на месте. Она не хотела подходить, ей казалось, что воздух вокруг него наэлектризован и искрится от раздражения. -Астрид – это была уже угроза, рычание в его голосе стало слышно слишком хорошо. Она сделала неуверенный шаг вперед. Он резко подался к ней, схватил за руку и бросил на кровать. Не рассчитал силу, и она ударилась коленкой об боковую деревянную перекладину. Он уперся одной рукой ей в плечо, второй в область поясницы и надавил всем телом. От тяжести Астрид выдохнула и дернулась, уперла руки в кровать и попробовала подняться, но не смогла, руки затряслись, она упала обратно. Он резко дернул ее вниз, заставив встать коленями на пол. Сильнее надавил на плечо, прижимая к кровати. Какая унизительная поза. Как будто ее собирались изнасиловать. -Ты делаешь мне больно! – она снова дернулась. -Ты мне тоже! – он был в бешенстве. Переместив одну руку с ее плеча на шею, он снова надавил. Вторая рука потянулась к юбке и задрала ее. Он схватился за резинку лосин и резко дернул в низ. Хофферсон задергалась сильнее. -Остановись! Ты совсем уже слетел с катушек! Прекрати! Ты не имеешь права! – она вскрикнула, когда он вошел в нее одним движением почти до конца. -Я же говорил, мы обсудим это позже - Его голос был слишком низким, ей было больно. Глаза против воли наполнились слезами. Она чувствовала себя грязной. Как будто она попала в руки отбросам или пиратам, которые не видели женщин уже довольно долго. Его движения были сильными и резкими, каждое его движение приносило ей боль. Он вцепился второй рукой ей в бедро и сжал. Он был в бешенстве. Когда она поймет, что не надо ничего делать у него за спиной, врать ему нельзя. Он чувствовал что ей больно, но не мог остановится, в нем как будто поднял голову зверь и брал то, что его по праву. Он вдалбливался в ее тело, чувствуя, как она напрягается от боли, все сильнее. Из его горла послышалось рычание. Последний толчок и он прижался к ней вплотную. Астрид зажмурилась и сжала зубы от боли. Он тяжело дышал, она чувствовала, как его наклонённая голова едва касается ее волос на макушке. Он резко вышел из нее, но руки не убрал. Склонившись к ее голове совсем низко, он уперся лбом ей в шею. -Ты сама виновата, ты виновата сама Астрид. – его шепот был хриплым. Он расслабил руку на затылке и упер ее в кровать. Она не двигалась. Такой униженной она не чувствовала себя ни разу. Она ни когда не прости его за это. Что бы с ним не творилось, он не имел право так брать ее. Отпустив ее бедро, он поправил штаны и тяжело сев рядом с ней на пол привалился к кровати. Она трясущимися руками поправила лосины и отдернула юбку, сползла вниз сев на колени. Прижимаясь лицом к кровати, она тихо плакала. Она даже голову поднять от стыда и унижения не могла. Они молчали. Астрид просто не хотела говорить с ним, а он не считал нужным что-то объяснять. На небе зажглись первые звезды, когда Хеддок потянув ее за руку, прижал к своей груди. Она даже не брыкалась. Он обнял ее за плечи одной рукой, а второй зарылся в волосы на затылке. Опустив голову, он прижался губами к ее волосам. Он жалел. Почти. Он чувствовал ее слезы и то, как она давилась рыданиями. Он сделал что-то ужасное. Раньше он не замечал за собой такой тяги к насилию. Он хотел ее и был зол. Два сильных чувства перемешались в нем. Он перестал себя контролировать. Эта злость была самой сильной. Такую злость, он чувствовал только когда был другим. Он сливался с волком и перенимал его эмоции все больше. Иккинг закрыл глаза. Он не чувствовал себя виноватым. Абсолютно. Когда он обнял ее, в ней всколыхнулась ненависть. Как ей теперь смотреть на него. Она так любила, она всем сердцем стремилась помочь. Она молчала о нем и если бы Стоик не увидел их, она бы так и молчала бы. А он просто решил ни чего не менять. Ему нравилось. И сегодня он зашел слишком далеко. -Астрид ты говорила, что не оставишь меня, чтобы не случилось. Его слова были для нее как удар. Да говорила, да хотела. -Ты ненавидишь меня сейчас, но это пройдет Она сжала кулаки сильнее, какой спокойный голос. -Если ты не будешь так делать, я больше не сорвусь. Она сжала зубы, чтобы не разревется снова. Что она сделал? Все, что она делала, она делала, ряди него. -Не надо ничего делать за моей спиной Астрид, не надо мне лгать, посмотри на меня. Он не просил, требовал. Иккинг ослабил руки, давая ей возможность отстраниться от себя. Она выпрямилась, все еще сидя на коленях. Ноги затекли от долгого сидения в одной позе. Она чувствовала легкое онемение, но вставать не хотела. Она не хотела смотреть на него. Сжав кулаки, лежавшие на коленях, она вскинула голову, встретилась с ним глазами и сдалась. Сразу, увидев, сколько в них боли, увидев, сколько в них раскаяния. Но она не будет жалеть его. Иккинг взял ее руку, распрямил кулак и прижал к своей щеке. Он закрыл глаза. Астрид разглядывала его. Бледный, под глазами легкие тени, волосы выглядели еще более растрепанными, чем обычно, щетину было видно даже из далека. Его внешний вид говорил о том, что он вымотан. Она перевела взгляд на его грудь, этот чертов шрам. Алый на белой коже, как бы ей хотелось содрать его. Пусть даже сдирая с кожей, пусть тут будут реки крови, пусть ему будет больно. Пусть он захлебнется болью, зато возможно, она бы избавила его от волка. Астрид подняла вторую руку и коснулась четырех полос. Она согнула пальцы, как будто собиралась расцарапать. Если бы она была сильней. Хеддок поднял свою вторую руку и прижал к ее, лежащей на груди. Его сердце билось ровно и спокойно. Он отпустил ее ладонь от своего лица и открыл глаза. Астрид поняла, человечность вновь уступила зверю. Его глаза чужие, холодные и спокойные, глаза волка. Он сжал ее руку в своей. -Я не оставлю вас. Астрид смотрела ему в глаза и боялась только одного, что он прочтет в них просьбу об обратном. *** Он поднял голову к верху смотря в окно, сегодня он чувствовал себя странно, как зверь, загнанный в угол. Как будто его терзали сожаления. Сожаления? Его? Его женщина спала на кровати, свернувшись клубком. Он повел носом, от нее веяло безысходностью. Он спустился вниз. Сегодня он просто хотел есть. Сегодня у него не было желания на лишние действия. Он выскользнул из дома и пошел вдоль домов, он не спешил, он подсознательно понимал, что еды тут сегодня, не должно быть. Когда он услышал грохот чуть в стороне, он остановился, прислушиваясь. Звук шел со стороны большой воды. Он пригнулся и полу ползком направился к пристани. Человек грузил вещи в лодку. Ему плевать почему он тут. В голову приходят смутные воспоминания. Кажется, он не должен здесь ни кого убивать. Он подошел уже совсем близко. Человек пахнет страхом и тревогой. Быстрый бросок и он сносит половину головы ему одной лапой. Запах крови затуманил голову. Он не должен здесь ни кого убивать. Зубы вонзаются в шею. Его женщина будет не довольна. Горло порвано. Лапы царапали грудь мужчины, разрывая. Она будет плакать и кричать. Ребра ломались, кровь была горячей. На морозном воздухе от человека шел пар. Она уже говорила ему, людей убивать нельзя. Он вгрызался все сильнее стараясь утолить голод. Его женщина слишком много требует. Он так скучал по этому запаху, по этому вкусу. Он испытывал такой прилив сил, что не смог сдержаться, подняв голову к верху, он издал пронзительный вой. Астрид подскочила на кровати и огляделась. Она у себя дома, в кровати. Иккинга рядом нет. Она поспешила вниз нетвердой со сна походкой. С улицы послышался вой и она похолодела. Иккинг на охоте. Кто на этот раз? Ей хотелось думать, что не Рыбьеног. Она отдернула себя, никто не достоин смерти просто так. Подложив дров в очаг она села за стол и сжала голову руками. Ненавидит, ненавидит и любит. Кто бы сказал Астрид хотя бы месяц назад, что она будет разрываться между любовью и ненавистью к Иккингу Хеддоку, она бы не поверила. Она откинулась на спинку стула и стала смотреть на дверь. Если у нее ничего не получиться, то так будет каждую ночь. Он будет уходить, а она ждать его тут? А вдруг она привыкнет? Вдруг привыкнет на столько, что не будет больше просыпаться ночью в страхе, не будет ждать его. Не будет думать о погибших, об их семьях. Она резко встала, почему она сидит и ничего не делает? Прошла по комнате туда-сюда, мимо стола, вокруг очага, наступила на шкуры, которые так и не убрала, вернулась к столу, потом снова вернулась к шкурам и упала на них. Если он убил кого-то, как она будет смотреть завтра Стоику в глаза? Он проскользнул в дверь и улегся рядом с ней. Она чувствовала от него запах крови, его мех был мокрым от снега. Она перевернулась на спину, и он тут же положил голову ей на живот. Она зарылась пальцами в мех на шее, та была липкой и мокрой, Астрид перевела туда взгляд. Кровь. Она продолжила перебирать его мех. А ведь красивое сочетание подумалось ей. Ярко-зеленые глаза с зауженными зрачками и каштановый шикарный мех. Он был красив как человек, как зверь он был прекрасен. Она горько усмехнулась. Посмотрела ему в глаза. Его морда была в крови. -Я ненавижу тебя.– Она говорила шепотом, напрягать голос сил не было. Он поднял ухо и фыркнул. Даже будучи волком он насмехается над ней. -Кто на этот раз Иккинг? – Она закрыла глаза рукой. Он посмотрел на нее долго и внимательно, а потом, устроив голову удобней на ее животе, закрыл глаза. Она перебирала его шерсть, время тянулось медленно. Такой странный день. Очередной ненормальный странный день. Она не заметила, как уснула.