Я объявляю вам войну

Я смотрела в окно. Каждый день с нетерпением ждала ее прихода. Она наполняли наш дом доверием и позитивом, которых так мало в нашей жизни. Но мне она была необходима, словно воздух. Не знаю, проживу ли я без нее хоть один день. Я пыталась отвлечься: много читала, начала интересоваться наукой. В общем, все было, как в детстве: маленькая девочка тащит большую энциклопедию. И эта маленькая девочка - я. Да, мне какое-то время нравилась наука, потом настала пора отчуждения. И я стала никем. Растением. Я смотрела в окно, когда она вошла. - Диана, здравствуй. Я обернулась. - Здравствуйте, - прошептала я. Заниматься не было никакого настроения. - Как Вы? - Хорошо. Спасибо, Диана. А ты как? Я повернула кресло. - Лучше не бывает, - ответила я с сарказмом. - Что-то случилось? - Конечно, нет, если не считать того, что я никогда не встану и буду вот так сидеть всю жизнь! - Диана, ты хочешь всю жизнь мучаться от боли в ногах? Ты не понимаешь, что говоришь! - Нет, Наталья Александровна, я прекрасно все понимаю. Я никогда не смогу ходить! Почему? Да потому, что у моих родителей, видите ли, нет денег на операцию! Женщина прикрыла глаза и тяжело опустилась на край кровати. - Думаешь, мне легко каждый день подниматься на шестой этаж со своей больной ногой, чтобы выслушивать твои жалобы? Диана, я не хочу жаловаться на жизнь, но, прошу, войди в мое положение. - Вы хотя бы можете ходить, - прошептала я. - А я навсегда останусь инвалидом! Кому я только нужна?! - Диана, хочешь, с тобой будет заниматься другая учительница? - спросила Наталья Александровна. Я молчала. - Ну? - я по-прежнему молчала. В голове роились разные мысли, которые я никак не могла успокоить. С одной стороны, она права, но что значит сутками сидеть дома и даже не выходить на улицу? Снова меня терзали противоречия, но в этот раз они не приносили никакого наслаждения. Наталья Александровна стояла на пороге моей комнаты, собираясь уходить. - До свидания, Диана, - прошептала она. - Мне, право, неприятно уходить, но я больше не могу, хоть и люблю тебя. На глаза навернулись слезы. Впервые я не смогла их сдержать. - Не уходите, - произнесла я наконец. Учительница подошла ко мне, наклонилась и, поцеловав меня в щеку, обняла. - Диана, я очень тебя люблю. У меня никогда не будет ученицы лучше тебя. - И я Вас люблю, Наталья Александровна. Простите, что так долго этого не говорила. Я... Просто... Запуталась в чувствах. Вы мне поначалу не понравились. Ну, не знаю, что на меня нашло. А потом, когда в голове что-то щелкнуло, я поняла, что Вы - тот человек, который меня поймет. Ну… А, может, не поймет…, - я окончательно запуталась в словах и растерянно уставилась на нее. - Диана..., - произнесла она. - Ты... Не понимаешь, что с тобой происходит? - Ну… Да. Мы обе путались в словах. Обе не знали, что сказать. Я проиграла свою первую битву с чувствами. Ведь раньше я ни разу не влюблялась. Да и подобного не было. Я не знала, как вести себя. В противном случае, она бы ушла. Я бы пострадала немного - и все. Конец любви. А сейчас… Я не смогла сдержаться. Я знаю, это неправильно, пусть граница между правильным и неправильным размыта, я люблю ее. Мне тяжело это говорить. Но это, к сожалению, правда. Но меня пугает одно: я не желаю избавляться от этой влюбленности. Наоборот, я хочу быть ближе к своей учительнице. Она теперь для меня единственная надежда. Мне нужна поддержка. Именно поддержка, а не лицемерные взгляды родственников, не болтовня Софии. А именно поддержка. Естественно, после такого потрясения никто из нас не мог заниматься. Она оставила неудачные попытки объяснить мне новый материал, а я никак не могла понять простейших вещей. Поэтому, мы просто разговаривали. Так мы и просидели все два часа. И, признаюсь, узнали друг о друге немало. В основном, говорила я в связи с молчаливостью Натальи Александровны. А о чем? О море, где я была каждое лето, о звездном небе, что в былое время завораживало меня, о бескрайних просторах лесов и степей, что я раньше никак не могла постигнуть. Благодаря Наталье Александровне, все это засверкало новыми красками, потускневшими со временем. Все-таки, эти два часа не резиновые. Наталья Александровна смотрит на часы. - Диана, нам всё же придется расстаться. - Уже? Так скоро? Когда я Вас увижу? - Во вторник. - Но сегодня только пятница! - Вот именно. - Я буду скучать, - произнесла я. - Я не выдержу. - Диана, зато, когда мы встретимся... - Скорее бы! - через минуту я добавила. - Я Вас люблю. Пусть уже и говорила. - Ну, Диана, до вторника? - Нет… Ладно. До свидания. Мне не хотелось расставаться. Никогда мне не было так хорошо рядом с другим человеком. Даже исчезло внутреннее противоречие. А еще у нее были чудесные духи! С тонким сладковатым ароматом, легкие. Я чувствовала такое умиротворение, когда вдыхала этот аромат. И, не знаю, почему, мне нравилось, когда она меня обнимает. Можно расслабиться, вдохнуть запах ее духов и прижаться щекой к родному плечу. Мне нравились ее прикосновения, нравилось видеть улыбку на ее бледном лице. Но в то же время мне было больно на нее смотреть. Я не могла видеть, как она мучается от боли, как пытается это скрыть. И я переживала двойную боль - за себя и за нее. Я сама ничего ниже пояса не чувствовала. Мне было тяжело только психологически. А она… Как у Натальи Александровны хватало терпения шесть раз в неделю приезжать в школу, а потом отправляться к больной ученице?! В самом деле, я ей поражаюсь. Наталья Александровна еще не ушла, а в дверь позвонили. Оля побежала открывать. Я услышала голоса. Похоже, пришла София. Моя подруга вошла в комнату. - Привет, Диана. Здравствуйте, Наталья Александровна. - Здравствуй, Соня. Подруга улыбнулась и посмотрела на меня. Я опустила глаза. И тоже чему-то улыбнулась. Но дело в том, что и на лице учительницы играла улыбка. Через минуту мы втроем смеялись. Долго я не улыбалась, а не смеялась и того дольше! Не знаю, что нас троих развеселило, но Оля озадаченно глядела на нас, размышляя, вызывать врачей из психушки сейчас или подождать немного. Постепенно мы успокоились, но София все еще чему-то (или кому-то!) улыбалась. Конечно! Она счастлива! Все складывается превосходно: нашла себе парня, симпатичного, умного и все такое… Отличница, поэтесса. А я что? А у меня одна радость - занятия с Натальей Александровной. - София, я как раз собиралась уходить, - учительница первой нарушила молчание. - Вас проводить? - оживилась вдруг подруга. - Не стоит. Я далеко живу. Софи опустила голову. - Ну, я никуда не тороплюсь, - повторила она свою попытку навязаться. Я с улыбкой смотрела на это. - Нет необходимости, - Наталья Александровна взглянула на меня. Я сразу же опустила голову. Хотелось бы мне с ними пройтись!.. Раньше я терпеть не могла этот дом со сломанными лифтами. Просто было лень постоянно взбираться на шестой этаж. А сейчас готова преодолевать это расстояние по несколько раз в день. Лишь бы двигаться. Иногда мне казалось, что мои ноги что-то чувствуют. Хотелось ткнуть иголкой, чтобы проверить. И я тыкала. Ничего. Казалось. Но это странное ощущение не пропадало. Я верила, что когда-нибудь встану на ноги сама, без операции. Наталья Александровна улыбнулась мне и словно невзначай коснулась моей ладони. Ее прикосновения, такого приятного, я никак не ожидала! Ее рука задержалась на моей несколько дольше, чем обычно. София застыла с отвисшей челюстью. Я долго хохотала над ее выражением лица! Когда учительница ушла, подруга спросила меня: - Что вы тут делали? Я рассмеялась. - Ничего особенного. А ты что подумала? София молчала. Переваривала полученную информацию. - Я.., - начала она. - Ну, Диана, не думала, что всё так! - Как?.. - Запущено… И снова смех. И мой, и ее. Оля снова стояла в дверях и выразительно крутила пальцем у виска. А мне было уже всё равно. Я снова ждала её.