Homo_morfizm

      Телефон зазвонил как всегда не вовремя. Протяжное, заунывное "No roads left" в исполнении горячо всеми любимого Майка Шиноды пропиликало сквозь динамик и вырвалось пулей из кармана вместе с рукой. На автомате отключил звук, сенсор мигает "Женя", но хотя бы теперь без звука. Как ни кстати, теперь уже похер, все равно к нам гости ломятся, что теперь скрываться.       - Андрей, родной! Что у вас там происходит? У нас на работе говорят, что к вам психи какие-то забрались. С тобой все в порядке? У тебя телефон час вне зоны был! Я уже собралась ехать на выручку, - видимо, в центр волна еще не докатилась. По голосу слышу, появись там хоть один мертвяк, всё. Транспортный коллапс, паника и суматоха гарантированы. Принцип "в одном конце бзднут - в другом завоняет" всегда был применим к большим городам, наподобие Ростова-на-Дону. Так почему не сейчас? Кто - то специально старается развеять дым от разгорающейся беды? Может, это и к лучшему. Надеюсь, военные оцепят студенческий городок и не дадут этой заразе расползтись многоруким спрутом в разные стороны.       - Малыш, запрись на работе и никуда не выходи! Долго объяснять, - прикрикнуть и слегка нагрубить тоном, и она не станет задавать лишних вопросов. Что-что, а вот касательно вопросов безопасности она безоговорочно слушала меня. Даже сама говорила, что мое чутье и нюх не раз выручали нас в экстремальных ситуациях. Перцовый баллончик и травматический пистолет, точная копия австрийского "глока", в ее сумочке были тому подтверждением, - родная, нет времени объяснять. Просто послушайся, скоро я за тобой заеду. Не выходи на улицу и заряди "глок".       - Что-то совсем плохое? - в голосе повеяло страхом и растерянностью, раз я попросил зарядить пистолет, значит все и правда ужасно, - приезжай, я буду ждать.       - Я отключаюсь, нет времени, - немного затихнув, дверь снова забилась в заторможенных конвульсиях, таким темпом мертвец будет бороться с дверью неделю, ему не хватает ума потянуть ручки двери на себя, он упорно долбится вовнутрь, - дождись, ни шагу без меня, - два гудка успели заскочить в ухо. Ненавижу их. Красная кнопка щелкнула, и телефон вернулся обратно в джинсы.       Хасан, на полусогнутых ногах, упираясь локтями в стенку, стараясь слиться со стеной, присел справа от дергающейся двери в паре сантиметров. Замер, прислушивается. Не, точно национальная американская гвардия. Жестом поманил к себе. Он издевается? Непонятно как, но ноги сами пошли. Пригибаюсь, сам не понимаю зачем, будто сверху кто-то стрелять будет. Это рефлекс, когда страшно и опасность сконцентрирована в воздухе во взрывоопасных пропорциях, человек сжимается как пружина, или даже, превращается в черепаху, стараясь втянуть голову под несуществующий панцирь. Я присел с другой стороны двери, уложив холодное лезвие аккуратно на колено. Хасан откуда- то из заднего кармана достал небольшой складной нож - бабочку. Откуда он их берет? Не удивлюсь, если у него в сумке будет револьвер или рпг. Быстрым мимолетным движением на автомате он разложил его с тихим лязганьем и заглянул под дверь, используя тот вместо зеркала. То ли от интереса, то ли от страха я по-лебединому вытянул шею вперед, стараясь хоть что-то рассмотреть на блестящей металлической поверхности. Несколько пар ног, шесть или даже больше. Кучкуются, скоты. Холодный до одури пот выступил сквозь майку, сердце снова затарахтело, словно корабельный дизельный двигатель. Только дыма из ушей не хватало. Нет, не привык я еще к таким ситуациям и стрессам, но внутренний голос (матерящийся нещадно) подсказывал, что пора уже, брат. Пора. Нужно брать себя в руки и выбираться, любой ценой. Мы в западне, а помощи ждать - можем не дождаться. Хасан даже не вспотел. Хладнокровно и уверенно, он снял с запястья кожаный метровый ремешок с искусно выбитой на нем арабской вязью и, что есть силы, стянул ручки двери. Похоже, с той стороны заметили и зашевелились, хрип усилился, а дверь задребезжала. Еще пара минут, и балка расколется напополам, Хасан вовремя заметил. Ему плюс. Мне минус. Большой такой, жирный. На автомате я стянул с себя толстый ремень, из добротной кожи, с массивной, но небольшой стальной бляхой, прошитый насквозь металлическими заклепками. Вязать его Хасан не стал, да и не смог бы. Затянуть на последнюю дыру и несколько раз насильно продеть "хвост" в пряжку и обратно, буквально затолкать - это у него выйдет лучше, чем у меня. В ту самую секунду, как я собрался вставать и двигаться к окну, рассматривая аккуратно припаркованную к кухонному входу машину - здравая мысль наконец-то выбралась из-под кучи бесполезных мыслей и планов, балка с грохотом вывалилась из ручек двери и завалилась на пол, дверь натянулись, и между створками показалось мерзкое, облезлое лицо. Я оцепенел, пахнуло вонью. Мертвый запах, зубы лязгнули в полуметре, тварь точно нацелилась на меня. Ремни держались пока довольно крепко, порвать их - сразу и не порвешь, Хасан подхватил меня под локоть, направляя в сторону от двери, Дима, видимо взвесив все "за" и "против" выскочил из-за столов, подбежал на расстояние пяти метров к двери (куда страх - то делся) и швырнул связку вилок и ножей. Половина со звоном и грохотом стукнулись о прочную дверь, отскочив в сторону, словно теннисные мячики, часть же успела довольно удачно пролететь в двадцатисантиметровый просвет и точно угодить в цель. Один из ножей распорол щеку самого низкого и сгорбленного мертвеца, вилка торчала из шей, остальные же воткнулись или неточно или недостаточно глубоко, отчего отпали, как только он на четвереньках постарался пролезть в щель. Даже Лена поднялась с пола. В двери происходило нечто невообразимое: окровавленные и подранные руки, как в фильмах ужасов, старались достать нас, прорваться и вцепиться, но тщетно. Бледные извивающиеся палки, лишенные грации и пластики, ногтями стучали о дверь, уверенно сдирая с нее верхний лакированный слой, слюна вперемешку с кровью и кишками брызгали из просвета не белоснежный пол. Израненный ножом мертвец вцепился зубами в угол двери, одним рывком выдирая огромную щепу. Зубам пришлось не сладко, верхние резцы с хрустом вывернулись из десен, кровь побежала по деснам и подбородку, нижняя губа порвалась ровно посередине, сразу обвиснув мертвой завесой под разинутым ртом. Охренеть, он даже не заметил, и с остервенением, судя по всему, присущим только такой мерзкой твари, впился в дверь вновь, обильно измазав ту в багровый цвет. Одежда была разорвана в лохмотья, будто стая бродячих дворняг таскала взад - вперед. Собаки? Интересно. Возле мехмата, в метрах двухсот, прямо посреди поляны, густо заросшей травой и кустарником, поселился конклав местных бомжей. Так их прозвал когда - то наш преподаватель по теорверу Григорий Маркович. И не зря, самый главный из них носил крутую по местным меркам кличку "Папа". Жили они гуртом, немного, не шумно, но с собаками, как цыгане. По две собаки на бомжа. Английские аристократы, любители охоты и породистых собак, блин. Нашел время шутить. Прочь такие мысли. Этот же экземпляр совсем был не похож на бомжа. Выбритый, коротко стриженный и аккуратно одетый, все это можно было рассмотреть, если отмести заляпанность кровью и грязью с ног до головы, закрыть глаза на ужасные рваные раны в боку и бедре и мертвое перекошенное лицо, уставившееся на меня жадным голодным взглядом. Не удержался, взглянул еще раз на бедро, точно, не человек драл его. Ощущение, что просто взяли и выхватили кусок из ноги гидравлическими кусачками. Странно все этого, позже разберемся.       Сам того не замечая, я пятился спиной к окну, Хасан не отставал, Лена уже топталась у окна, явно разгадав наш план. Умная девушка, все с пол-оборота понимает, Дима прикрывал сзади, успевая вертеть головой на все триста шестьдесят градусов, в ужасе отворачиваясь от двери, каждый раз, как твари протяжно всхлипывали. Тонкий кожаный ремешок с руки иракца порвался с характерным щелчком, мои ремень продержится не намного дольше, я в этом почему - то был уверен. Очень уж он старый и потрепанный. Хасан одним движение руки сорвал жалюзи с окна, благо, то открывалось постоянно, и ручка не была предусмотрительно свинчена комендантом. На перерыве здесь бывало собиралась такая толпа, что воздуха всем часто не хватало. Я, конечно, утрирую, но парилка выходила первоклассная. Лена вылезла первой, мягко по-кошачьи приземлившись на ноги в тяжеленных ботинках, Дима выскочил в окно одним мощным прыжком, подняв в воздух облако пыли, песка и мелких камней. Пластиковый подоконник хрустнул в ответ. Хасан пропустил меня вперед, подталкивая в спину локтем и постоянно озираясь на дверь.       - Дима, держи, - я протянул ручкой вперед приватизированный тесак, измазав о лезвие пальцы в крови, в свиной правда, но все же, - хватай крепче, - мокрая от пота ручка едва не выскользнула из его рук. Шуметь и звенеть не хотелось, старались действовать осторожно. Лена успела добежать до машины и присесть у большого широкого колеса с обильно стертым протектором, озираясь по сторонам. Замеченная мной машина все так же сиротливо стояла у обочины, скрывшись под сенью больших кустов. Спрыгнул я удачно, ноги не подкосились, сгруппировался и остановился рядом с Димой, мелкие острые камешки впились в ноги сквозь подошвы. Хасан, провозившись еще пару минут внутри, по-спецназовски выпрыгнул в окно. Молчаливый, собранный и как всегда улыбающийся до ушей во все иракские тридцать два, он подал руку Лене и помог подняться с земли. Из кухни донесся уже знакомый щелчок. Дверь больше не сдерживает их. Время пошло. Ясно понимая, что черное тонированное стекло Лэнд Круизера придется разбить, краем мозга, из-за воспитанности, наверное, я дернул ручку, на что та откликнулась характерным приглашающим пиликанием... Странно.       Машина оказалась не запертой, внутри на переднем пассажирском сидении, вжавшись в огромное черное кожаное кресло с руками и ногами, сидел парень лет пяти, укрывшись до ушей плотным серым пледом в тон салону. На водительское сидение запрыгнул Хасан, не обращая внимания на парня, целенаправленно уставившись под приборную панель. Блин. Он что, и машины заводить без ключа горазд? Где он всему этому научился? Хм... Что я спрашиваю, ему двадцать восемь лет, воевал. Хотя сам говорит, что жил у тетки в Аризоне последние десять лет. Врал, точно врал. Лена и Дима, запыхавшиеся и взмокшие, ровно, как и я, запрыгнули в салон на заднее сидение, заблокировав двери как по команде. Совсем неосознанно, Лена до крови закусила пропирсованную нижнюю губу. Работающий на совесть в японце кондиционер моментально обдал холодной волной, окутав наши разгоряченные тела в ледяное одеяло, с каждым порывом заворачивая в прохладный кокон все сильней и крепче.       Пара секунд на восстановление дыхания, пока Хасан пыхтит под рулевой стойкой.       Не смотря на кавардак и беспорядок вокруг, я понимал, что забираться в машину, не выяснив у парня, отчего он один, не стоит. Конфликт с разъяренными родителями нам не к чему.       - Парень, не бойся, ты кто такой, где взрослые?- сказал я мягко и спокойно, заметив дергающиеся в страхе коленки, обводя взглядом салон, - ты же не сам сюда приехал, верно?       - Олег, я с папой приехал, он пошел забрать документы туда, - малыш уверенно ткнул худым пальцем в сторону мехмата, - явно посмелел, поняв, что ничего плохого мы ему не сделаем.       Не успел я еще осмыслить слова мальца, как в воздухе, словно сирена пожарной машины, услышав которую понимаешь, что произошла беда, прогремел выстрел. Знакомый выстрел, не его ли я слышал сегодня на третьем этаже? Все может быть. Рефлекторно я пригнулся, да так хорошо и удачно, что подбородком из асфальта искры выбил. По крайней мере, прилег не зря, разглядел в просвете между машиной и дорогой пару быстро приближающихся ног в мощных внедорожных ботинках, если только такой термин применим к обуви. Отчего, подпрыгнув вверх на всех четырех своих словно кошка, двинулся навстречу, высоко занося тесак для удара по мертвому телу. Но не успел. Выскочившее мне навстречу из-за угла машины револьверное дуло в руках крепкого мужика уставилось на меня угольно-черной точкой, дернулось вверх на уровне глаз, прыгнуло в его ладони и испустило тонкую дымную струйку. Странно, но боли я совсем не почувствовал. Позади уха, точно за спиной, что-то булькнуло, и ужасно подранный мертвец почти ничком свалился на меня. Отпрыгнул еще раз, как обезумевший, больно угодив коленкой в дверь Крузака. Чуть не взвыл. Много я сегодня прыгаю что - то. Звон в ушах перебивал по громкости сумасшедшее биение сердца.       Тело в странной позе лежало на земле, раскинув руки в разные стороны, будто голландская мельница. Так обычно раскидываются настоящие мертвецы. По крайней мере, мне кажется, что именно так должен мертвец лежать, до этого сраженных пулей мертвецов я вживую не видел, но кое какой опыт из фильмов есть. Уверенность в том, что он уже не встанет, была стопроцентная. Верхняя часть черепа, словно отрезанная от арбуза половина, сползла на дорогу, окруженная ореолом поджаренных розовых мозгов. Пороховые газы без разрешения забрались в нос, отчего я необычно громко чихнул.       -Будь здоров.       -Спасибо, уже решил, что все. Отплясал, - руки, сжимающие тесак, поднятый на уровне головы, задрожали, будто от холода. Кивнул в знак благодарности, сказать не сообразил что, растерялся ужасно. Не каждый день у тебя за спиной очень даже живой мертвец схватывает пулю в лоб. Только подумать, живой мертвец! До сих пор в голове не укладывается такое название.       Измазанные в песке и пыли шершавые пальцы каждой мозолью приклеились к древку, не оторвешь. Чудовищный тесак успел нагреться так, что хоть яичницу на нем жарь. Зависнув над ухом, он обжигал щеку, пуская резвые солнечные зайчики в пышные непроходимые кусты. Ствол револьвера уставился в землю, что я воспринял, как знак дружбы, состроил менее агрессивную рожу и опустил тесак. Адреналин в крови потихоньку растворялся, разрывающие на части чувства тревоги и тянущей боли возвращались на свои привычные для сегодняшнего дня места. Пара вздохов "под завязку" и я почувствовал тонкую, словно паутина, горячую струйку, торопливо сбегающую по подбородку вниз по шее - неплохо я приложился, слава Богу, зубы целы, да и язык не отгрыз сам себе ненароком.       - Полезай на заднее сиденье, - мужик открыл дверь и бесцеремонно, но не грубо, подсадил меня в просторный салон и негромко хлопнул дверью. Сам следом запрыгнул на переднее пассажирское, парнишка уже успел вжаться между Димой и Леной, бросив плед небрежно под ноги, отчего тот зацепился нитками за шипы, торчащие из ботинков Лены неприветливыми иголками. Эта барышня сама-то не больно приветлива. Глянешь на нее, бывало: ярко-могильный макияж, цепи, бледный цвет лица и черно-смольные волосы, куда сейчас все делось. Сидит ребенок, коленки поджала, локти остриями вперед выставила, трясется как осиновый лист с перепуга, разве что рыдать перестала, кончились слезы, наверное. Уже хорошо, её истерики из равновесия скоро выведут. То смеется, то рыдает. Как говорят, то понос, то золотуха. Дима отчетливо посмелел, сидит ровно, головой вертит влево - вправо, подходы к машине контролирует, это к лучшему, еще пару часов назад он мне напоминал кисейную барышню. А сейчас хорош, мужское воинственное начало взяло вверх над растерянностью и беспомощностью. Яйца на месте.       Хасан ругнулся на своем, к чему мы успели привыкнуть за последние полгода, поплевал на шоколадные пальцы, скрутил слегка потрескивающие провода, и дизельный двигатель мягко и глубоко зарычал, утробно, по - животному, с настроением и, как мне показалось, некоей удовлетворенностью и игривостью. Можете не верить, но у меня пес урчит один в один, когда его на прогулку выводишь. Мужик вопросительно хмыкнул, звякнул связкой ключей на уровне глаз, стряхивая рукавом испарину со лба, и состроил мину "а ключики-то вот где". На что Хасан улыбнулся во весь рот, молча, и выжал сцепление. Тяжелая японская машина необычно мягко сорвалась с места аккурат в тот момент, как из окна столовой, вонзившись зубами в огромный свиной окорок, потрепанный и растерзанный, свисающий пестрыми лоскутами, словно салями в нарезке, высунулся мертвец с торчащей из шеи вилкой. Какой же он все-таки мерзкий при солнечном свете. Разворотил себе половину лица, выгрызая путь сквозь неприступную дверь. Голые десны, в отсутствие зубов, смотрелись сиротливо и по-старчески морщинисто, губы пропали с лица (как бы он не сам себе их сжевал), отчего пасть увеличилась почти в два раза. Нет лица, есть огромная зияющая дыра с рваными окровавленными краями. Пропорции лица поплыли, лицо визуально вытянулось, болтающийся галстуком язык разбрызгивал слюну в разные стороны, смешанную с кровью в неравных пропорциях. Светло-розовые тянущиеся от подбородка вниз струйки залили весь подоконник. Аппетит мы ему явно подняли, словно российский флаг поутру над сектантским "Селигером". Мутные глаза уставились строго на нас, сфокусировался, зараза. Еще секунду назад он старательно болтал головой из стороны в стороны, сейчас замер, лишь изредка подергивая шеей в такт ветру, будто параличный. Кусок свинины шлепнулся на асфальт, словно мокрое полотенце с пятого этажа - он его больше не интересует. Только мы. Даже не так. Снова мы и только мы. Зрачки глаз почти растворились в белках, помутнели, что мне напомнило, как мутнеет желток в яйце, когда его чрезмерно пережариваешь для "глазуньи". Холодок прошел по спине, словно сигнал по бикфордову шнуру, на лбу жемчужинами выступило несколько стеклянных капель пота. Вроде же всегда был привыкший к таким мерзостям, фильмы ужасов для меня потеряли свое пугающее воздействие еще в раннем детском возрасте, закалив психику крепче дамасской стали. А тут тебе "на", позеленел прямо. Ужасный вид вгонял в ступор, и насевшее верхом чувство панического страха распространялось вибрирующими волнами откуда-то изнутри живота прямиком к конечностям, накатом отключая их один вслед за другим, будто периферийные устройства компьютерной машины. Воротник из бардовой крови, свернувшейся твердой коркой, начинался у подбородка и тянулся вниз по рваной майке вплоть до пупка. На руках не осталось ни одного целого ногтя - все живьем сорваны. Или уже не живьем? Не знаю, меня рядом с ним не было. И не хочется быть особо в следующий раз. Большой палец на правой руке вывернулся неестественно глубоко внутрь ладони, на запястье не хватало целого куска, рой назойливых зеленых мух, кружащих плотным облаком, не приносил мертвецу никаких неудобств.       Шлепнувшееся мясо от жары расплылось на асфальте, заливая его алой кровью. Так вот, что Хасан там делал. Разложил закуски дорогим гостям, пока основное блюдо - мы - старались завести машину и смыться. Молодец. Еще один плюс. Несколько минут благодаря этому наш квартет точно выиграл. Не проехав и пятидесяти метров, мужик тронул Хасана за запястье, призывая сбавить скорость. Не дожидаясь, когда араб выдавит педаль тормоза до упора, гулко стукнул костяшками по бардачку и открыл дверь. Только зачем? Неужели ему в салоне не сидится?       -Не глуши.       Почему-то я даже не удивился, услышав эти слова. Хасан вопросительно глянул, недовольно сдвинув черные густые брови, перечить не стал, двигатель сбавил обороты и заработал на холостом ходу. Мужик выскочил из машины, оперся на капот двумя руками, один в один как делают это копы в американских боевиках, наскоро прицелился в уже выползшего из окна зомби, в тот момент встававшего с собачьих четверенек на привычные нам "свои две". Красная точка чуть ниже переносицы распустилась алым цветком, так не успевший разогнуться мертвец клюнул носом вперед, почти сложившись пополам. Эхо разлетелось волной, застряв в соседних домах, словно тянущаяся жвачка, звякнуло стеклами и затихло.       Хорошо стреляет, сильные мускулистые руки крепко держали ствол, отдачи совсем не было. Плотные джинсы, заправленные в высокие черные ботинки на шнуровке, ассоциировались у меня почему-то с тертыми армейскими калачами типа военных или фсбшников: все четко, спокоен, одет удобно и, главное, мощно, это вам не пуанты на завязках. Синяя однотонная хлопковая рубашка, с закатанными выше локтя рукавами, сверху пересекалась крест-накрест толстыми черными подтяжками, отчего вид получался немного детский. Контраст вызывал смешанные чувства. Ох, и намешалось внутри за этот день. Хладнокровно он расправился с мертвецами, я бы, наверное, не смог вот так, раз и все. Но эти подтяжки. Смотрю, и смеяться охота. Трехдневная щетина, мощные острые скулы и длинные бакенбарды, брутальности хоть отнимай, тонкий шрам от подбородка до середины левой щеки навевал понятные мысли о былом ранении. Пистолет, выправка, шрам - еще один вояка. Сегодня на них спрос, да и нам везет. Тьфу, тьфу, тьфу, хоть бы не сглазить.       Застреленный зомби не успел толком завалиться на асфальт, как дверь справа от Хасана захлопнулась - мужик ловко запрыгнул, поправил зачем-то сидящие намертво подтяжки, хлопнув ими по вспотевшей рубашке, из кармана достал жменю коротких толстеньких патронов и вывалил на панель. Через несколько молчаливых мгновений барабан револьвера пополнился тремя блестящими новобранцами, и колесо закружилось, весело потрескивая, и Хасан тяжело и томно выдохнул, разрезав натянутые канаты между нами и человеком с револьвером. Я конечно, не специалист в оружии, но подаренную мне родителями в два года книгу А.Б.Жука затер до дыр, на рукоятке был выгравирован фирменный вздыбленный конь, замкнутый в звездный круг и венчанный надписью "Colt". Модель 1892 года, или как ее называют "Нью-Арми", рукоять, расширенная книзу, визуально увеличивающая револьвер, продолговатое кольцо для ремешка и откидывающийся барабан. Ошибиться тяжело. Кстати, еще один пунктик к моей теории его военного прошлого: любитель купит скорее пестрый "глок" и через день прострелит себе ногу, или распиаренную Голливудом "беретту", которую местная гопота отберет в первом же переулке. Касательно профессионала, тот выберет проверенное временем оружие, статусное и дорогое. Цену, конечно, не знаю, но это же кольт 1892 года! Сами подумайте и взвесьте.       Развернувшись вполоборота назад к парнишке, он тронул того за ногу и заботливо натянул плед до ушей. Малец пребывал в возбужденном состоянии, вертел головой во все стороны, крепко держал Лену за руку и украдкой даже умудрился приоткрыть окно Крузака на половину, на что Дима среагировал на удивление грозно и резко, хлопнув парня по ладони и пригрозив костлявым кулаком. Казалось, только парнишка не понимает всего ужаса и трагичности.       - Слушай сюда, - он обратился ко мне, вдумчиво, но бегло обведя всех нас глазами. Почему не к Хасану? Иракец на место негласного лидера сейчас подходил идеально. Просто не хочет ломать язык и изъясняться на непонятном ни ему, ни Хасану наречии или же что-то личное на национальной почве? Все возможно, просто не готов я как-то к такой роли, не ощущаю спокойствие и хладнокровие внутри, особенно когда столкнулся лицом к лицу с опасностью в столовой, - вот ключи от Сандеро, он стоит впереди на стоянке, берите машину и уезжайте.       Глаза мои поползли вверх.       - И не смотри на меня так, хозяину она вряд ли больше понадобится, я успокоил его в аудитории на третьем этаже, царство небесное. Чуть не загрыз меня, скотина воскресшая, - вспыхнувшая было улыбка, растаяла через мгновение.       Я все так же продолжал, уставившись как баран, непонятливо таращиться.       - Бери, не бойся, семьи у него не было, так и так машина без хозяина. На ментов, их полосатые палки плюй, они пока разберутся что к чему - будет поздно, сами побегут, вот увидишь. Тут не надо пророком быть, такие как они еще крови попьют и тебе и мне, подкожным жиром чувствую. Хватай родных и беги, сообразишь дальше. Еду, воду, лекарства, больше антибиотиков и успокоительного бери, - ключи с серебристым брелком Рено плюхнулись в руку, пальцы сжались мертвой хваткой, - на этом и расстанемся, дай Бог свидимся, поспеши, скоро начнется, я прикрою пока.       - Вас как зовут-то? - Лена в своем репертуаре.       - Александр, - устало промямлил мужик, - двигайте, хватит болтать попусту.       Что и когда начнется я так и не спросил. Мысли, правда, кое-какие пробились наружу. Но я их тотчас же осадил. Двери японца открылись с четырех сторон в унисон. Парень по традиции остался в машине, железные крепления подтяжек бесцеремонно стукнулись о капот, дуло повернулось в сторону разинутого настежь окна. Жаль, сквозь стены смотреть не умеем, чую, в стороне за окном что-то топчется.       Найти серебристый Сандеро на разношерстной парковке было проще пареной репы, крайний правый ряд, четвертая машина, справа от нее кусты и божественная амброзия выше крыши, федеральный университет, мать его так. Никому ничего не нужно. Дышите на здоровье, люди дорогие. Спереди, почти уткнувшись бампером в ограду, уютно припарковалась ржавая и насквозь прогнившая зеленая "десятка", тюнинговая в стиле девяностых, с пластмассовым спойлером на багажнике и чудной широченной "юбкой" с обеих сторон. Самопал и самоклей. Слева - Рав четвертый старой модификации, точно, Сергея Куликовского машина. Интересно, как он и что с ним? То, что машина здесь, а он не в ней, наводит на неприятные мысли. Пусть я ошибаюсь. Первый раз за день хочу так искренне ошибиться. В дальнем левом углу, метрах в двухстах что-то ворошилось и громко шумело, но туда нам не надо. Дима бежал впереди планеты всей, широко размахивая руками из стороны в сторону, умудряясь выбивать каменные искры из-под себя на манер горной лани. Я замыкал скачущую колонну. Охрененный день. Ключи в одной руке, тесак - в другой, и мешанина в голове.       За спиной раздался выстрел, на автомате развернул голову, заглянув за плечо. Не привык я еще к этому грохоту, дернулся на месте, пригнулся даже как-то, интуиция сработала что ли. Благо не по нам. Еще один мертвец заваливался рядом с собратом, спиной, на капот припаркованной под окнами столовой семерки. Из столовой показалась еще чья-то оскаленная морда, снова выстрел. Тишина могильная, даже птицы нигде не кричат. Затишье перед бурей, никак иначе. Скорее к машине.       Сандеро улюлюкнул снятой сигнализацией, Лена и Хасан запрыгнули на заднее сидение. Тесак выскользнул и грохнулся на прорезиненный пол под ноги, поднимать некогда, не до него. Дима рядом, я одним движение вставил ключ и повернул. Это вам не внедорожник, по звуку, будто стиральная машина на отжиме, но нам не выбирать. Вывернул вправо, аккуратно объехав десятку. Остановился. Двери заблокировал, замер почему-то, оцепенение накатило огромной волной. И я захлебнулся. Резко, без предупреждения. Почему? Все просто. Из-за угла мехмата буквально выпрыгнули, сильно ковыляя, несколько мертвецов и уверенно двинулись к нам, двести метров для них мелочи жизни. Лучше сказать "мелочи нежизни", судя по их мертвым рожам.       - Гони, что ты ждешь?! - Дима истошно орал на ухо, колотя ладонями по приборной панели. Я провалился в пустоту, мир загустел, и все движения замедлились раз в сто, все вальяжно, неспешно. Что со мной?!! Пожалуйста, вытащите меня кто-нибудь из этого киселя!! Толчок в ребра сбил дыхание, и привел в чувства. Глаза уставились на приближающиеся силуэты, руки до боли в пальцах сжали руль, нога вдавила педаль в пол, угрожая пробить днище европейца, а следом и асфальт. Хетчбэк рванул с места с визгом и шумом, честное слово, я не ожидал такой прыти от "француза". Не старт, а тройной прыжок прямо. Картинка слева и справа от меня поплыла, растеклась, спешащие навстречу "господа" моментально остались в стороне, и что самое радостное для нас, с носом. Хотя вру, я успел рассмотреть одного: там не то, что носа нет, там все лицо объедено начисто.       Черный огромный джип громадной тенью обогнул нас слева, не слабо подпрыгнув на высоченном бордюре, и стремительно улетел к горизонту, предупредительно напоследок моргнув габаритами и громко просигналив. Химфак прямо по курсу рос на глазах огромной грядой, и только сейчас наверх, под черепной коробкой всплыла одна щекотливая мысль. "Я же до этого ни разу нормально не водил. Да и прав совсем нет. Чудеса".