Милое совершенство

Ребята, которые не читали главу, не обращайте внимания на мои слова, пропустите этот абзац и смело читайте дальше )))).

Те же, кто читал: прошу прощения, потому что просьба может показаться странной и, в некоторой степени, невыполнимой, ибо я попрошу полностью забыть прочитанное ранее в этой главе, вычеркнуть это из памяти, забыть, как страшный сон )))). События могут в корне отличаться от того сумбурного бреда, что был. Это нужно для того, чтобы в дальнейшем не запутаться. Спасибо за ваши отзывы, они очень помогают ^^

Милое совершенство Автор: Oshikko Бета: astaris *** ... Ричи со стоном вспомнил сказанные накануне вечером слова. Нет, если он сбежит, тогда точно отношения с мужем не наладятся, а возможно, это даже отдалит их друг от друга еще больше. А этого парню не хотелось. Представив горячую ладонь графа на своем молочно-белом бедре, юноша с хриплым стоном выплеснул себе на живот практически прозрачную вязкую жидкость. Ричи недовольно скривился и обтерся тонкой сорочкой. Пусть граф считает его лгуном, но он точно никуда не поедет. Не успел Ричард одеться, как в его покои вошел - кто бы мог подумать! – сам принц. Он вальяжно пристроился у стены, окидывая комнату слегка заинтересованным взглядом. Стараясь не краснеть и не коситься на смятую постель с испачканной сорочкой, омега гордо вскинул подбородок. Да, неудобно и почти сразу понятно, чем тут занимались, но ведь принц не знает, что Ричи был один. - Где же ваш камердинер? Вам не пристало обслуживать себя самому. - Спасибо за заботу, ваше высочество. Пока здоров, справляюсь сам. Ксайр усмехнулся, растягивая губы в тонкую полоску. Ричи понятия не имел, что в принце находят другие омеги. На его вкус, альфа был слишком прилизанным, слишком сладким, лощеным и нежным, и с глупым затуманенным взглядом. Возможно, многим он кажется томным, влекущим, но не ему. Да и волосы цвета горного меда ничуть не напоминают темный оттенок шевелюры его мужа… Омега тряхнул головой и потянул за шнурок туники, пряча горло. Одеваться, помогая себе одной рукой, оказалось не так уж и просто, но он справился. Сложнее всего пришлось со шнуровкой. Дверь в спальню снова открылась и Ричи вздрогнул от неожиданности, увидев мужа. Он совершенно не ожидал, что граф именно сейчас придет в его комнату, и вместо того, чтобы испытать облегчение при виде мужа, ему стало еще страшнее. Не хотелось думать о том, что может решить для себя граф. Учитывая смятые простыни, явно испачканную сорочку и довольную рожу принца... Омега был уверен, что и запах в покоях тоже изменился. Не покраснеть стало еще сложнее. Зато принц, выставивший омегу в компрометирующем свете, выглядел донельзя довольным. Он широко улыбнулся, показав заостренные кончики клыков, и Ричи подумал, что если бы он был более суеверен, то уже схватил бы крест и святую воду, а возможно, даже и кол, если бы тот подвернулся под руку... Однако, ситуация требовала решения, и юноша приготовился было рассыпаться в извинениях и объяснениях, но этого не потребовалось. - Вы уже сами управились? Не стоило. Я принес вам завтрак. Маркос целомудренно чмокнул Ричи в лоб и поставил чашку с миской на ящик для одежды с таким видом, будто делал это постоянно. Омежка же подумал, что давно стоило завести в комнате столик для чаепитий. - Благодарю. Ричи старался не обращать внимания на принца. Справиться с эмоциями на своем лице было куда сложнее, чем он думал. Юноша не ожидал, что муж, помимо всего прочего, захочет за ним поухаживать, и опешил, когда его деликатно усадили на стул и поднесли к губам ложку тыквенного пюре. Ричи послушно открыл рот, стараясь не косить глазом в сторону принца. У него заложило уши от того, как сильно хлопнула дверь. Проверять, ушел ли принц, не хотелось, но взгляд на долю секунды все равно метнулся к выходу из покоев. Его высочества и след простыл. Но вместо того, чтобы расслабиться и перестать сидеть напряженно, Ричи почувствовал какую-то неловкость от того, что Маркос кормит его с ложечки. Если бы альфа еще не сидел перед ним на корточках… Может быть, тогда у омеги была бы возможность спрятать взгляд. Но ее не было, а граф продолжал все так же невозмутимо его кормить. Правда, чашку с молоком он все же отдал покрасневшему донельзя супругу. Снова чмокнул его в лоб и преспокойненько покинул покои, настоятельно порекомендовав ему еще немного поспать. Только вот, как Ричи не пытался, улечься удобно не получалось. Подушка казалась жесткой, матрац слишком мягким, а потом и вовсе рука разболелась. Даже понимая, что где-то за углом может поджидать неугомонный принц, омега, воровато оглядываясь, выскользнул из спальни. Он уже давно думал о том, что серые стены пора чем-нибудь украсить, но времени на это не находилось: то тренировки, то учеба, а тут и вовсе рука… Признаваться себе в том, что банально не хочется просиживать штаны за вышиванием, не хотелось. Белоснежный снег ослепил на пару секунд, а кусачий мороз тут же ухватил за бледные щеки. Свежий воздух больно резанул по легким, словно пытаясь превратить их в кусочки льда. Плотнее натянув капюшон плаща, Ричи огляделся. Почему-то вокруг почти никого не было, за исключением пары охранников, напряженно выхаживающих туда-сюда. Тяжело вздохнув, омега отправился на поиски друга. Как он и предполагал, Адам нашелся в конюшне. Непривычный смешанный запах ударил в нос не хуже морозного воздуха, только теперь омеге на долю секунды показалось, что он задыхается. Пройдя на ласковый голос, доносившийся откуда-то из глубины помещения, Ричи увидел Адама, стоящего на коленях перед завалившимся на бок Аргусом. Солома почему-то оказалась сбитой у задних копыт, а в воздухе летали пылинки размером с муху, и омега не сразу сообразил, что это все та же солома. - Что ты делаешь? Адам смущенно покраснел, но не дернулся, продолжая тщательно ощупывать бока лошади, словно лаская. - Жеребенка проверяю. В какой-то момент Аргус болезненно застонал и дернул копытом, снова подняв в воздух соломенную пыль. Ричи закашлялся. А Адам даже не понял, что чудом уцелел. До этого конь тоже вскидывал копытом, но не так близко от его лица. Сердце заколотилось с удвоенной силой, но омега предпочел не показывать это перед другом. К тому же, в их сторону уже шел донельзя разгневанный Айзек. Даже с такого расстояния Адам видел тонкую полоску зло поджатых губ и стиснутые кулаки. И верхняя одежда развевается, как у вампиров из древних преданий деда, которые старый альфа рассказывал ему перед сном до того, как его мальчиком отдали в пансион. Адам поспешил подняться и вымыть руки в стоящем рядом и чудом уцелевшем ведре с водой. Подошедший альфа зашипел от еле сдерживаемой ярости. Уж лучше бы он накричал в самом деле. От тихого голоса омеге становилось только страшнее. Ричи же, наблюдая за Айзеком, видел не злость или обиду, а беспокойство. Искреннее, настоящее, неподдельное беспокойство за жизнь дорогого человека. Пусть он и был недоволен, но глаза его не врали, и за искорками злости был виден страх, отчаяние и еще что-то такое, что проникало в самую душу, цепляло и выворачивало нутро наизнанку. Ричард понял, что безумно завидует, что ему хочется такого же взгляда, обращенного в свою сторону. И настолько сильное отчаяние завладело его юной душой, что он сам не заметил, как выбежал из конюшни. Дышать было так больно, что он практически захлебывался. Захлебывался своей никчемностью, жалкой горечью. Бешено колотящееся сердце хотелось выдрать с корнем, умертвить душу, чтобы не испытывать ужасного чувства собственной ненужности. Ричи не знал сколько простоял подле конюшни. И только когда завидел вдалеке графа, очнулся, и услышал приглушенную ругань в конюшне, топот копыт, и даже начал ощущать забирающийся под плащ холод. А может, этот мороз все же шел из его сердца? Ричи не знал, да и разбираться не желал. Просто наблюдал, как из-под копыт графского коня комьями летит снег, как развевается на морозном ветру слегка покрытая инеем грива, как его муж соскакивает со своего дьявола и ленивой походкой хищного кота подбирается к нему. Весь раскрасневшийся, облепленный снегом, и от этого еще более привлекательный, живой, досягаемый... Маркос стащил перчатку, погладил омегу по щеке и чмокнул в кончик покрасневшего носа. А Ричи так хотелось, чтобы в губы, чтобы прижал к снежному себе и не отпускал… никогда. - Охотились, ваше сиятельство? - Удачно. Маркос удивленно моргнул. Он совершенно не ожидал лукавого взгляда золотистых глаз, чуть прикушенных пухлых губ, в которые хотелось вцепиться клыками и... Альфа тряхнул головой. Нельзя так думать - его муж по сути еще совсем мальчишка, дитя, которое ничего в этой жизни не видело. Ричард, как подобает хозяину замка, поприветствовал принца, а затем распорядился отнести дичь на кухню. Ему все чудилось, что его спину прожигают тяжелым взглядом, но обернуться не смел. Опасался, что может встретиться взглядом с принцем и тот расценит это как сигнал к действию, чего ему хотелось меньше всего, особенно на глазах у собственного мужа. Маркос же заинтересованно разглядывал юного омежку, который в эту минуту казался совсем взрослым, особенно в этом сером плаще, так красиво оттеняющем золото волос. Мелодичный, нежный голосок ласкал слух, и альфа упорно не желал замечать в нем новых, слегка грубоватых ноток, выдающих взрослеющего омегу. Ричард для него по-прежнему оставался тем пугливым мальчонкой, который выбил из его легких весь дух в день первой встречи. Залюбовавшись им, мужчина даже не понял, что в его грудь что-то ударилось. Это ему не понравилось: врасплох его еще никто не заставал. - Ну же, граф, или считаете это ниже своего достоинства? Ричи вздернул бровь, подкидывая в здоровой руке снежок. Захотелось подурачиться, обратить на себя внимание, заслужить хоть один заинтересованный взгляд в свою сторону, и плевать ему было уже на принца, который, кстати, ушел недалеко. - Отчего же? Маркос склонился, чтобы зачерпнуть снега, и его снова оглушил снежок, попавший прямо за шиворот, а омега с визгом бросился прочь. Слабенький удар настиг его, заставив чуть сбиться. Если бы граф бросил снежок посильнее, то Ричи точно упал бы лицом в снег. Чтобы скатать новую партию ледяных комочков, приходилось прятаться за укрытием – одной рукой справляться было сложно, но весело. Да и мысли о ненужности вылетели из головы вместе с ветром. Оказывается, забавно играть в снежки, когда попадаешь в противника, это куда веселее, чем было в пансионе, когда в него попадали все, а он ни в кого. Его даже смешило сознание того, что граф явно поддается. Ведь не может же он промахиваться, при своей-то меткости. Ричи сам видел, как ловко и быстро муж поражает соломенные цели, да и не только соломенные… Отступая, омега споткнулся о свои же ноги. Выставить руки назад для смягчения удара не получилось, поэтому падение вышло не очень мягким. Вглядываясь в стремительно сереющее небо, Ричи думал о том, что будет буря, а затем пришла другая мысль - «веселью конец». И почему-то второй факт огорчал его куда сильнее, да и шум в голове проходить не собирался. - Вы в порядке? Я помогу вам подняться. - Буду благодарен вашей помощи. Ричард выпустил снежок, теперь больше напоминающий кусочек льдинки, и вцепился мокрой рукой в горячую шею мужа. Их дыхание смешалось, глаза на миг встретились, и, похоже, граф понимал больше своего супруга, ибо попытался отстраниться, но не смог. Их лица оказались настолько близко, что поступить по-другому было просто нельзя. То ли сил не хватило, то ли не хотел огорчать и без того раненого супруга. А может, ему просто надоело бороться со своими демонами. Понять, кто первый дотянулся до пока чужих губ, стало невозможно. Ричи целовался неумело, но с жаром первооткрывателя, а вот Маркос… застыл. Когда до него дошел весь смысл ситуации, он снова попытался отстраниться и, возможно, если бы омега протестующе не застонал, ему это удалось бы. Только вот граф подумал, что сделал ему больно своим движением. И в этот момент все поменялось. Если бы омега уже не сидел на земле, то непременно б упал. Альфа сдержал неумелый напор, а затем и вовсе перевел его в более спокойное, нежно-ласковое русло. Ричи захотелось вцепиться в него обеими руками, но увы… Он даже не заметил, как его подняли на руки, а крупные хлопья снега закружились вокруг, превращая все в сплошную белую пелену. - Я проверю как лошади, а вы отогревайтесь. Ричард смог только глупо кивнуть. До юного сознания медленно доходило, что его перенесли в помещение замка. А когда дошло, омега обиделся. Он, значит, не помнит себя, не контролирует свое тело, а Маркос спокойно дотянул его до дома, да еще и ушел куда-то. Спокойно. Как будто ничего важного не произошло. Он сердито топнул ногой и побежал в свою комнату. Горькие слезы обиды душили, и если бы ненавистный принц попался ему под руку, то тому бы не поздоровилось. Но Ксайр мирно стоял у камина и наблюдал эту невинную сценку, ничем себя не выдавая. *** - Я не знаю что делать. – Ричард недовольно приземлился рядом с Адамом, хмуро глядя в сторону графа. Весна уже давно вступила в свои права, но его не радовали ни первые цветы, ни тепло. Альфа продолжал видеть в нем ребенка. Даже ночные поползновения пресекал. Показных поцелуев в лобик, носик и щечки уже просто не хватало. Еще и принц этот прохода не давал. Как будто специально выжидал момент, когда у Ричи закончится терпение. - Тебе нужно вызвать у него ревность. - Омега пожал плечами, откусывая кусок мяса. – Я только не понимаю, почему он так себя ведет. - Я для него все еще ребенок, - горько вздохнул Ричард, вспоминая объяснение графа. Тогда он впервые успел огладить мускулистый торс альфы и почти добрался до самого интересного, но… - Ты?! - Да. У моего папы в этом возрасте уже были дети. – Ричи размазал по тарелке пюре. Маркос как будто его не замечал. Если раньше можно было прикрыться больной рукой, то сейчас это будет выглядеть глупо и нелепо. - Я слышал, что принц собирается восвояси. - Неужели нам будет покой? – безучастно поинтересовался Ричи и бросил ложку. Адам пожал плечами и поднялся. Общая трапеза уже закончилась и лишь редкие воины остались обговорить недоделанные дела, да граф с принцем. А вот он никак не мог наесться в последнее время, и снова поплелся в кухню к Уолтеру. Омеге было неловко светиться счастьем в то время, как его друзья страдали от странных отношений со своими альфами. Уоли тоже никак не может достучаться до Дункана, хотя они уже давно живут вместе. Адам нахмурился, когда понял, что Уолтер смотрит в почерневший от гари котелок. Он хотел было окликнуть друга, но не стал. Стащил только морковку и выскользнул из кухни. Уолтер же вспоминал свою первую близость с альфой и не мог понять, где ошибся. В тот особенно морозный зимний вечер легко было притвориться, что комнатенку при кухне продувает, да еще принц вздумал в его отношении нехорошее дело. Легко было напроситься в домик к одинокому альфе, опешившему от такого заявления. Легко было выпросить кружку горячего чая и остаться на ночь, ну а дальше запах течного омеги и одиночество воина сделали свое дело. Может, не стоило тогда заявляться к нему? Конечно, было страшно провести свою первую течку в одиночестве, и от Дункана так приятно пахло чем-то свежим, немного соленым, и Уолтеру показалось, что так должно пахнуть море, которым так часто бредил его умерший отец. - Айзек! Он ведь его брат и должен знать! Почему я раньше об этом не подумал?! Оставив кухню на поварят, Уолтер кинулся к тренировочному полю, но воина там не оказалось. Тогда он помчался к домику Адама. Айзек как раз собирался куда-то уходить. - Постой! Мне нужно поговорить. - Адам в конюшне. Альфа немного замешкался, глядя на раскрасневшееся омежье лицо. - С тобой. Мне нужно с тобой поговорить, вернее, спросить кое о чем. – Уолтер нервно сжал подол рубахи, отводя взгляд в сторону. Пальцы почему-то дрожали, а голос то и дело опускался до противного, жалостливого писка. Он сам себя не узнавал: влюбленность в Дункана сделала из него блеющего барана. Куда пропал тот омега, который так ловко придумал избавится от ненужного альфьего внимания? - Проходи. Айзек открыл дверь и пропустил вперед явно нервничающего омегу. Он был уверен, что виной этому не он сам, ведь Адам давно уже доказал, что он не так страшен, как кажется на первый взгляд. А тот обморок был вызван переизбытком эмоций, что, несомненно, грело душу альфы. Уолтер остановился у дверей. Но поскольку альфа пошел дальше, в кухню, то и он нехотя поплелся. Наблюдая, как Айзек ловко разливает чай по чашкам, омега думал о том, что, возможно, зря пришел. Да и нужный разговор начинаться не желал. Альфа будто мешал своим молчанием. Кое-как собравшись с духом, Уолтер выпалил: - Дункан ведь не немой? Верно? Он просто не говорит. Почему? Айзек подал чашку с травяным чаем, подвинул чуть ближе воздушные булочки и, тяжело вздохнув, опустился на грубо сколоченный табурет. - Мало кто это замечает. Омега опустил взгляд в пол. Было бы странно, если бы он не заметил, ведь всю зиму да половину весны он прожил рядом с его братом. - Глупая причина. - И все же? Уолтер нервно отхлебнул горячего чаю, мельком оглядывая помещение. Раньше ему казалось, что Адам смотрится лишним здесь, в доме воина, в суровой и грубой обстановке. Теперь же, заметив и расшитые картины на стенах, и занавеску на окне, и доселе незаметный глиняный кувшин с веточками какого-то дерева, все эти мелочи, создающие какой-то особый уют в помещении, он понял, что ошибался. - Когда-то давно он жил с омегой. И тот парень не желал, чтобы Дункан отлучался из дома дольше, чем на день, не отпускал его от себя ни на шаг. Был очень ревнив, злился, если, по его мнению, взгляд брата обращался на кого-то другого. Брат его любил безумно, считал своим единственным, но с меткой почему-то медлил. Возможно, догадывался о чем-то, а может, просто не находил подходящего момента. А тот злился от этого еще больше. Они ругались часто, громко, но и мирились также, со страстью... - Был? Уолтер почти подскочил на табурете, едва не разлив чай по столу. Но как бы ни хотелось услышать продолжение, омега отчего-то боялся торопить замолчавшего Айзека. Мужчина уставился в окно, и заговорил как будто через силу. - Да. Мы с братом отправились на охоту, на нас напали. Схватка была тяжелой, и если бы не Маркос, мы бы там и погибли. Но когда вернулись в деревню, на Дункана набросились с проклятиями. Тот омега, с которым он жил, убил нескольких детей, а затем покончил с собой. У нас на глазах. – Айзек передернул плечом, вспоминая прошедшие обещания и заверения. Если бы они вернулись чуть раньше, то трагедии, возможно, удалось бы избежать. Даже сейчас воспоминания об омеге, покрытом детской кровью, вызывали отвращение, а те безумные глаза он, наверное, никогда не забудет. В ушах до сих пор стоят его заверения в невиновности и рыдания безутешных родителей… На войне можно увидеть многое, но столкнуться с этим в мирное время, и так близко… Альфа вздрогнул, услышав сдавленный голос Уолтера: - Детей? Горло омеги сдавило спазмом. Как это - детей? Да быть такого не может! Не мог омега покалечить детей! Это же малыши, беспомощные, ни в чем не повинные создания! Совсем маленькие, крохотные, с огромными глазенками и доверием ко всему миру. Как так?! - Он считал, что они от брата, но это было не так. С тех пор Дункан не говорит, считает себя виноватым, да и домой мы больше не возвращались, присоединились к Маркосу. - Спасибо. Голос почти подвел, слезы душили. На подгибающихся ногах Уолтер покинул дом Адама. Неудивительно, что после такого Дункан не желает отношений. А он, по сути, повторил действия незнакомого ему омеги – принудил к сожительству. И ведь не являются же друг другу такой же истинной парой, как Ричи и граф, как Адам и Айзек. Уолтер почувствовал себя грязным, никчемным созданием. Ему было очень тяжело, что он принял правильное, как ему показалось, решение. Стараясь не показывать окружающим степень своего отчаяния, он, на удивление самому себе, приготовил вкусный ужин, и отправился в вычищенную до блеска бывшую комнатку при кухне. Осталось только забрать свои вещи и переехать от Дункана обратно. До слез не хотелось снова спать на узкой кровати и мечтать о несбыточном. Лучше уж удавиться, чем опять так жить. Только как бы Дункан опять себя не наказал, с него станется. С тяжелым чувством закрыв дверь бывшей комнаты, омега вернулся в ставший уютным для него домик альфы. Заходить дальше порога не хотелось, к тому же узелок с вещами он собрал сразу после разговора с Айзеком. Подарки альфы забирать не стал, ведь они будут приносить только боль. Уолтер боялся, что разрыдается и будет умолять, чтобы его не бросали. Опуститься еще больше и окончательно стать похожим на того неизвестного омегу ему не хотелось больше всего. Он обвел нездоровым взглядом комнату, мысленно отмечая, что можно было бы изменить, а что оставить. Вот тот стул можно выбросить, или же переделать. А там, на столе, можно поставить кувшин с цветами. Можно даже не совсем такой, как у Адама… Сердце омеги кольнуло, когда тяжелая дверь открылась и в помещение вошел Дункан. Удивленный взгляд альфы спрашивал: «Почему ты здесь?» И Уолтеру, уже научившемуся читать все его взгляды и жесты, стало еще больнее. Слова были не нужны, но родной голос все равно хотелось услышать до дрожи в коленях. А еще это чувство вины… Ведь он заставил, принудил Дункана к сожительству, пусть и хитростью, а не силой. Уолтер отвел взгляд в сторону. Смотреть на такого красивого, несмотря на усталость, альфу было почти невозможно. Ведь он знал, что было бы сейчас: Дункан пошел бы пить чай, затем заставил его рассказать о делах на кухне. Даже осмотрел бы руки на наличие порезов. Размял уставшие за день ноги, а после утащил бы в холодную постель. Чтобы согреть своим большим телом и сладко засопеть в ухо. - Прости. Я не хотел, не думал, что так выйдет… - Предательские слезы все же выступили, заставив захлебываться воздухом. Уолтер почти икал от бессилия. Ему не хотелось, но поступить по-другому он считал предательством по отношению к альфе. Надо было раньше расспросить Айзека. - Я думаю, будет лучше, если я уйду. Ты найдешь более подходящего омегу, возможно даже свою пару, а я… мне пора. Уолтер судорожно выдохнул и подхватил небольшой узелок. Все. Он попрощался. Можно уходить, главное не смотреть Дункану в лицо, а то не уйдет… Омега охнул, когда его сжали в тисках, и почти вскрикнул, когда шею обожгло острой болью. Запах соли усилился, а перед глазами потемнело. В теле появилась непонятная слабость. Он хотел было воспротивиться, но плечо онемело, и Уолтер перестал ощущать свое тело. От попыток освободиться хватка становилась только сильнее. Омега вдруг понял, что если бы он ушел, то было бы хуже. Дункан мог бы сделать с собой чего, а этого он точно не хотел. Уолтер всхлипнул от сознания своей слабости и счастливо улыбнулся от того, что не сглупил. - Останься, это ты моя пара. Уже не стесняясь, омега разрыдался. Он уже догадался, но услышать это от любимого даже не надеялся. Тихий, слегка хриплый голос альфы окатил все тело мягкой волной, вызывая мурашки по всему телу, даже пальцы ног в ботинках поджались. Уолтер вцепился в одежду Дункана, ощущая, как его язык зализывает довольно глубокую рану в основании шеи. Стало щекотно и смешно. - Я не хотел принуждать тебя к сожительству, прости, - омега судорожно всхлипнул, стараясь приникнуть еще ближе, раствориться в сильном теле. - Ты не принуждал. И снова дрожь по всему телу от этого тихого шепота. Уолтер даже не ожидал, что испытает такое сильное облегчение, да и слезы прекращаться не желали. Он даже не заметил, как его подняли на руки и отнесли в спальню. Зато наутро выглядел донельзя счастливым, заставляя окружающих понимающе улыбаться. Видя ответные улыбки, омега почти забывал что каждая клеточка тела ноет и напоминает о своем существовании, и рука сама тянулась к шее, чтобы потрогать заживающие рубцы от альфьих клыков. Видя сверкающие глаза друга, Ричи принял решение. Возможно, в какой-то мере неправильное, но больше ждать он не мог. Слишком поздно он понял, что Маркос будет продолжать от него бегать и прятаться. Хватит. Пора бы уже мужу увидеть в нем взрослого человека, а не ребенка.