Милое совершенство

Милое совершенство Автор: Oshikko Бета: astaris

И поживал бы Ричи и дальше спокойно и почти скучно, если бы однажды не появился на пороге замка неожиданный гость. Он заявился как раз к ужину, когда все воины графа собрались в трапезной. Улыбнувшись разбитыми губами, омега без чувств упал на каменный пол, создав при этом невероятный грохот в переполненном, жужжащем зале. *** Падение на пол нежданного гостя привело всех в некоторое замешательство. Альфы начали переглядываться друг с другом, ощущая непонятный сладко-приторный аромат, смешанный с запахом крови. Первым очнулся Ричард. Он бросился к омеге, на ходу приказывая слугам принести теплой воды и чистую ткань в его покои. И спустя некоторое время, парень узнал в пришельце... Адама. Того самого старшего омегу из их пансиона, того омегу, который выскочил из музыкального кабинета, сломя голову, в день его первой проверки, того самого, что презрительно задирал нос при виде младших. Ричи не понимал, что здесь делает Адам, и почему он в таком плачевном состоянии. Хотя, почему в таком виде, он вполне мог догадаться. Скорее всего, и на Адама напали разбойники. Только вот вопрос, что он делает у границы с Шотландией, оставался открытым. С некоторым сожалением омега отметил, что это его первое приключение за последние полгода. Впервые увидев замок из красных камней, Ричи подумал о возможном холоде. В отличие от дома, здесь все было каким-то приземленным, грубым, неуютным. Но со временем он привык, и даже сумел наладить быт в самом замке, сделав его вполне пригодным для жизни. Только вот никак не мог привыкнуть есть со всеми воинами, каждый из которых упорно и вполне откровенно его разглядывал. Первое время омега даже не мог проглотить и кусочка, но потом голод взял свое, да и, опять же, нужно было подстраиваться под новые обстоятельства. Без этого никак в этой холодной, одинокой стране. Поговорить не с кем, пожаловаться некому. Работа почты была ненадежна, письма шли долго и доходили не всегда. Друзей завести не получилось, ибо с Уолтером отношения не сложились, а остальная прислуга не больно жаловала молодого господина, хотя и была наслышана о его поведении во время сражения и после. Многие считали, что столь хрупкое создание не приживется, и либо сломается в первый же набег, либо погибнет от болезней в довольно суровую зиму, а потому привязываться не хотели. Относились, конечно, с уважением, и даже отвечали на вопросы, но это было далеко от того, к чему привык и чего хотел Ричи. Можно было в любой момент поговорить с воинами, но опять же - это все не то, да и побаивался он все еще их непонятных взглядов. Супруг же сразу по приезду в замок показал их смежные комнаты, разграничив тем самым и эту сторону жизни. За что Ричард был ему благодарен. Но с каждым месяцем омеге все больше хотелось хоть какого-то внимания, да еще и альфы, тренирующиеся прямо за окном, не давали покоя. Омежка не знал, плакать ему или смеяться, но он имел возможность наблюдать за графом целые сутки напролет. Теперь Ричи замечал редчайшего цвета волосы мужа: на солнце они становились цвета благородного красного дерева, завораживая своей яркостью и блеском; наслаждался видом сильной крепкой фигуры и уже не сожалел о шрамах, ибо просто не вынес бы вида идеального тела и обязательно попытался бы его поцеловать и погладить, а потом умер бы от стыда. Вот и сейчас, утешив раны нежданного гостя, юноша наблюдал из окна, как граф на мечах сражается с Дунканом. Оба альфы кружили друг против друга, наносили точные удары и улыбались. Таких улыбок Ричи никогда не видел. А Дункан так совсем преображался, становился другим человеком. Омежка проморгал бросок графа. У него в груди все замерло от того, как муж запрокинул голову назад и расхохотался, от души, искренне. Темные волосы прилипли к лицу, шее, спине, вызывая дикое желание убрать их, перебрать в руках, узнать какие они на ощупь. Дункан поднялся с земли, отряхнул пыль с тренировочных штанов и тоже усмехнулся. - Привет, – вдруг раздалось сзади. Ричи вздрогнул от слегка хриплого голоса и слегка покраснел, гадая, заметил ли Адам его пристальный взгляд за окно. – Давно я тут? - Привет. С неделю. Ты как? Болит что? Может воды? – Ричи оторвался от зрелища и подбежал к своему невольному пациенту, убеждая себя, что ему совсем не хочется еще разок взглянуть на мужа. Сжав зубы, омега налил в кружку воды. - Было бы неплохо. – Адам криво улыбнулся, губа снова треснула и засочилась кровью. В пересохшем горле засаднило, от соленого металлического привкуса закружилась голова. Юноша в бессильной злобе сжал пальцами простынь. Молодой граф помог Адаму напиться. Прислугу нагружать лишними хлопотами не хотелось, да и самому хоть какое-то занятие. Поэтому он попросил разместить раненого омегу у себя в комнате. Все равно муж не заходит. Не то, чтобы ему хотелось его присутствия в своих покоях, но парой слов обменяться-то можно, где-нибудь в общем зале или у конюшни? Возможно, ему не хотелось видеть супруга у себя лишь потому, что в последнее время совсем уж неприличные мысли посещают юную голову. А в комнате довольно большая и мягкая кровать, в ней не только двое поместятся, но и весь отряд. Омежка тряхнул головой, возвращая мысли в нужное русло. На щеках гостя появилось некое подобие румянца. Несмотря на то, что Ричи испытал некоторую неловкость от фамильярности, он был так рад Адаму, словно папе родному. Хоть кто-то привычный, знакомый среди новой обстановки. Омежка даже не подозревал, как сильно ему не хватает того, что было в пансионе, тех тихих бесед, перешептываний других омег, даже презрительного и вечно недовольного взгляда Адама. И шпалер с их плесенью, и маленьких спален тоже не хватало. Казалось бы, он не будет по всему этому скучать, но все же становилось тоскливо от воспоминаний. Нет-нет, и на глаза юного создания наворачивались непрошеные слезы, но он успевал согнать их до того, как они превратятся в неиссякаемые потоки. - Как ты здесь оказался? - наконец, задал Ричи не дающий ему покоя вопрос. Адам отвел взгляд в сторону. Это был его последний год в пансионе. Поскольку с графом не сложилось, родители продали Адама какому-то приезжему купцу. Мужем тот оказался плохим. И юноша однажды не выдержал и сбежал. - Сюда он точно не поедет. – Омега фыркнул, вспоминая жирного, тучного, но довольно сильного мужа. Еще какое-то время он надеялся, что ситуация может исправиться, что родители заберут его назад домой, но чуда не произошло. - А почему ты пришел именно ко мне? - Ты далеко... Я знал, что граф выбрал тебя. И ты добрый. Ричи удивленно уставился на избитого омегу. С чего тот взял, что он добрый? - Конечно же, ты можешь остаться. Наверное, он все же добр – разрешение сорвалось с губ само по себе. На самом деле Ричард не был уверен в том, что гостю будет позволено остаться. Они с графом не обсуждали эту тему: Маркос Атолл не сильно интересовался делами супруга. Не изменяет ему, и хорошо. Дверь неприятно скрипнула, словно по нервам резанула. Но в комнату никто не вошел. Мысль, что их могли подслушать, просто не пришла Ричи в голову. Никому это не нужно было, кроме, разве что, Уолтера. Но тот должен заниматься приготовлением ужина. - Спасибо. Я постараюсь не мешать. Собеседником Адам оказался просто замечательным, к тому же пациентом был послушным, исполнительным – принимал все отвары исправно и в нужное время, даже самые горькие. Боль тоже терпел стойко. Обрабатывая худую спину, Ричи понимал, что не хочет быть таким же хрупким. Да, Адам красив, высок, но слишком худ. Сам омежка тоже резко пошел в рост, о чем свидетельствовали новые наряды, за траты на которые ему становилось стыдно. Но Маркос молчал и продолжал заказывать портным новые вещи, как только видел, что эти уже не подходят. Однажды пришел какой-то человек и сказал, что он учитель. Новоиспеченный граф обрадовался ему как самой дорогой игрушке и начал учиться с таким усердием, что пожилой омега не успевал за ним. Адам тоже нашел себе занятие по сердцу - ему очень полюбились лошади, и все свое время молодой человек проводил на конюшне. Иногда приходил весь взмыленный и взъерошенный, но довольный и даже счастливый. Зато вот Айзек в такие дни был довольно хмур и зол. Один раз выскочил из конюшни в одних штанах, словно за ним гналась тысяча демонов, а Балор потребовал душу. Ричи подозревал, что между этими двоими что-то происходит, но в силу своего возраста разбираться в этом не хотел. Непонятные же чувства к графу затолкал в душу как можно глубже, убедив себя, что это благодарность за содержание и обучение, и спрятался от них за учебой. Как бы странно это ни звучало, с Адамом они сильно сдружились. Скорее всего, на это повлияло то, что им больше незачем соперничать. На поверку парень оказался не таким уж высокомерным, совсем наоборот, и даже в чем-то наивным. Но, как бы они ни дружили, Адам упорно отказывался жить в покоях Ричарда. Тогда граф разрешил ему жить в одном из домиков воинов. Нескоро Ричи узнал, что альфа, замазавший раны грязью после памятного боя, умер, и именно в его доме и поселили омегу после выздоровления. И когда Адам не пришел после ужина для ставшего за год традиционным чаепития, Ричард забеспокоился. Хотя уже и было темно, он отправился к пока только единственному другу. Свечу брать с собой не стал. Сгрызенная с одной стороны луна хорошо освещала дорожку к небольшому уютному домику. Листья на кустах мерзко шелестели, нагнетая обстановку, еще и волк завыл где-то вдалеке. Какая-то лошадь в конюшне неприятно заржала, вызывая табун мурашек по спине у Ричи. Захотелось вернуться в свою комнату, но омега поторопился, и чуть ли не бегом бросился вперед по тропинке. Отдышавшись у дверей, он неуверенно постучался, но кроме непонятных стонов ничего не услышал. Подумав, что другу нужна помощь, Ричи толкнул дверь. В доме не оказалось зажженных свечей, и, ориентируясь больше на память, омежка начал свое продвижение на стоны, попутно ухватив какую-то палку у входных дверей. То, что увидел Ричи в спальне, немного его шокировало. Луна, чудно исказившая своим светом внутреннее убранство, осветила мечущегося по кровати Адама в обнимку с какой-то тряпкой. Он терся об нее, словно кот, требующий сметаны. «Или ласки» - пришла запоздалая мысль. Ричи шагнул назад, когда Адам сел в кровати. Но уйти вовремя не успел. Он видел, как друг довольно легко пропихивает в себя большой искусственный член, видел, как Адам завернул плечи в ткань, что держал в руках, видел, как тот начал себя поглаживать и со стоном опускаться на искусственный член, придерживаемый пятками... Ричард выскочил из дома, стараясь не наделать шума. Наивным он никогда не был, и прекрасно понял, что у Адама течка. Ричи всего трясло. Как так получилось, что потекший омега все еще один? Он никак не мог понять и прийти в себя от этой новости. Он был настолько шокирован, что только в своей комнате заметил чужую швабру в руке. Ричи тихо выругался под нос и тут же, устыдившись, стукнул себя по губам. Умылся и залез в кровать. *** Адам проснулся от того, что кто-то поит его горькой настойкой. И улыбнулся. Впервые за все время стало куда легче. Способность трезво мыслить пришла к нему где-то на третий день. А вместе с ней и стыд. Ричи видел его, видел, чем он занимается, но все же пришел. Правда, сильно краснеет, стоя в углу комнаты, и переминается с ноги на ногу. - Тебе сколько лет? Неожиданный вопрос поставил Адама в тупик. Он ведь говорил, что это был его последний год в пансионе, но не говорил о том, что этот срок продлевался три раза. - Двадцать два. Светлые брови удивленно приподнялись, пухлые губы открылись в немом восклицании, но Ричард довольно быстро собрался. Чему-то кивнул и покинул его дом, дав наставления по приему травяного чая. Адам закрыл лицо руками. Он старикан, а все еще не обзавелся семьей. А ведь юноша надеялся, что его альфа найдется довольно быстро, но после того позорного случая, после того могучего альфы, никого не находилось, никому он не нравился. Раскачиваясь в кровати, омега нехотя припомнил прошлое. Его первая течка случилась в шестнадцать, почти разу после первой проверки. Переступив порог, юноша увидел могучего альфу, от вида которого сердце затрепетало где-то в низу живота. А когда на него взглянули глаза цвета грозовых туч, не выдержал напряжения. Захотелось сорвать накидку, броситься тому на шею и умолять его забрать с собой, но не вышло. Голова закружилась, возможно, от вида альфы, возможно от вынужденной голодовки и впервые в жизни Адам потерял сознание. А потом еще раз – от счастья, что находится в сильных руках, от запаха свежесрубленного дерева, которым хотелось надышаться впрок, который хотелось спрятать у себя под сердцем и трепетно хранить... ...И он сто раз пожалел о своем несдержанном поведении. Ему хотелось объясниться перед ним, но тот давно уже уехал - возникли срочные дела и ни один омега не удостоился чести быть попробованным в тот день. Адам чувствовал себя плохо на протяжении всей недели, но списывал все на нервы и желание поскорее покинуть стены пансиона и отвязаться от назойливого внимания родителей, хотел избавиться от их влияния на свою жизнь и даже на миг не подумал, что это могут быть первые предвестники течки. Каково же было его удивление, когда он увидел своего могучего альфу среди воинов графа Карлайла. Но тот, похоже, его не узнал, и молодой человек сначала лелеял надежду на что-то большее, чем простое разглядывание понравившегося ему объекта. Но время упущено. Он не в пансионе, проверок не будет. Не будет таинства выбора пары. Он всю жизнь останется один, за исключением того варианта, если решится на отношения вне брака. Но эта мысль пугала. Пугало то, что все будут говорить о нем за спиной, пугало, что от него отвернется наконец-то появившийся единственный настоящий друг. Адам залпом выпил горькую настойку, напрочь проигнорировав рекомендации. Ему стало плохо. Его последняя надежда оказалась пустышкой - «не многим альфам нравятся растянутые омеги». Слова графа все еще горели клеймом в мозгу. Верно, никому не нравилось. Многие даже вежливо отказывались пробовать его. А он не считал нужным говорить про свои течки. Лежа на кровати в обнимку с туникой Айзека и глядя в потолок, Адам усмехнулся. Возможно, даже к лучшему, что никто не захотел связывать свою жизнь с развратным омегой. Возможно, хорошо, что его забрали родители, даже его продажа может быть правильной. Надо же хоть как-то оправдать средства, потраченные на его содержание. В уголках зеленых глаз собрались слезы, в горле образовался противный комок, мешающий дышать. Адам давно не плакал, а сейчас было так плохо, так одиноко, что он позволил себе эту слабость. В открытое окно задувал легкий ветерок, принося с собой запах костров и запеченного мяса. Воины что-то празднуют. Омега улыбнулся сквозь слезы, вспомнив о том, как доводит Айзека до чертиков в глазах. Господи, как же ему нравится его взгляд. Он так любит грозу, что постоянно выходит на крыльцо и смотрит на то, как яркие молнии разрезают серые тучи. А здесь даже грозы ждать не нужно. Во время одной из таких перепалок Айзек и бросил в сердцах свою тунику, а Адам потихоньку ее подобрал и унес к себе. Течка закончилась, и пришло осознание того, что Айзека нигде нет. Ричард сказал, что тот отправился по какому-то срочному делу. По какому именно, не знает даже сам граф Карлайл. Друг, правда, отводил взгляд в сторону при упоминании имени мужа, а во взгляде появилась такая отчаянная тоска, что Адам не выдержал и подарил юноше один из своих наборов для течного омеги. Это была его первая покупка, и она ему совсем не пригодилась, поскольку размеры оказались не теми, каких хотелось. Ричи покраснел до корней волос, и даже шея стала пунцовой, но подарок принял. Адам посмеивался, видя, как юноша прячет небольшую коробку в ворохе одежды на дне сундука. Узнай родители о его течках, давно бы забрали из пансиона и продали бы подороже, но даже новоиспеченный супруг не знал о них. Хмурясь, Адам дотронулся до щеки. Его первая пощечина получена сразу после свадьбы – он отказался прилюдно целоваться. А в постели у альфы просто не встал. В довольно грубой форме муж его попробовал, но дальше дело не зашло. И чем дальше все продолжалось, тем хуже становилось. После третьего избиения Адам собрал некоторые вещи, забрал деньги и сбежал. Родители его не поддержали в трудную минуту, друзей не было, лишь слухи о том, что тогда приезжал шотландский граф. Слухи оказались верными. К тому же граф Карлайл жил не так уж и далеко, только обошелся ему в две загнанные лошади, которых Адаму было безумно жалко. Но рыдать не позволяло время. - Собирайся! - Куда? - Адам поймал брошенный в его сторону плащ с капюшоном. – Что это? - В замке не так уж много свободных омег, в деревне тоже парочка подходящего возраста. Альф довольно много. – Ричи бесцеремонно задрал тунику на теле друга и начал спускать с того штаны. – Вода для тебя уже готова, как и все остальное. Я думаю, тебе не нужно напоминать? - Ты что… Да что ты делаешь? Адам, вырвался из цепких рук. За последний год Ричи сильно вытянулся и стал заметно шире в плечах. Омега подозревал, что друг тренируется, но понять не мог, зачем ему это нужно. - Устраиваю личную жизнь. - Чью? Мою? - Всех свободных омег. Ричард щелкнул пальцами у него перед носом и толкнул в спину, подгоняя к лохани. Адаму стало обидно, что младший омега сильнее его самого. - У тебя десять минут, а потом я приду за тобой и, если ты не будешь готов, все сделаю сам. Адам вздрогнул от тона и коварного вида Ричарда. Ему совсем плохо стало. А ведь уже прошло добрых три недели после течки. Что, если Айзек все еще не вернулся? Что, если он приглянется какому-то другому воину? Голова шла кругом, а он намывался, помня про грозного друга за дверями. По истечении отведенного времени дверь в комнату открылась. Адам облегчено выдохнул, завязывая последние завязки на тунике. Ему не впервой щеголять без штанов, но не в замке. Ему вообще все было не в новинку, но страшно почему-то, как в первый раз. Ричард перехватил руку друга, опустил его капюшон как можно ниже и заставил ссутулиться. Краем глаза Адам увидел еще нескольких омег в таких же плащах и в такое же позе. У одного выбилась рыжая прядь волос из-под капюшона, и он поспешил ее спрятать. Для омеги стало откровением, что и Уолтера пригласили к подобной процедуре. Адам хватался за руку друга, как утопающий за корягу, но у лестницы его отпустили. Они спустились к комнатам прислуги, прошли извилистый коридор, потом по улице в пустую конюшню. Он нервно усмехнулся и шепнул идущему рядом Ричи: - А другого места не нашлось? - Остальные не захотели идти в замок, да и воины сопротивлялись. Не волнуйся, там чисто и сено свежее. Адам хорошо знал этот запах сена, смешанный с соломой, навозом и лошадиным потом. Но здесь действительно оказалось чисто. И стоявшая у ворот кучка альф принарядилась, некоторые даже умудрились побриться. При виде омег они замолчали и все как-то вытянулись в струнку. Ричард отвел каждого омегу в стойло, попутно сильно извиняясь. Он заикался, краснел, но его успокаивали и говорили, что все замечательно. Что у них не было надежд на хорошую семью, а теперь она появилась. Молодому графу все еще было неудобно из-за выбора места, пока один из омег не шепнул ему, что все они люди простые, а возможность поближе познакомиться с избранником в душистом сене очень привлекательна. Только после этого Ричард немного успокоился. Схема была простой - в стойло заходил первый альфа, когда он покидал первого кандидата, на его место приходил второй. Когда же находилась пара, то на дверь стойла вывешивался кусок красной тряпки и следующий альфа проходил дальше. Все происходило в волнительной тишине. Адам сильно занервничал, когда к нему кто-то вошел. Он был благодарен Ричи за плащ и за полумрак, и за сено. Альфа довольно осторожно приподнял плащ и очень нежно размял его дырочку, а затем коротко лизнул. Омега напрягся, а когда ягодиц коснулась одежда и скрипнула дверь, обрадовался и расслабился. Он с трудом заставил себя разжать руки, ему показалось, что еще чуть-чуть и спинка стула треснет. Здешние воины оказались куда ласковее тех альф, через которых он уже успел пройти. Все пробовали его, никто не отказывался. Дверь в очередной раз скрипнула и Адам поднял голову. Он устал, колени затекли, хотелось домой, под теплый плед, к слабо пахнущей чужой тунике, но Ричи еще не объявил об окончании проверки, а значит еще, как минимум двое его точно попробуют. Сколько их было? Пятеро? Шестеро? Омега сдавленно охнул, когда кто-то легонько огладил его ягодицы соломинкой. Ему захотелось повернуться и посмотреть на альфу, но нельзя. Здесь нет вуали, и недостаточно темно, а краснеть потом при виде этого альфы ему хотелось меньше всего. Шумный вдох тонкими иголочками исколол спину, заставив поежиться. Сердце затрепетало, словно у пойманной птички. Адаму так хотелось, чтобы это быль Айзек, что он чуть не расплакался. Тем временем альфа уже руками огладил его по ягодицам, нежно поцеловал обнаженную кожу и чуть прикусил зубами, отчего омега чуть не перевернул стул. И только потом его коротко лизнули. Позади раздался утробный рык, от которого у омеги внутренности поменялись местами. Альфа грубо схватил его за тазовые косточки и прошелся губами по линии копчика, лизнул ямки у основания позвоночника и только потом опомнился, хрипло прорычал: - Ты – мой. Адам боялся вздохнуть. Его отпустили лишь на миг, чтобы повязать лоскут ткани на дверцу. Сейчас бы встать, опустить плащ, но ни ноги, ни руки не слушались. Омега тихо пискнул, когда его повалили в сено. Он все еще боялся обмануться в своих надеждах и тихо млел под своим капюшоном от ласковых рук, разминающих колени. Когда ладони заскользили выше, Адам резко повернул голову в сторону. - Ты?! Они выдохнули это одновременно и отскочили друг от друга. Омега испытал некий шок и замешательство. Он все еще не понимал, что Айзек не привиделся ему, что он не фантазия. - Опять сознание потеряешь? Серые глаза недовольно сощурились. Адам открыл рот от удивления. Так альфа, оказывается, помнил его, и делал вид, что не узнает. Омеге стало жутко обидно, а еще захотелось отомстить. Как-нибудь коварно и подло, но все на что его хватило, так это броситься альфе на шею и впиться в его губы злым неумелым поцелуем. Схватить Айзека за жесткие волосы и заставить его запрокинуть голову, встать ему на бедра онемевшими коленями... Айзек даже не застонал из-за острых косточек: он боялся дышать, не говоря уже про то, чтобы обнять в ответ. - Идиот. – Так просто оказалось произнести подобное слово, но так сложно оторваться от альфьих губ. Адам легонько провел пальцем по шраму на щеке, очертил скулу, огладил кривой нос. – Как ты умудрился его сломать? Впрочем, не говори. - Так ты? - Ага. Со стороны разговор мог показаться чушью, но они поняли друг друга. Омега снова дернул альфу за рыжие волосы и повернул свою голову в сторону. Бывший муж не ставил на нем метки. Не потому, что не хотел, это Адам не позволял, юлил, изворачивался, мазался горькими настойками. Омежья грудь тяжело вздымалась от предвкушения и ожидания. Когда шеи коснулся язык, Адам выдохнул, слегка царапнул альфу на затылке, чтобы тот не томил. Айзек медленно поглаживал омегу по спине, мечтая добраться до обнаженной кожи. Его поцелуи-укусы сопровождались короткими предложениями: - У нас все просто. - Я уже понял. - Ты никуда от меня не денешься, не сможешь уйти. - Нет желания. - Будешь жить в моем доме. - Всегда мечтал. - Родишь мне ребенка. - Троих. Айзек усмехнулся, обдавая желанную шею теплым воздухом. - На каждое мое слово найдешь два? - Десять. - С тобой не соскучишься. - Обещаю, - выдохнул Адам, садясь на бедра альфы. Его член уже давно ныл и тек, требуя ласки, и за это совершенно не было стыдно. С этим воином можно все, даже завалить его в душистое сено, что собственно Адам и сделал. Он так давно мечтал об этом и не собирался упускать свой шанс, ему не хотелось, чтобы альфа вдруг пошел пробовать еще кого-то. Айзек избавился от надоевшего плаща и сначала бросил его в сторону, но передумал и, аккуратно расправив ткань по бокам, чтобы нежная кожа не соприкасалась с сеном, уложил на него омегу. На зеленые глаза набежали слезы и юноша всхлипнул. Альфа испугался. - Я сделал что-то не так? Адам отрицательно мотнул головой. Он и мечтать не мог о подобном муже. - Все замечательно. Только… в той жизни у меня остался супруг. Альфа лишь криво усмехнулся: - Это все, что тебя волнует? Омега обнял его бедра своими ногами, и выразительно указал влажным взглядом на свой пах. - И это тоже. Айзек снова рыкнул, теперь он точно уверен, что от него не сбегут. Хотелось действовать резко, быстро, но он заставил себя медленно стащить опостылевшую тунику с тела омеги. А заодно и свою. Альфа не ожидал, что Адам захочет потрогать его или поцеловать, поэтому удивился, ощутив тонкие ладошки на своих ребрах. - Так давно хотел это сделать, - тихо простонал его жених. Томительно нежный поцелуй, легкие поглаживания, тихие полустоны-полувсхлипы, хруст сена под извивающимися потными телами, взгляд глаза в глаза и метка на шее. Осторожные, робкие первые прикосновения, изучение потайных местечек… И альфа, и омега наслаждались своим томительно-нежным первым разом. Полыхая ярким, насыщенно-свекольным оттенком кожи, Ричард прикрыл за собой конюшню. Четыре пары из шести нашли свое счастье, своих идеальных партнеров. Уолтер и еще один омега из деревни остались одинокими, но не все альфы приняли в этом участие. Многие вместе с графом отправились к королю, участвовать в турнире. Айзек так вообще чудом успел в последний момент. Прислонившись к стене, Ричард грелся под осенним солнышком, стараясь приглушить в себе воспоминания о стонах и криках удовольствия. Но получалось плохо. А еще было обидно, что граф ничего ему не сказал о предстоящем турнире. Омега честно пытался наладить контакт, но как только альфа понимал, что они остались наедине – сбегал. Да и в низу живота неприятно болело и тянуло, словно пенек привязали и пытались порубить его на дрова. Тяжело вздохнув, Ричард оттолкнулся от стены. У него осталась всего пара дней до завершения сбора трав, надо поторопиться, он итак запустил все с приготовлениями для проверки. Странно, что ее не провел прошлый хозяин замка. Тряхнув головой, омежка хлопнул в ладоши. Все же он безумно рад, что Адам нашел своего идеального, а то, что им оказался Айзек, радовало Ричарда вдвойне. Ужин в этот день не удался, мясо оказалось пригоревшим, а вместо овощей - непонятная каша. Уолтер, конечно, и раньше доводил его до бешенства своими мелочами, но в этот раз он зашел слишком далеко. - Пора с этим кончать, - тяжело вздохнул Ричи, бросая вилку на стол. Бывалые воины морщились, но ели, выбора-то не было, а ложиться спать с урчащим желудком не хотелось. Омежка извинился за такую еду, белея от злости. Альфы восхитились решительным видом молодого графа, который быстро преодолел расстояние от обеденного зала до кухни. Затем послышался грохот кастрюль, приглушенные расстоянием вопли. Воины переглянулись и бросились на помощь своему господину. Каково же было их удивление, когда они увидели разгромленную кухню, торчащий в дверях нож, капли крови на полу... и Ричарда с рассеченной скулой, прижимающего к своему плечу голову горько плачущего омеги.