Black Butterfly

Том блаженно выдохнул, опустившись в большую ванну с ароматной водой и специальными расслабляющими маслами, которые дурманили его, как легкий наркотик. Париж был для него, в первую очередь, местом, где он давал отдых себе и своим мыслям и старался забыть обо всём на свете. Проходить обследование в клинике, которая находилась едва ли не за углом, было для него в удовольствие. Никаких очередей, доброжелательный персонал, квалифицированные доктора, качественные приборы и препараты — да как тут вообще может не нравиться? Собственное здоровье волновало его с годами всё больше, и какое облегчение он испытывал, когда к концу двухнедельного отпуска, по-другому и не сказать, ему говорили, что он полностью здоров. Обычно мужчина бывал тут раз в полгода, но теперь появился здесь спустя почти целых полтора, и некоторые из докторов даже просияли радостью, вновь увидев своего постоянного клиента, который с улыбкой на лице здоровался со всем персоналом, включая даже уборщиц. Блаженную негу от прекрасной расслабляющей ванны в СПА-салоне прервал звонок, от которого Том даже дернулся и с неохотой поднялся из воды, чтобы достать трубку.  — Тео, ну, хватит, ты звонишь мне каждый день, — устало протянул Том. — Может, я уехал, чтобы от тебя отдохнуть.  — Ты больной, — строго отчеканил он в трубку. — Сколько ты там уже находишься, не припомнишь?  — М-м-м, — нарочно задумался Том. — Где-то десять дней. А что?  — Ты, что, вообще не говорил Биллу, что поедешь куда-то? — Теперь Каулитцу стало действительно страшно от тона голоса близнеца.  — Нет, ты же сам говорил — отдохни, — растерянно ответил Том.  — Он недавно пришёл ко мне, придурок! На нём лица не было, — сначала воскликнул Тео, но потом резко убавил громкости в голосе, наверняка, чтобы не потревожить кого-то спящего.  — Что с ним? — Испугался Том, весь подобравшись в ванне.  — Да ничего! Он просто ждал тебя. Думал, ты на работе целыми днями. Ты понимаешь? Он сидел и ждал тебя у двери несколько часов, ублюдок ты неблагодарный. Ты мог бы просто предупредить его, что поедешь куда-то на пару недель, — всё так же почти шептал брат.  — Чёрт, — Том устало закинул голову назад. — Неужели он думал обо мне…  — Ты ещё и эгоист страшный, — осуждающе буркнул Тео.  — Дай мне поговорить с ним, — не попросил, а потребовал Том.  — Еще чего. Он спит, я напоил его чаем с лимоном и уложил у себя в спальне, сам перекантуюсь на диване, — Тео чем-то щелкнул и заговорил уже громче. — Если бы он не додумался прийти ко мне, из-за твоей бестолковости мальчишка бы угробил себя.  — Ты думаешь, мне самому, что ли, от себя не противно? — Раздраженно бросил Каулитц. — Ладно, скажи ему, что я скоро вернусь, и мы обязательно сходим куда-нибудь двадцать пятого.  — Я думаю, он действительно будет ждать этого, Том, — серьезно проговорил близнец. — Не бросай слов на ветер.  — Обещаю, — мужчина еле заметно улыбнулся.  — Тогда передам. Приятного отдыха, — пожелал Тео.  — А тебе приятной работы, — издевательски протянул он.  — Козёл, — беззлобно ответил близнец и сбросил вызов. ***  — Доброе утро, — как и всегда, с улыбкой поприветствовал Том по-французски молодого медбрата.  — Доброе утро, — удивленно ответил тот, на секунду замешкавшись и вновь продолжив свой путь. Мужчина по-доброму усмехнулся. Не будь его голова забита мыслями о Билле, он бы положил глаз на этого красавца, который ещё несколько секунд оборачивался на него. Сегодня должны были прийти результаты его анализов на венерические заболевания, и по этому поводу у него даже не было сомнений. Том был уверен в себе, как никогда. Он мог бы даже не тратить лишний день на эти процедуры, но всегда предпочитал перепроверить и убедиться, чем жить в неведении. Том дошёл до заветной двери лаборатории, принимаясь искать среди десятков ячеек с бумажками свою. Сначала мужчина хмурился, не найдя результатов в первых ячейках, так как привык, что обычно его фамилия мелькает где-то сверху. Конверт с надписью «Thomas Kaulitz» он нашёл в третьем ряду, облегченно выдохнув. Вытащив его, мужчина бодро, что-то напевая себе под нос, принялся на ходу распечатывать результат. Простая белая бумажка с черной табличкой, на которой, в отличие от конверта, не было ни фамилии, ни имени. Каулитц быстро пробегался глазами по непонятным для него цифрам, уже подумав про себя, что не помешало бы зайти к доктору и спросить, что они значат. Но дыхание в момент перехватило на полпути в легких, а перед глазами стало темно, когда он прочитал последнюю строку в таблице. «ВИЧ-статус: положительный». Том закрыл рот рукой, прислонившись лбом к холодной стене, и зажмурился, чувствуя, как подступают к глазам слёзы. Собрав остатки сил в кулак, он ворвался в кабинет своего лечащего врача-уролога и бросил бумажку на стол.  — Что это значит? — Спросил он ровным тоном, но дрожащий подбородок и глаза, в которых стояла боль, напугали пожилую женщину, которая подняла на него глаза. Доктор внимательно изучила таблицу, приподняв брови, и посмотрела на мужчину.  — Томас, мне жаль, — только и сказала она, печально поджав губы.  — Как это могло произойти? — Продолжал он задавать вопросы, чтобы только не верить, не принимать того, что уже случилось.  — Вы имели гомосексуальные контакты?  — Да, — сразу ответил он, уже чувствуя, как ему становится душно в комнате от всего этого.  — Сколько раз вы не предохранялись?  — Да нисколько, чёрт! — Вскрикнул он от нервного напряжения, а глаза уже наполнялись слезами и вот-вот готовы были выплеснуть их наружу. — Хотя, подождите… Один раз… Всего один!  — В этом деле даже половины раза могло быть достаточно. Мне жаль. Здесь мы уже бессильны, увы, — она отдала результаты анализа обратно Тому и снова принялась за свои дела, не обращая внимания на подавленного мужчину. Тот вышел из кабинета, тут же привалившись спиной к стене и съехав по ней вниз.  — Не может быть… — Шептал он себе уже в слезах. — Не может этого быть… Каулитц сам не помнил, сколько просидел почти в неподвижном состоянии. Пару раз услужливые медсестры подносили ему воду и успокоительное, но он отказывался, поднимая на них красные от слёз глаза и хриплым шепотом отвечая «Не нужно». Ничего не хотелось. Звонить брату было страшно. За прошедшие несколько часов он уже миллион раз пожелал себе смерти, чтобы только не возвращаться обратно.  — Мари! — Где-то рядом крикнул знакомый мужчина, кажется, доктор из отдела инфектологии. — Мари, с каких это пор Вильгельм у нас отрицательный? Где его результаты?  — О, — воскликнула девушка, выбежав из лаборантской. — Я так и знала, что нельзя доверять это дело Льюису, он же опять перепутал! Том вскинул голову и неосознанно протянул вперед руку с конвертом, который он крепко зажал в руке.  — Молодой человек, что же вы тут сидите? — Покачав головой, спросил у него тот же доктор, что разговаривал у лаборантской, заметив единственного пациента в коридоре, и ловко выудил у него из рук бумажку. — Дайте-ка посмотреть. Каулитц нашёл в себе силы подняться и отрешенно глядел на задумчивого мужчину, который тут же вернулся к лаборантской с его результатами в руках.  — Так, вот они где! Мари, всё, я нашёл результаты Вильгельма, — с весьма удовлетворенным выражением на лице он рассматривал бумажку и поднял взгляд на растерянного мужчину, который совершенно не понимал того, что происходит. — Ах, да, вот ваши настоящие результаты. Доктор достал из глубокого кармана халата ещё один конверт и протянул его мужчине. Каулитц, тут же перехватил его, не обратив внимание на инициалы на конверте, и достал из него точно такую же табличку, только цифры были там гораздо меньше, а внизу был истинный результат, который дошел к своему обладателю лишь спустя несколько часов.  — Отрицательный, — выдохнул Том. — Отрицательный, боже…  — Да-да, — хлопнул Каулитца по плечу не менее счастливый доктор. — Поздравляю.  — Я прошу прощения за мою ошибку, — извинился молодой лаборант, появившийся в дверях. — Может, вам всё же дать таблетку успокоительного?  — Да уж, будьте добры, — приложив руку к сердцу, проговорил Том. Пока доктор обсуждал что-то ещё с лаборанткой, мужчина принял лекарство и свободно вздохнул. Все недавние мысли о том, чтобы покончить с собой сегодня же, уже казались неимоверной глупостью, самой большой ошибкой в его жизни, воплотись они в реальность. А о Билле он подумал? О брате?  — Значит, запиши, что Вильгельм Латтюлье уже уведомлен об этом, — услышал обрывок фразы доктора Том и тут же встрепенулся. Посмотрел на конверт — те же имя и фамилия. Сердце ухнуло куда-то в пятки.  — Кто? — Еле слышно спросил он, почти не надеясь, что его услышат.  — А? — Обернулся энергичный доктор. — Вильгельм Латтюлье, это с ним перепутали ваши анализы. Каулитц стоял, как изваяние, стеклянными глазами глядя сквозь доктора. Ладони вспотели.  — А что? Вы знакомы? — Удивился он.  — Сколько ему лет? — Решил добить сам себя Том.  — Тридцать два. Всё. Это он. Сомнений не осталось никаких.  — Где он? — Спросил Каулитц, нервно сминая в руках конверт.  — На пару этажей выше поднимитесь, спросите у дежурной медсестры, она вам всё расскажет и покажет, — ответил доктор, последние слова произнося уже на бегу, снова куда-то спеша. Ноги его не слушались. Когда Том поднялся на седьмой этаж и узнал у медсестры номер палаты, то задумался, стоит ли вообще это делать. Всё же, столько лет прошло. Но он не мог просто взять и развернуться, просто взять и уйти, зная, что его Вилли теперь смертельно болен. Тихо, но резко открытая дверь. Шок. На белой односпальной кровати лежало существо с желто-серым цветом кожи, покрытой темными пигментными пятнами на ладонях. Средней длины черные волосы с ниточками седины среди них разметались по подушке. Прикрытые веки, чернеющие под глазами синяки и слишком резкие скулы делали картину невыносимой. Том мог бы принять лежащего за покойника, если бы не протянутая под носом трубка и игла капельницы, входящая в вену. У мужчины не было слов. От его прежнего Вилли не осталось ни следа. Ни малейшего намека на тот живой яркий огонек, следующий за ним по пятам шестнадцать лет назад, ничего. Молодой мужчина, очнувшись от присутствия постороннего в палате, поднял веки и сначала прищурился, а потом, наоборот, широко распахнул черные глаза.  — Том? Это, правда, ты? — Совсем другим голосом спросил он, но искорка радости всё-таки на долю секунды пробежала в мутноватых глазах.  — Я, — ответил мужчина и, решившись, подошёл ближе, оглядывая безвольное тело на постели.  — Но как?  — Наши анализы перепутали. Я только что чуть не умер, когда узнал, что у меня якобы ВИЧ, — с дрожью в голосе вспомнил мужчина свои чувства в тот момент и провел ладонями по лицу, присаживаясь на край кровати.  — Это что-то нереальное, — ответил он, слабо улыбнувшись и оголив желтоватые зубы. — Как будто я уже мертв… Том не сдержался и накрыл сверху бледно-желтую ладонь своей рукой, сжимая и с болью глядя на его улыбку, которая больше похожа на оскал раненого волчонка.  — Как же оно случилось? Почему ты здесь? — Наконец, задал интересующий его вопрос мужчина.  — Не нужно изменять своему партнеру, — опять еле улыбнувшись, медленно проговорил он. — Бог наказал меня за это.  — Вилли, — выдохнул Каулитц, качая головой и глядя в черные бесчувственные глаза, где он увидел саму Смерть, смотрящую на него оттуда.  — Но мой бывший супруг взялся за моё лечение. Возил по разным клиникам, сейчас вот сюда привёз. Умирать, — как будто это касалось не его, непринужденно пожал плечом Вильгельм.  — Не говори так, пожалуйста, — Том уже просто не мог видеть, как растворился в этом полуживом мужчине прекрасный образ мальчика, в которого он влюбился много лет назад.  — Я знаю, что это так. Мне совсем немного осталось. На этой хрени я долго не протяну, — он слабо дернул проводок капельницы. — Ты-то как?  — Работаю в фирме отца, — неохотно ответил Том, всё ещё не веря в то, что видит перед собой.  — Не женился ещё?  — Нет. И вряд ли женюсь.  — Но я всё равно хочу, чтобы ты был счастлив, — шевельнул пальцами в его ладони Вильгельм. — В браке или без него.  — А я понятия не имею, что могу пожелать тебе, — что скрывать, Том уже понимал, что мужчине остались считанные недели или даже дни, и не мог представить, что чувствует человек, который знает о своей предстоящей смерти.  — Чтобы это всё как можно скорее закончилось, — обреченно проговорил Вильгельм, отрешенно глядя в окно. — Не могу больше.  — Я думал, что ты уже давно не живешь в Париже, — после паузы продолжил Том, чтобы только видеть, как говорит мужчина, чтобы не видеть, как он гаснет.  — Нет, всю жизнь здесь. Поэтому удивительнее видеть мне тебя, чем наоборот, — Вильгельм снова посмотрел на него.  — Может, мне помочь тебе чем-то? — Осторожно спросил Каулитц. — Ну, деньгами или…  — Нет, спасибо, Том. Мой бывший супруг очень богатый человек и может позволить себе содержать меня здесь, — с едва заметной благодарностью взглянул он на мужчину. Тому было нестерпимо больно. Его задорный темпераментный мальчик, который звонко смеялся и заражал своим смехом — когда его не стало? Неужели во всём виновата болезнь? Злая, коварная, вырвавшая из него душу и забравшая жизнь ещё до того, как усохнет тело.  — Уилл, спасибо тебе за всё, — поджав губы, сказал Каулитц и поднялся, отпустив его руку.  — Тебе тоже, — ответил он. — И запомни, Том: никогда не изменяй любимым. Мужчина согласно кивнул в ответ на его последние слова и вышел из палаты, решив не оборачиваться в последний раз. Он чувствовал: сделай он это — и разрыдается, как мальчишка. ***  — Объявляется посадка на рейс Париж-Берлин, — объявил голос в аэропорту.  — Мой самолёт, Теодор. Когда прилечу, всё расскажу. И ты ни за что не поверишь, с кем я встретился в клинике… — Подхватив в левую руку документы, сказал Том, бросая мимолетный взгляд на табло и уже предвкушая, как его ждут дома, как минимум, двое, с одним из которых он только что закончил разговор, а другой в это самое время бродил по заснеженным переулкам Берлина, глубоко затягиваясь чьим-то непогашенным окурком.