Шаг назад

Для большинства людей утро начинается с кофе. Но для молодого ученого утро начиналось с проверки подопытных мышей и стабильности реакций в перегонном аппарате. В любом случае, дочищая на ходу зубы, он материл себя, надоедливый ящик и вообще весь свет. Впервые в жизни мужчина проспал. Проще было не ложиться. Но тогда, ему бы пришлось вести лекции в состоянии, близком к состоянию анабиоза. Машина за ним должна была приехать через полчаса, и это заставляло нервничать. Даже выезжая из дома, мужчину мучила мысль, будто он что-то забыл. Лекции прошли, как ни странно, очень удачно. И если студенты и занимались «ничем», то хотя бы не мешали. Вот только, то самое чувство, когда, кажется, будто ты не выключил дома утюг, не покидало его. На перерыве ему позвонила Маргарет Элгейтс, назначив время интервью на понедельник тринадцатого числа. К концу дня напряжение достигло своего апогея. Мужчина вздрагивал от каждого шороха. Приехав домой, он трижды перепроверил каждый реактив, каждую склянку в лаборатории, но ничего не нашел. Пока звонок мобильного не заставил его подпрыгнуть в кресле. - Алло, Рико, это ты? Что произошло? -Рядовой прилетел. Ты сказал, что пустишь пожить у себя. -Что? Уже сегодня? Вы приходили? -Да. Но никто не открыл. -Шары Эйнштейна, я уже дома. Можете приезжать. Дверь будет открытой. И, да, я предупрежу Джефри о вашем визите, так что обойдемся без рукоприкладства. Телефон уже замолчал, но ученый все еще прижимал его к уху. Об обещании он помнил, и, ни в коем случае, отказываться от своих слов не собирался. Но стоило подумать о том, как обезопасить Мартина от его лаборатории. А так же, следовало привести в порядок гостевую спальню. За два с половиной года там ни разу никто не жил, и вообще, было достаточно пыльно и угрюмо, не смотря на периодическую уборку. Звонок в дверь застал его врасплох, с горой постельного белья на руках. Открыв ее, мужчину практически смел жизнерадостный вихрь, по имени Мартин Смитт. Пока его безжалостно сжимали в объятиях, взгляд профессора упал на Рико, который со злорадной ухмылкой подмигнул ему. - Мартин, ты когда последний раз брился? Выглядишь как бомж. - Да не грузись ты, Лекс, я два дня добирался! У брюнета скулы свело от отвращения. Он ненавидел, когда сокращали имя в такой беспардонной и вульгарной манере. Парень соизволил отпустить ученого и теперь носился по квартире как торнадо. Рико сидел на диване, стараясь не вникать в восторженную болтовню. Несмотря на свою излишнюю наивность, Мартин был не плохим копом. Как ни странно, предположить такой исход мог только их бывший командир. Работая в Бостонском отделении полиции, он заработал хорошую репутацию, раскрыв пару сложных дел. Он всегда писал, что город ему нравится, а стало быть, для переезда у него была очень веская причина. И это ставило в тупик. Врагов у парня не было по определению. Его гипертрофированная честность, дружелюбие и жизнерадостность, могли, конечно, вызывать раздражение, но уж никак не злобу. Поэтому, этот вопрос требовал подробного рассмотрения. Пока ученый размышлял над причинами столь скорого переезда своего друга, за окном уже зажглись фонари. Чай был выпит, пирог съеден и парень, уставший с дороги, задремал на диване. Рико и Александр удалились в лабораторию, где профессору требовалась небольшая «взрывоопасная» помощь с добавлением нитроглицерина в нестабильный состав мышечной инъекции. Под чутким руководством ученого, Рико добавил последний ингредиент. Руководство требовалось не столько по тому, что состав был опасен, сколь по причине того, что если дать Рико волю, он всю лабораторию взорвет, к чертям собачьим. Благо все прошло гладко. Немного побеседовав, мужчина стал собираться домой. Он предложил профессору прогуляться, но тот вынужден был отказаться. Было слишком много работы, да и оставлять Мартина одного не хотелось. Проводив собеседника, ученый накрыл пледом спящего парня и удалился в лабораторию, что бы попытаться разобраться в работах студентов. Ночь незаметно пробиралась в комнату, не пугаясь даже желтого света лампы. Мужчина бросил взгляд на небольшое зеркало, стоящее на столе. Темные волосы сильно отрасли и цеплялись за дужку очков, осунувшееся бледное лицо, явный признак недостатка свежего воздуха, темные круги и морщинки в уголках глаз… Удручающая картина. Он улыбнулся своему отражению, вот только оно иронично усмехнулось в ответ. Скрип двери отвлек мужчину от созерцания собственной мрачной физиономии. Заспанный и растрепанный парень стоял в дверях, сонно щуря глаза. - Ты куда пропал? - Я тут работаю, Марти. - Выглядишь, как зомби! – парень забавно наморщил нос. - На себя посмотри, красавец. Бегом в ванну! - Хорошо, хорошо, господин большой босс. Сейчас уйду. Эм… только… Как ты? Профессор, в который раз, почувствовал раздражение. Подобные вопросы, всегда, вызывали негативный отклик. Как неприятная обязанность, как напоминание о недуге. Увидев, как помрачнел мужчина, Мартин буркнул что-то неразборчивое и поспешил ретироваться. Александр глубоко вздохнул и выехал в зал. Мартин насвистывал песенку и раскладывал вещи. - Кинь грязное белье в корзину. Сейчас я принесу большое полотенце. – Мужчина хотел уже направиться к гардеробу, как услышал тихий оклик. Мартин держал в руках коробку. - Я знаю, что ты не празднуешь Рождество, и поэтому, я хочу подарить тебе это сейчас. Немного неуверенно, мужчина принял яркий сверток из рук своего собеседника. Бумага призывно шуршит, прося немедленно развернуть ее. Секунда, и крышка коробки падает на пол. Мужчина с интересом разглядывает небольшой стеклянный куб, оказавшийся на удивление тяжелым. -Ну и что это? -Это..этот… ну как его… Знаешь, это было в каком-то фильме! -Парень усиленно пытался что-то вспомнить. Он даже начал мерить шагами комнату. Ученый смотрел на это, слегка приподняв бровь. Вдруг, Мартин остановился и гордо произнес. - Третий! - Кто третий? -Да нет же, газ такой - Третий! Мужчина слегка растерялся, но вскоре понял, что парень имел в виду. - Не Третий, а Тритий, неуч! И как ты только умудряешься… Ученый резко замолчал, глядя то на куб, то на стоящего, посреди гостиной, молодого человека. - Это действительно Тритий? – со странной хрипотцой переспросил он. -Ага, глупая история получилась! Это было одной из улик, которая затерялась в лаборатории. В итоге, ее решено было утилизировать. Ну, я ее и забрал. Тебе нравится? - Нравится? Это, то же самое, что спрашивать, описывается ли эволюция квантовой системы волновой функцией, удовлетворяющей уравнению Шредингера! - Ты это сейчас с кем разговаривал? - Ваши специалисты, полные идиоты! Ты хоть представляешь, что это за элемент? Ведь путём изменения, только одних, гравитационных решёток, можно получить 256 различных стабильных химических элементов. А изменяя потенциалы гравитационных решёток в пределах допуска, мы получим изотопы, обладающие свойствами альфа, бета и гамма распадов. Добавляя хоть один электронный слой получим, кроме того, химический элемент, испускающий фотоны, например, Фосфор! Глаза профессора светились маниакальным блеском, лихорадочный румянец заливал щеки. Парень попятился. - Эээ, ладно, оставляю тебя наедине с новой игрушкой. Я в душ. Но ученый его не слышал. В его голове роились формулы термоядерных реакций. Он заперся в лаборатории, и начал творить. Время летело незаметно. От изобретательского угара мужчину отвлек настойчивый стук в дверь, будто рота солдат, по очереди, барабанила по ней ногами. Распахнув дверь, мужчина готов был обрушить витиеватую гневную тираду на недоразвитых одноклеточных, что, по собственной глупости, утратили инстинкт самосохранения и посмели прервать его рабочий процесс. На пороге стоял Мартин и шофер. -Я опаздываю, да? Двое мужчин дружно покивали. Все, что произнес Александр Рэй после этого, по соображению цензуры не может быть записано.

***

Дверь бухнула об стену. Студенты, с недоумением, проводили глазами, проехавшее на полной скорости, инвалидное кресло, которое со всей силы врезалось в стену. -Хорошо, что меня там не было… Тихий голос раздался из-за двери. Молодые люди одновременно повернули головы в сторону источника звука. Мужчина проклинал все на свете. Опираясь на молодого полицейского, профессор вошел в аудиторию, и тяжело опустился на стул. Мартин, пряча горящее лицо в ладонях, вылетел из учебного зала. Такого бурного начала пары, факультет еще не видел. Под бархатный голос ученого со стены отвалилась штукатурка.