Три слова

      — Билл… — растерянно прошептала Пайнс, стараясь не наступить демону на ноги.       — Да, Звездочка?       Он взглянул на неё со смешанными чувствами, которые вообще вряд ли бы кто видел у демона. Он сам себе удивлялся. Когда ощущал все эти человеческие штуки. Но это было даже приятно.       — Я, кажется, решилась… — пролепетала она, опуская взгляд. Девиз Пайнс — «Спонтанность наше все!», поэтому она решила — либо сейчас, либо никогда. Другого выбора нет.       Сайфер тут же дернулся, будто от огня и удивленно округлил глаза. Внутри что-то вопило: «Нет! Нет! Нет!», он боялся это знать. При всей своей харизме и язвительности, он был довольно труслив по отношению к чувствам и эмоциям. Это было чем-то новым, неизведанным. Это жутко пугало.       — Стой, не говори! — попросил он, выдвигая ладонь на уровне её лица, как защиту. Сайфер прикрыл глаза, словно задумавшись. — Я хочу, чтоб ты сперва выслушала меня. Возможно, это как-то повлияет на твое решение, — Пайнс кивнула, неотрывно смотря в его глаза, — я боюсь своих чувств. Просто знай, что в данный момент ты мой самый дорогой человек. И я просто… Не смогу без тебя.       Мэйбл тихонько вздрогнула, от искренности этих слов. Она бы никогда и не подумала, что такой, как он может быть настолько искренним. Это пугало и завораживало одновременно. Но...       — Это никак не повлияло на меня, Билл, — она задумчиво покачала головой и грустно улыбнулась. — Я все решила и этого никак не изменить.       — Тогда, надеюсь, что ты будешь счастлива… — он тяжело сглотнул, стараясь смириться с неизбежным и жадно, словно в последний раз впился в её губы.        Мэйбл впервые не ответила. Лишь стояла и ждала, пока он закончит. Не хотелось его обнадеживать. Один миг, после чего Билл нежно и с долей грусти смотрит на неё. Пайнс боялась нарушить их тишину (кажется, музыка куда-то пропала). После чего Сайфер аккуратно провел по щеке и поправил выбившуюся прядь волос.       — Я никогда не принадлежал к тем, кто старается смолчать изо всех сил, но видимо…

А Мэйбл сделала выбор за всех.

      — Ты меня не выслушал, — резко заметила Пайнс, отчего Сайфер дернулся. Кажется, он хотел уйти...       — Я и так знаю, что ты скажешь, — горько ухмыльнулся демон. — Бла-бла-бла, прости, я выбрала Уилла, иди к черту.       Мэйбл вновь дернулась и опустила взгляд. Внутренний дьявол шептал, что все ещё можно исправить, но ангелок говорил, что все должно быть именно так. И Пайнс не знала, кому верить, ведь влюблена в демона.       — А вот и нет, — выдохнула она, прикусив губу. Внутри Билла вспыхнула надежда...       — Не придуривайся, Звездочка, — он поддразнил её, стараясь скрыть волнующую дрожь.       — Не придуриваюсь, — Мэйбл вздохнула и зажмурилась. — Нужно прекратить эту игру. Я... я... я не люблю никого из вас!       Пайнс шмыгнула носом и неуверенно взглянула на Билла. В его взгляде читалась недоверие и удивление. Её ложь просекли. Однако, Мэйбл так просто не сдается.       — Я уеду и вы меня больше никогда не увидите, честно-честно! Просто забудем все как страшный сон! — тараторила девушка, чем-то походя на обычного ребенка, который уговаривал простить его за какую-то капость. Однако, эта капость была слишком большой.       — Удачи, счастья и всего такого хорошего! — продолжала на одном дыхании говорить девушка, тут же вырываясь из теплых объятий (которых не почувствует больше никогда).

Худшая ошибка, которую ты можешь совершить — это уйти от человека, который действительно стоял и ждал тебя, Мэйбл-эгоистка-Пайнс.

      — Да куд... Разве тебя можно забыть?..       "Если бы ты знал, что Звезды любили тебя так сильно, что разорвали собственные легкие, чтобы ты мог дышать, смог бы ты наконец полюбить себя, свою жизнь?" — подколол где-то внутри голос альтер-эго.

***

      — Но если мы умрем перед тем, как проснемся, нет ошибок в том, кто мы есть на самом деле, — безумно рассмеялась Пайнс, забегая в автобус. — Потому что нужно жить одним днем. Потому что завтра будет другая жизнь. Да, Мэйбл живет лишь сегодняшним днем. Она не знает и знать не хочет, какую шутку подготовила ей судьба. Кого придется оплакивать завтра, кого придется спасать завтра. Потому что это не сегодня.