Я объявляю вам войну

Шли дни. Я так и не получила ответ на письмо, а Наталья Александровна не изволила позвонить. Меня мучила неизвестность. Что она ответит? Скорее всего, пошлет куда подальше и думать обо мне забудет. Но даже сквозь строй рациональных мыслей проглядывали ростки надежды. А что, если тогда она мне не наврала, что она меня действительно любит? Но даже самая маленькая вера в "светлое будущее" заглушалась проблесками разума, неизвестно как выжившими в моем больном мозгу. "Она - учительница. У нее своих проблем хватает. Зачем Наталье Александровне полоумная девчонка? И если она тебя любит, то только как ученицу". Действительно. Что я такое выдающееся сделала, за что меня могут полюбить? В конце концов, за что же я полюбила Наталью Александровну? Тот же самый вопрос задала мне София. У меня ступор. Я не могу найти ответ, что бывает со мной очень редко. - Ну? - подруга начала терять терпение. - Хорошо, - сдалась я. - Расскажу, если хочешь. Та приготовилась слушать. - А началось все с элементарной жалости… Помнишь, когда она пришла ко мне в больницу? Она - единственный человек, не входящий в круг близких, который навещал меня. Ну, когда ты рассказала об артрозе, я поняла, что мы с Натальей Александровной немного похожи. Это неуловимое сходство заставило меня что-то почувствовать... - Так, хватит, - оборвала меня подруга. - Я все поняла. Ты не должна ее любить! - Почему же? - Да хотя бы потому, что она - учительница! Она в три раза старше тебя! - И что? София, посуди сама.., - мою попытку оправдаться прервал тяжелый вздох Софии. - Диана, - она закатила глаза. - Ты ее не любишь. Тебе нравится ее предмет, а через него ты уже, как тебе кажется, полюбила учительницу. - подруга картинно подняла глаза к потолку. - Я вот уже три года пытаюсь изменить тебя! Но ты… Ты остаешься черствой эгоисткой, которая принимает во внимание лишь свои интересы. Если бы ты по-настоящему любила Наталью Александровну, ты бы не надоедала ей своими глупыми письмами и вопросами. И, да, она обнимает тебя только потому, что не хочет твоего разочарования в ней. Я слушала эту бредовую исповедь, затаив дыхание. А ведь правда. У здоровых и нормальных учеников гораздо больше шансов получить ее расположение. И зачем Наталье Александровне замкнутая инвалидка?! Похоже, София права. Учительница никогда не полюбит меня так, как я люблю ее. Если бы я по-настоящему была в нее влюблена, я бы скрывала это грязное чувство, которое никогда не найдет ответа. Впрочем, моя подруга права. Я это прекрасно понимала до ее объяснения, но не хотела осознавать свою ошибку. Каждую ночь я засыпала с мыслями о Наталье Александровне и с теми же мыслями просыпалась. Я не могла без нее и дня. Но теперь все изменится. Я больше не буду думать о ней. Я брошу "поэзию". Я буду примерной девочкой, хорошей ученицей, ведь я "не хочу огорчить маму". - Ну, Диана? - София ждала ответа. Я молчала. Впрочем, как всегда. - Ты права, - прошептала я. - Ты на испытательном сроке, - вдруг выдала подруга. - Ты должна за неделю доказать, что сможешь измениться. Если не поменяешь в своем характере хоть что-то, я не буду с тобой общаться. Глупая! Неужели она не знает, что человек в один день не изменится? Для перестройки характера нужны годы, а то и вся жизнь. Я, конечно, могу обманывать Софию, думать о Наталье Александровне, говорить с ней, обнимать ее. Мне по-прежнему будет сносить крышу от одного ее взгляда, от этих чудных черных глаз и ее голоса, немного резкого, но приятного. Пусть она не красавица, но я ее люблю. Я полюбила не за смазливую внешность, не за хорошее материальное положение (хотя, что деньги учительницы дадут ученице?!), я не подлизываться к ней, не выпрашиваю хорошие оценки. Я люблю человека. Ее душу, может, некоторую наивность, немного пошлые шутки, от которых краснеешь, но остановиться смеяться не можешь, люблю её рассказы о лесе и море, о небе и литературе. Наталья Александровна говорила, что её муж часто ходит на охоту. Я могу часами слушать её истории, рассказанные учительнице мужем! Но мне никогда не переубедить Софию. Она будет стоять на своем, и мне придется с ней согласиться. Красивые не любят ссор. Они достигают целей сразу, потому что чувствуют свое превосходство над другими. И не умом берут они все препятствия. А другим оружием - внешней привлекательностью, смазливостью. - Диана, я понимаю, что тебе тяжело избавится от привычки, - продолжала София. Дамы и господа, подскажите способ ее заткнуть! - Я предлагаю тебе вести дневник. Как ты на это смотришь? - Дневники ведут только десятилетние плаксивые девчонки, - буркнула я. - Ну Диана! - Что? - Мне десять лет? - Нет. - Я плакса? Я маленькая девочка? - Нет. - Но я же веду дневник! - И что? - Ты тоже попробуй. - Не хочу, - я отвернулась. - Мне противно общаться с кем-то. В том числе и с бездушной тетрадью. А если кто-то прочитает? - Диана! Просто попытайся. Хочешь, я куплю тебе и тетрадь, и стикеры, и клевую ручку? - Не буду я вести дневник! - Ты хочешь избавиться от влюбленности? Нет! Нет и еще раз нет! Я не хочу. Это такое сладкое чувство - знать, что есть ради кого жить! Пусть даже это не взаимно, пусть я хочу скрыть чувства, но я хоть кого-то ценю. Только пугает неизвестность: взаимно ли чувство? Любит ли она меня так же? Но всё же я не хочу потерять подругу. Приходится лгать, скрывать правду. Но и обман тоже своего рода предательство. Ну, попробуем убить двух зайцев: удержать подругу и удержать любимую. - Хочу, - ответила я. - Тогда веди дневник. Ради меня. Хорошо? Я молча кивнула. Ага! Так и послушалась! Не будет тебе никакого дневника! - Хорошая девочка, - София улыбнулась и протянула мне руку. Я сделала вид, что не заметила жеста и решила перевести разговор. - Софи, не знаешь, когда Наталья Александровна вернется? - Диана! Ты обещала! Я вздохнула. Ну вот тебе, бабушка, Юрьев день! Приехали! - Софи, это очень важно. Мне нужно знать, когда возобновятся наши занятия. София с минуту подумала и выдала: - В понедельник! - Сегодня же четверг! - воскликнула я. Сердце мое наполнилась радостью. Еще немного - и я увижу свою любимую и получу ответы на интересующие меня (да и не только меня!) вопросы. Моя дальнейшая жизнь будет зависеть от этих ответов. Что же она мне скажет?.. Остается только ждать. - Я тоже хочу кое-что рассказать, - произнесла София с нескрываемым энтузиазмом. Я сразу поняла, что будет что-то захватывающее. Она широко улыбнулась, наклонилась ко мне и шепотом произнесла, хотя мы были одни в квартире. - Влад меня впервые поцеловал! Он такой замечательный… Я ожидала такого сообщения. Ну, должно быть, София очень счастлива, хоть даже мельчайшую подробность своей жизни обсуждает со всеми подряд. Хотелось, чтобы кто-нибудь стукнул по столу и заорал: "Хватит трепаться!" Ну, та же Наталья Александровна. "Понеслось..," - подумала я. София еще минут пятнадцать описывала во всех подробностях первый поцелуй, а я только машинально кивала головой и думала о своем.