Сага об Эм, или постпубертатный анаморфоз

Когда большое оранжевое солнце почти полностью показалось и залило местность ярким теплым светом, Эм окончательно убедилась, что краски этого мира, в отличие от ее родного, были гораздо ярче, насыщеннее. Бескрайние поля разноцветных высоких растений переливались, извивались, слепили, а над ними раскинулся купол неба, отдающего бирюзой. Странная лодка, в которой сидела она и щуплый человечек — Дидо, - скользила, не касаясь дороги, вымощенной плоскими мягкими камнями. — Зачем ты это сделал? — спросила Эм, не в силах больше выдерживать гнетущее молчание. — Ты о чем? — О волосах. Человечек пожал плечами. — Разве это так важно — волосы? Мы их не носим. Мы носим принадлежность к Коллегии. — Это что еще такое? — Рисунок, — пояснил Дидо, указывая на тонкую красивую извилистую цепь, нарисованную на его черепе. — Тебе надо такую же, но у меня нет материалов. Купим в Анаресе. — Нет, — Эм так испугалась перспективы татуировки на голове, что подалась вперед. - Нет, слышишь? Мы не будем рисовать вот это на моей бедной голове! — Тише. Нельзя повышать голос. Эм резко выдохнула, сосчитала до пятидесяти, повернулась к оранжевому солнцу и увидела прямо под ним еще одну звезду, гораздо меньше. — У вас два солнца! — Это, — человечек указал на большое оранжевое светило, — Мииран. А тот, что под ним — Висзран, его младший брат. По нему можно мерить время. День состоит из девятнадцати неполных его витков. Можешь посчитать. — Я надеюсь, мы будем в «недрах», или где там еще, раньше заката. — Она с надеждой посмотрела на человечка, но тот лишь покачал головой. — А как долго до них добираться? — Трудно сказать, — отозвался он уклончиво. — Так куда мы едем в таком случае? — Мы едем к убежищу Саэроса. Там должна быть подсказка, куда отправляться дальше. — То есть ты понятия не имеешь, где эти твои недра, — мрачно заключила Эм и откинулась назад. Ее мучила сильная слабость: невозможно было сходу вспомнить, когда она в последний раз ела и пила. — Но теперь ты есть. Разберемся. Они помолчали. Эм разглядывала необычный пейзаж, запрещая себе думать о своем доме, и вспомнила о доме человечка — сером, пожухлом; о липкой земле вокруг, об огромном подобии высохшего дерева с раскидистыми ветвями, опустившимися до земли, и задала следующий вопрос: — А что с твоим домом случилось? — Ты, — ответил он коротко и ясно. — А мертвое дерево — это что? — Что? — Такое, — Эм растопырила пальцы, — высокое… — Буерог, — понял Дидо и сник. — Я погубил его, потому что твое сосудистое содержимое никак не призывалось, а потом оказалось, что оно разрушено и надо его чинить. — Значит, этот буерог — место силы? — Буерог — это священный столп, дающий фаоли. Их осталось всего три… Два, — поправился он с болью в голосе. — Я был его хранителем. — Сочувствую. Человечек медленно покачал лысой головой и отвернулся. — Ну, а фаоли — это что? — не унималась Эм. — Его семена. Чистая энергия. — Мне бы сейчас энергии… Поесть, попить… Дидо достал злополучную банку с гусеницами и протянул ей. — Фаоли, — уточнил он. — Возьми. Одну. — А какая-нибудь другая еда у вас имеется? Может, выращиваете кого-то, поджариваете? Или хотя бы овощи, фрукты? — Человечек побледнел и до того ужаснулся, что даже опустил банку. — Ладно. Поняла. Давай сюда свое волосатое насекомое. Эм, перебарывая отвращение, достала из банки упругое продолговатое нечто и поднесла ко рту. Фаоля (или фаоль?) оказалась безвкусной, чуть поскрипела на зубах и растаяла раньше, чем девушка сглотнула. Почти сразу Эм ощутила прилив энергии, такой сильный, что, казалось, ей по силам и горы свернуть. — Неплохо, — призналась она с воодушевлением. — А этот треугольник как работает? Почему я тебя понимаю с ним? Человечек похрюкал, оценив ее шутку, догадался, что она и правда не понимает, и лицо его приобрело «снисходительное» выражение, которое нередко посещало Геральта в начале общения с Эм. — Разве ты не видишь? — Что? — Потоки, — он обвел руками вокруг себя. — Все в потоках. Ты не видишь? Нет? Я могу сдвинуть свое внешнее содержимое, а внутреннее останется. Смотри. Он уставился на свою руку, поднял ее, при этом продолжая разглядывать опустевшее пространство. Настала очередь Эми посмотреть снисходительно. — Бред какой-то, — выдавила она наконец. С другой стороны, некоторое представление о потоках она имела благодаря старцу и его лагерю. Ей стало интересно, работают ли тут Знаки? Эм сосредоточилась, оттопырила пальцы и в следующую секунду из руки хлынул поток огня, такой мощный, что она опалила лицо и вывалилась из лодки назад. — Беда, беда! — захрипел человечек, спрыгнул и быстро погасил огонь. Под влиянием танцующих пальцев выжженная трава восстанавливалась, и Эм это удивило еще сильнее. — Больше никогда, — процедил он, — никогда так не делай. Разве что… Никогда, пока не доберемся до недр. Поняла? — Дидо… Человечек повернулся, посмотрел туда же, куда и Эм, и замер. Перед ними, возле большого фиолетового кустарника с пружинистыми выростами на концах, стоял великолепный конь. Его мощные ноги, лоснящаяся грива и умные глаза цвета родного неба, напомнили Эми о Лихо, питомце Рупа. Восхищенная, она чуть подалась вперед, протянула руку, но конь, фыркнув, отпрянул и скрылся. — Поехали, — позвал ее Дидо, залезая в лодку. Эм постояла еще немного и присоединилась к человечку. Лодка тронулась. — Надо же, не думал, что мне удастся когда-нибудь увидеть настоящего гестура… — Это — конь, — поправила его Эм. — Жаль, что мы его испугали. — Это — гестур. И гестуры ничего не боятся. Считается, что Татийе создал их первыми, по образу и подобию. Они чисты, мудры, благожелательны. Но обходят остальных стороной. Не ты его напугала, его отвратила твоя нечистота. — Я добрая и хорошая! — возмутилась Эм чуть громче, чем положено, и быстро понизила голос: — Я — чистая. — Можешь внушать себе что угодно, но правда-то все равно отлична. — Может, его оттолкнула твоя нечистота? Дидо поднял плечи, заерзал и отвернулся. — Ты сваливаешь свою нечистоту на других. Больше с тобой я говорить не желаю.

***

Дидо на самом деле весь утомительно длинный день молчал, не реагировал на ее вопросы и возгласы. Когда же оранжевое солнце слилось с закатом, он остановил лодку, опустил голову и принялся расхаживать по траве. Эм первое время ходила за ним гуськом, но вскоре плюнула и села поодаль. — Здесь, — сообщил человечек и лег. Эм так устала, что даже не стала спорить, просто растянулась рядом на мягком травяном покрове. Темнело. Светло-бирюзовое небо стало желтоватым, оранжевым, багрово-красным, потом синим, фиолетовым и почти черным, с мириадами ярких точек. Эм одновременно наблюдала и за небом, и за травой, которая потихоньку оплетала ее тело, грела. И тогда она позволила себе вспомнить дом, тепло, заполнявшее ее рядом с Геральтом, родные желтые глаза. Как он был с ней, как он говорил, двигался. Погрузившись в воспоминания, она почти ощутила прикосновение небритой щеки к своей, широкую ладонь на груди, плече, теплое дыхание на шее, и тоска защемила ей сердце. Вспомнилось Эм также и то, как она измывалась над останками Гидеона, не дала ему спокойно уйти, мучила, выкручивала и пыталась вернуть. Резким движением она разорвала тонкую травяную паутину, перекатилась на бок, поджала колени и горько расплакалась.

***

Геральт, смертельно уставший, поднялся по ступеням на крыльцо, навалился на дверь и зашел в трактир. Вслед за ним зашел и другой человек, которого он тянул за собой, как корову. Быстрым взглядом он оценил обстановку, пихнул своего спутника на красивую резную скамью и повернулся к трактирщику. — Уходите, — приказал хозяин. — Это дорогое место для приличных людей. Как вас впустили? .. Нам не нужны неприятности… — Я устал это слышать, — проговорил Геральт медленно и зловеще. — У меня есть деньги. И если тебе не нужны неприятности, принеси еды. И еще что-нибудь, что не надо особо жевать. Побыстрее. Трактирщик с брезгливым лицом вперился в необычные желтые глаза, но не выдержал и пошел исполнять заказ. Геральт же присел напротив своего путника, скрытого капюшоном, и принялся ждать. Время тянулось очень медленно. С ужином было давно покончено, но того, кого ждал ведьмак, все не было. Он в очередной раз показал спутнику, как держать ложку, чертыхнулся и бросил это занятие, как только в помещение зашли две женщины. Он нагнал их почти у лестницы и подошел к той, что была в сапожках и длинном, развевающемся при ходьбе, плаще. — Надо же! — воскликнула Вилена. — Какие люди! А малявка где? Лопнула от своего неземного счастья? — Вторая девушка, сильно выпившая, захихикала, но Вилена быстро изменилась в лице. — Где она? — Нам надо поговорить. — Иди наверх и жди, — приказала она подруге и последовала за ведьмаком. — Так что? Пока Вилена крутила нож, упершись его концом в стол, Геральт попытался рассказать, что произошло несколько ночей назад на кладбище. — Занятная история, — протянула чародейка, когда поняла, что рассказ закончен. — Так вот что это было. Двенадцать, говоришь… Как же так… — Я думаю, что… — Помолчи. Мне надо подумать. — Вилена оставила нож в покое, сложила ладони и некоторое время сидела недвижно. — Я одного понять не могу, — вскинулась она неожиданно, - ты, такой крутой и ловкий, не мог дать ей по заднице и оттащить от каки? — Я пытался. — Он пытался, — передразнила его чародейка и громко выдохнула. — А это что такое? — Это некогда было ее другом. Геральт стянул капюшон с соседа, и Вилена отпрянула. Лицо у мужчины было серо-желтым, красные глаза блуждали и, казалось, ничего не видели. — От него несет могилой, — прошептала она. — Неправда. Я его помыл. — Геральт увидел, что мрачная шутка не возымела успеха, и вернулся к цели своего визита. — Я думаю, что нужно открыть телепорт, вытащить ее обратно и… Вылечить. — Куда открыть? — Вилена переместила взгляд на Геральта. — И как? — Я не знаю. Но ты выяснишь. Чародейка презрительно фыркнула, скрестила руки на груди. — Ты сам-то понимаешь, как глупо звучишь? Даже если мы раздобудем кровь дракона, копыто единорога, помет шестигорбого верблюда, глаза саламандры и прочее, чтобы продлить коридор в вечность, как мы, по-твоему, ее отыщем? — Я не знаю. Может, по вещам на ней или мечу… — Даже не смешно! — А ты что предлагаешь? — Геральт начал терять терпение и повысил голос. — Ничего не делать, ссылаясь на верблюдов? — Мы можем подождать парад планет, — произнесла чародейка после долгого молчания. — Надо найти трупы тех, кто там погиб, попытаться извлечь информацию, любую зацепку, след… Я займусь этим с утра. Еще нужно собрать двенадцать магов, как минимум двоих Aen Saevherne, замыкающих круг. Добудь мне Францеску и ее подопечную, доступ к эльфийским артефактам и библиотеке. Я займусь пятью магами, на твоей совести остальные. Но это должны быть очень сильные маги… — Францеску в смысле Маргаритку? И как я, по-твоему, все это добуду? — Все-таки выбираем ничего не делать? — Нет, — Геральт положил на стол монеты и поднялся. — Но с копытом единорога попроще было. Присмотри за ним. — Что? — Вилена вскочила со скамьи. — Забери свой ходячий труп с собой! — Это — ее лучший друг! — напомнил Геральт, прежде чем выйти за дверь. Чародейка тихо зарычала и сжала зубы.