Милое совершенство

Милое совершенство Автор: Oshikko Бета: astaris

Омежка извинился за такую еду, белея от злости. Альфы восхитились решительным видом молодого графа, который быстро преодолел расстояние от обеденного зала до кухни. Затем послышался грохот кастрюль, приглушенные расстоянием вопли. Воины переглянулись и бросились на помощь своему господину. Каково же было их удивление, когда они увидели разгромленную кухню, торчащий в дверях нож, капли крови на полу... и Ричарда с рассеченной скулой, прижимающего к своему плечу голову горько плачущего омеги. Толкая дверь кухни, Ричи совершенно не ожидал, что в его сторону полетит нож. Ни пригнуться, ни увернуться не получилось: он просто не знал, как это сделать. Боль и жжение омега почувствовал не сразу. Уолтер что-то кричал, бросался кухонной утварью, остатками еды, а затем упал на колени, закрыл лицо руками и разрыдался так, что Ричи припомнилось собственное отчаяние и слезы у дерева, обратный путь к дому по грязи и холодным лужам. И таки промокшие ноги, горячая ванна и недостойные мысли о побеге. Это все казалось таким далеким, словно произошло вовсе не с ним. Кто бы мог тогда подумать, что ему понравится собственный муж, совсем недавно вызывавший неподдельный страх и ужас? - Зачем вы дали мне надежду? Зачем?! Горькие рыдания сотрясали рыжеволосую фигуру. К удивлению Ричи, Уолтер не только не поправился на хороших харчах, но и еще больше похудел. А теперь стало понятно – он, как и все свободные омеги, извелся от тоски и одиночества. Ричард медленно подходил, говоря какие-то глупые успокаивающие слова, словно укрощал дикое животное. Впрочем, с таким же успехом он мог просто подойти – Уолтер не обращал на его слова никакого внимания. На каше из овощей Ричи чуть не поскользнулся, и чудом удержал равновесие, схватившись за стол. Только вот юноша совсем не рассчитывал, что там окажется еще один нож. Ладонь обожгло вспышкой боли, но успокоить Уолтера оказалось важнее, чем собственное неудобство. - Тише, тише, - бормотал Ричи, с сильно колотящимся сердцем присаживаясь рядом с омегой и обнимая его за плечи. Дверь в кухню резко открылась, и в проеме показались взволнованные лица воинов. Мотнув им головой, что, мол, все в порядке, омега принялся поглаживать Уолтера по спине, хотя самому хотелось волком выть. Его альфа куда-то уехал, не сказав ни слова. И он уже не знал, что хуже – иметь равнодушного супруга или же быть одному. Да, у них не складываются отношения, но ведь он старается, пытается говорить, быть рядом, но не выходит, а тут и вовсе ничего не получится, пока он не вернется. И раны с каждой секундой начинают зудеть сильнее. Глаза щипало от запаха лука, воротило от смешанных ароматов разбросанных овощей, но Ричи продолжал поглаживать здоровой рукой мягкие волосы Уолтера. У Ричи уже затекли колени и промокло плечо, и кровь на щеке подсохла, стягивая кожу, а ладонь онемела, но омега все никак не мог успокоиться. И когда Ричард уже подумал, что это не закончится никогда, Уолтер поднял голову, утер слезы и, в ужасе прикрыв рот ладонью, отпрыгнул. И ударился спиной об полки, с которых тут же упал еще один чан, прямо омеге на колени. Уолтер тихо взвыл сквозь сжатые зубы. Небесно-голубой взгляд метнулся к дверям и побледневший омега сполз еще ниже. Рубиновые искусанные губы задрожали, руки затряслись. Если граф узнает о том, что он едва не убил его супруга, ему не сносить головы. Ричард попытался стереть кровь со щеки, но ничего не вышло. Прижимая пораненную ладонь к груди, он медленно поднялся. Онемевшие ноги едва слушались хозяина. - Не волнуйся, граф Карлайл об этом не узнает. - П-простите, - Уолтер сделал было движение в сторону молодого хозяина, но Ричи махнул рукой и на полусогнутых ногах поковылял из кухни. Сложнее всего было идти и не морщиться, словно идешь босыми ногами по битому стеклу. Было раз на спор в пансионе... После того случая омега больше ни с кем никогда не спорил. Так вот, ощущения те же, хотя он уже и не вспомнит, из-за чего спорили. На жиже из овощей он снова чуть не поскользнулся, но на этот раз не стал хвататься за стол. Осторожно выглянув за дверь, Ричи проскользнул к лестнице, ведущей на другой этаж, к его покоям. Он успел приготовить чистой ткани, и перешел к травам, как к нему кто-то постучался. Оказалось, пришел Уолтер с теплой водой. Он старательно отводил покрасневший взгляд в сторону и утирал распухший нос рукавом туники. Вода в миске подрагивала, выдавая омегу с головой. - Простите, этого больше не повторится. Я не хотел, не знал что творю. - Я понимаю. Поможешь? Уолтер удивленно кивнул. Он-то думал, что его сейчас изобьют да выгонят, и тогда он точно опустится до местного общедоступного омеги. Второй раз фокус с беременностью не прокатит. Стараясь не задевать подсохшую рану, Уолтер старательно, но бережно оттирал гладкую кожу. И зависти больше не было. Появилось какое-то удивление и восхищение, а в груди появилась светлая надежда, такая же мягкая и золотистая, как сидящий перед ним омега. Уолтер словно погрелся в лучах солнца и немного оттаял, но не настолько сильно, чтобы превратиться в лужицу у ног солнечного божества. Но чувствовал, что вскоре может случиться и такое. Они не сдружились после этого случая, но Ричард стал чаще заглядывать на кухню и интересоваться приготовлением того или иного блюда. К тому же, Айзек, прознав о случившемся, взял его под свое крыло, и омега теперь каждое утро тренировался с альфой, развивая ловкость и хитрость. Ничего сложного в том, чтобы встать до восхода солнца и выйти в прохладное утро Ричард не видел, сложнее было не протянуть ноги от усиленных тренировок. Тело ныло и болело, заявляя о том, что совсем не приспособлено к подобным нагрузкам. А вот его учитель обрадовался и даже свободно вздохнул. Теперь не приходилось подобно загнанному коню спешить за жаждой знаний молодого графа. Совсем скоро Ричард стал полноценным хозяином замка, даже проследил за сбором скудного урожая и за качеством корма для овец. Зима обещала быть в этом году суровой, поэтому он отказался от убоя. Сказался опыт, когда мяса не хватало, а сугробы были настолько велики, что воины не могли выйти на охоту. Они едва дотянули до весны, продуктов катастрофически не хватало. Сейчас у Ричи возникла мысль отправить небольшой отряд на поиски дичи до первых снегов, но помещения для засолки такого количества мяса не было. Надо было бы позаботиться для начала о хранилище. Да и согласятся ли воины с его распоряжениями? Он не знал и мучился сомнениями. Ричард тянул с решением, сколько мог, но Маркос Атолл до первого снега так и не вернулся. Оказалось, что Уолтер знает, где достать ящики для засолки, и даже приготовил место для копчения, осталось дело за малым – добыть дичи. Чтобы не выглядеть уж совсем глупым малым, омега решил этот вопрос через Айзека. Альфа немного удивился, но отказывать не стал. Ему ничего не стоило порадовать юного господина, да и Адам будет счастлив, если он поможет его другу. К тому же мысль поохотиться казалась ему довольно веселой и правильной. На том и порешили. И по первому снегу воины отправились на охоту, оставив нескольких человек для защиты замка. Впрочем, защищать нужно было всего нескольких человек: молодого графа с поваром, да трех омег из прислуги. Остальных же Ричи отпустил домой, на пару дней, отдохнуть перед предстоящей тяжелой работой.

***

Если бы омега знал, что за замком следят, то, конечно же, не поступил бы так опрометчиво. Но он не знал, а посему вышел рано утром на прогулку. Ричард не хотел, чтобы Шейна и дальше считали никчемным безобразным конем. Опять же, чтобы воины не насмехались, он каждое утро тренировал его за пределами замка. Только в этот раз Шейн слушаться не желал совсем, очень нервничал и все рвался в сторону замка. И занятый им омега не сразу услышал топот копыт и странно знакомый клич. Сердце в груди екнуло и замерло, когда юноша увидел небольшую группу всадников, оставляющих за собой не то пыль, не то грязь, а за ними еще одна группа – побольше и с флагами. Шейн испугался и понесся вперед. Ричард едва успел вцепиться в гриву. На команды конь совершенно не реагировал: кружил на месте, вставал на дыбы и снова мчался вперед. Когда на горизонте показалось препятствие в виде камней, Ричи испугался не на шутку. И не зря - за долю секунды он взмыл в воздух и рухнул на твердую землю. Сквозь шум в ушах и ужасную боль омега услышал приглушенное хрипение Шейна и звон скрещенных мечей. Ему чудился запах травы, влажной земли и крови... как в тот раз, когда на них напали. И юноша не понимал, при чем здесь трава, ведь накануне земля покрылась тонким слоем белого пуха. Хотелось подойти к коню, погладить его, успокоить, но Ричи не мог пошевелиться. Когда конь перестал хрипеть, омега расслабился, перестал сопротивляться обволакивающему дурману и потерял сознание. Пришел в себя Ричи со смутным осознанием, что такое уже когда-то было: во рту неприятная горечь, а бок согревает тепло. - Не шевелитесь, у вас рука повреждена, сломана. - А что с Шейном? Ричард с трудом открыл глаза, во рту пересохло и ужасно хотелось пить. Тепло исчезло, зато у губ оказалась чашка с водой. Он в своей комнате, на сундуке зажжена пара свечей. Значит, он без сознания пробыл добрую половину дня. - Благодарю. - Конь неудачно упал. - Вы его убили? Отведенный в сторону взгляд и молчание мужа сказало само за себя. Омега отвернулся. - У нас не было другого выхода. - Он не мучился? – хрипло поинтересовался Ричи, сглатывая слезы. Он никогда не думал, что у него будет животное и что он прикипит к нему душой и телом. Омеге было безумно больно, и не только физически. Хотелось выть от отчаяния и вины, бросаться на стену. Он никогда не искупит этот грех. Ему было так жаль коня, что хотелось самому удавиться. - Нисколько. Отдыхайте, вам нужен покой. - Постойте, граф. А нападавшие? Кто они? Маркос остановился у дверей в смежную комнату и слегка повернулся к нему боком. Он как-то устало провел ладонью по растрепанным волосам, тяжело вздохнул. Было видно, что говорить ему не хотелось, но все же ответил: - Обычные разбойники, увидели легкую добычу, - граф пожал плечами. Неудивительно, что альфы, давно не видевшие омегу, захотели себе в услужение редкого красавца. Возможно, позже, года через два, они бы его продали за море, поговаривали, что на востоке такая внешность большая редкость. Впрочем, и для этих мест она очень редкая и вызывающая. - И у вас снова не было выбора. Ричи тяжело вздохнул, приподнимаясь на локте. Руку обожгло болью и он тихо охнул, хватаясь за раненую конечность. Маркос в несколько шагов преодолел расстояние от дверей до его ложа и помог сесть. Теплые прикосновения обжигали, уносили с собой боль, успокаивали душу. - Благодарю. Ричарду не хотелось, чтобы муж его отпускал, до боли в суставах хотелось этих легких, почти невесомых прикосновений. - Право, не стоит. Ваш друг, Адам, винит себя в случившемся. - Его вины здесь нет. - Не зная, как задержать графа, Ричи спросил первое попавшееся на ум: - Как прошла охота? - Воины еще не вернулись. Не беспокойтесь, все будет хорошо. - Вы не сердитесь? Вас так долго не было и я подумал... - Нисколько. - Маркос быстро прервал виноватый поток речи. Ричи хотелось провести рукой по лицу мужа, но он не решался, лишь неглубоко и часто дышал, чтобы запомнить легкий аромат кожи супруга. От него снова пахло лещиной и немного конским потом, хотелось спрятаться у него на груди, укрыться от всех печалей. Хотелось продлить это спокойствие как можно дольше, но глаза слипались, усталость сковывала каждую клеточку все сильнее. Бороться с сонливостью сил не было. - Вам следует отправиться к родителям на некоторое время. Омегу как будто плетью ударили, Но он даже не шелохнулся, лишь слегка склонил голову вбок: - Как скажете. Маркос поджал губы. Он несколько раз порывался что-то сказать, но ему будто кто-то мешал это сделать. Граф не сдержался. Чмокнув супруга в лоб, пробормотал, что так будет лучше, и выскочил из комнаты, словно сам дьявол вогнал ему вилы в пятку. Ричи обессилено упал на кровать. Он не понял, что это было, но поцелуй горел не хуже когда-то поставленной метки. В груди свернулся тугой спазм, словно сердце льдом заковали, и боль от потери убитого коня сменилась новой, ныне неизведанной и холодной. А наутро выяснилось, почему граф хотел, чтобы Ричард покинул замок. Оказывается, вместе с ним прибыл младший, избалованный жизнью, пятый сын короля. У омеги от его взгляда холодели даже пальцы на ногах, и хотелось вымыться, не обязательно любимым мылом, сгодился бы даже песок, которым чистили котлы. Но пока внимание стервозного альфы было направлено на замужних, слегка потрепанных жизнью слуг. Большинству льстило, что молодой принц, пусть и без надежды на трон, проявляет к ним так много интереса, и неважно, что это только на одну ночь. Неважно, что принц наутро не помнит имени, неважно, что муж сердится – все неважно. Ричи так не хотел и, по возможности, избегал сына короля. И граф Карлайл охотно этому способствовал. Но ведь он не всегда мог за ним присматривать...

***

- Ох. Ричард подскочил в кровати, как ужаленный, прикрываясь простыней, когда в его комнату ввалился пьяный в стельку принц. Запах алкоголя даже с такого расстояния ощущался очень явно. Сломанная рука от резкого движения заныла с новой силой, а ведь прошло уже почти две недели. Взгляд омеги заметался по комнате, а сердце ухнуло куда-то в пятки. Меньше всего Ричи ожидал, что принц вломится к нему в покои, да еще и в такое позднее время. - Милорд, - голос его слегка задрожал, щеки порозовели. Придерживать тяжелое покрывало одной рукой было неудобно, да и ночная рубашка сползла с плеча. Решить дилемму никак не получалось: отпустит покрывало - останется без надежного прикрытия, не отпустит - обнаженный кусок тела продолжит маячить перед осоловевшими глазами принца. В общем и целом Ричи представлял собой хрупкий цветок со сладким нектаром, который хотелось сорвать и утащить к себе, а если не получится – растоптать. Испуганные глаза олененка разжигали блудливый аппетит принца, редкая красота завораживала и пьянила не хуже вина. - Ксайр. - Маркос. Ричи чуть не потерял сознание от облегчения, когда в его покои вошел полуодетый муж. Влажные волосы сосульками лежали на широких плечах, грудь покрыта каплями воды, словно супруг опустил голову в чан с водой, а вытереться забыл. Когда омега понял, как муж поприветствовал особу королевских кровей, то пришел в легкое недоумение. Принц скрестил руки на груди и лениво прислонился к стене, разглядывая открытую дверь смежной комнаты, из которой так неожиданно и некстати появился Маркос Атолл. Он то надеялся, что сегодня ночью уж точно позабавится с невинного вида омегой, пусть он и супруг графа. - Я не против развлечься и втроем, - Ксайр широко усмехнулся, оглядывая мощную фигуру воина. - Нет, принц, ты же знаешь, что не делюсь. Ричи вздрогнул, не столько от подобного предложения, сколько от рычащих ноток в голосе мужа. Ему на миг показалось, что он стоит рядом с диким волком. Только зверь готов напасть не на него, а на принца. И омега не знал, что хуже – своя смерть или смерть младшего сына короля в их замке. Поразмышляв немного, омега пришел к выводу, что второе, несомненно, ужасней, да и последствия тяжелее. Ксайр, все еще довольно усмехаясь, покинул комнату Ричи и тихо прикрыл за собой дверь. Омега без сил упал на кровать, все еще прижимая к себе покрывало. Даже вид полуголого мужа не мог привлечь его внимания. Тело била крупная дрожь от сознания того, какой беды он только что избежал. Все еще пребывая в легком шоке, Ричи не заметил, как покрывало давно сползло, являя взору мужа тонкую ночную сорочку. Он даже не понял, что едва слышно бормочет какие-то слова, больше похожие на заклинание. - Я уеду завтра. Завтра я уеду. - Хорошо. Ричард встрепенулся, понимая, что граф никуда не ушел и все слышал. Надо было послушаться мужа сразу, и уехать во второй же день, а он решил подождать, поговорить с супругом, но все равно не вышло. Чуть позже пришла мысль, что виной всему принц, ведь Маркосу приходилось развлекать гостя почти до самой ночи. - Вы не останетесь сегодня у меня? Вдруг… вдруг его высочество вернется? - Конечно. Ричард кивнул, не видя, как мрачнеет взгляд графа. Это просьба была не столько из-за страха возвращения незваного гостя, сколько попытка поговорить с мужем. Только его все еще потряхивало от оставшегося ощущения сального взгляда принца. Омега улегся на спину, крепко зажмурив глаза. А потом вдруг вспомнил свою первую ночь и тут же приподнялся на локте. Маркос устраивался на полу у стены. - Кровать достаточно большая, к тому же она теплее. Ричи не знал, откуда в нем взялось столько смелости и дерзости. Исполосованная шрамами спина напряглась. Пламя свечей задрожало. В последнее время юноша спал только со светом. Ему чудились какие-то шорохи, скрипы половиц, тяжелые вздохи над ухом. И от всего этого мутнело в голове, а страх сжимал горло когтистой лапой. Ричи, определенно, не верил в существование духов, но в этом замке поверил настолько, что предпочитал расточительно зажигать по ночам свечи. К тому же принц, таскающий омег в свою комнату, немного раздражал. Ричард понимал, что должен гордиться тем, что его высочество живет у них, но не мог. Тот требовал слишком много и не знал границ. Возможно, в пансионе омегу могли бы к этому подготовить, проучись он там чуть дольше, но альфа его нашел раньше. Ричи вдруг подумал, что об этом можно расспросить Адама, ведь он трижды оставался дольше необходимого. Граф снял сапоги и принялся за штаны. А Ричард продолжал смотреть на него невидящими, но широко открытыми глазами. Казалось, огонек свечи обласкал каждую мышцу, каждую клеточку великолепно натренированного тела. Ричи захлебнулся воздухом, когда муж провел рукой по чуть влажным волосам и затушил свечу. Для него не ново, что у альф гораздо больше растительности на теле, но он не ожидал, что захочет потрогать волоски подмышками. Жесткие ли они? Мягкие ли? Это было странно и смущало больше того обстоятельства, что в кровать забрался почти обнаженный граф. - Спите, я уже давал свое слово. - Нет, просто… простите, - что он хотел сказать, даже сам не понял, просто все показалось до смешного глупым, только вот хотелось плакать от этой глупости. Еще минуту назад Ричи был довольно смел, а сейчас оробел не на шутку. Куда улетучилась все решительность, он не знал. Ричард тряхнул головой в темноте и улегся на спину, слегка поглаживая здоровой руку больную. Кости продолжали ныть, кожа чесалась, и он ничего не мог с этим поделать. А еще рядом лежал муж, к которому хотелось притронуться, которого хотелось приласкать, но нельзя было. Тяжелый, горячий вздох опалил кожу щеки, и омега с удивлением понял, что граф давно спит, к тому же придвинулся к нему почти вплотную. Ричи был уверен, что если бы не его сломанная рука, то муж непременно бы обнял его и притянул к себе. С бешено колотящимся сердцем и уверенностью, что он совершает преступление, омега повернулся на бок, осторожно уложил руку поверх покрывала и чуть скользнул в сторону графа, сокращая и так маленькое расстояние. Он ощущал своими ледяными ногами его ноги, чувствовал жесткие волоски и блаженно улыбался в темноту. Впервые после первой брачной ночи он касался мужа. И это, в отличие от прошлого раза, было прекрасно. Сердце продолжало гулко стучать, заглушая звуки ночи. Ричи прислушивался к дыханию позади себя, наслаждался непривычным жаром и млел от ощущения тяжелой руки на бедре. Когда до сознания омежки дошел последний факт, он не испугался, и, преодолев минутный ступор, дотронулся кончиками пальцев до ладони мужа и крепко уснул, впервые не беспокоясь о бродившем по комнате духе. *** Ричи не хотелось просыпаться. Ему чудился ласковый поцелуй на щеке, влажные губы на шее, слегка шершавые пальцы на животе, медленно спускающиеся к паху. В прекрасном сне ему было безумно хорошо, даже больная рука не беспокоила. Омега томно вздохнул, перевернулся на спину и спустя пару минут открыл глаза, понимая, что спугнул сон, и поспать больше не удастся. Подушка рядом оказалась примятой, а простыня сбита почти до середины ложа. Ричи уставился на свой стоящий член и, вздохнув, приласкал себя. Первый раз он сильно удивился, когда понял, что возбужден по-настоящему, и неудобство в штанах пытался игнорировать. Ведь течки у него не было, да и не должна была она наступить так рано, а тут такое. А потом понял, что это происходит когда он уж очень долго разглядывает своего мужа, особенно когда тот на тренировке с воинами и без рубахи… И в такие моменты ему хотелось, чтобы граф увидел в нем омегу, а не маленького трусливого мальчонку. Ричи со стоном вспомнил сказанные накануне вечером слова... Нет, если он сбежит, тогда точно отношения с мужем не наладятся, возможно, это даже отбросит их на несколько шагов назад. А этого парню не хотелось. Представив горячую ладонь графа на своем молочно-белом бедре, юноша с хриплым стоном выплеснул себе на живот практически прозрачную вязкую жидкость. Ричи недовольно скривился и обтерся тонкой сорочкой. Пусть граф считает его лгуном, но он точно никуда не поедет.