Запоздалое раскаяние

*** Кое-как нахожу орущий телефон. Глаза не открываются, мозги не включаются. – Да… – тяну в трубку, пытаясь не зевать. – Здрасти, вы… партнер Славки Слизнева? – Нет. Кто это? – а вот и глаза открылись. Это имя мне знакомо, но услышать его я не ждал. – Я его друг. Ваш номер у него забит как «любимый». Просыпаюсь в один момент. Выскакиваю из-под одеяла, надеясь, что Пашка еще не проснулся окончательно и не слышал этого «любимый». Выхожу в гостиную. – Почему Вы мне звоните? Что с ним? – Ну, это... короче, пропал он, – блеет некто на том конце. – Куда пропал и при чем здесь я? – начинаю раздражаться на собеседника. – Мы, короче, на дачу тут поехали. Ну, побухать, все дела. Он налакался, сначала ныл, что жизнь себе сломал, что лучшего мужика в мире упустил. А потом пошел покурить, и уже часа три как нету. Мы все обошли, а его нет. – А я здесь при чем? – рычу в трубку, хотя понимаю, что переживаю за Славку. Он хоть и распиздяй и наркоман, но я его любил когда-то. И этот новый я, тот, которого создал Паша, понимает, что вот это блеющее в трубку упитое ничтожество Славе не помощник и искать его придется мне самому. – Ну, Вы бы приехали, поискали его, а? – Я что, ищейка? Ментам звони, пусть ищут. – А если он обдолбанный? Не, я помню, что он типа завязал, но с расстройства мог и ширнуться. И вообще, чувак, это твоя вина. Ты его бросил. – Я его бросил четыре года назад. – Че, реально? – кажется, мой собеседник удивлен. – Реально. Где ваша дача? Сейчас приеду. Записываю ориентиры, отключаю звонок и задумываюсь. Зачем мне ему помогать? Ну, подохнет где-то в лесу. Сам виноват. Он все равно человек конченный. Но внутри неспокойно. Пропадет. Мы почти год были вместе. Да, он тянул из меня деньги. На дурь. А я их ему давал. Порой сам покупал наркоту, лишь бы Славка не ушел. Тогда, после рождения Насти, пока Света меня шантажировала, пока на работе приходилось зубами выгрызать себе «право» быть директором,… когда изо всех сил старался утвердиться в новой должности… Он был мне нужен. Да и не стоит забывать, что именно он свел меня с барыгами, которые возили свой товар в моих фурах. Это он заработал мне первый миллион, не я. Слава дал мне возможность открыть магазин и поставить его на ноги. А как только у меня все устаканилось, я его вышвырнул. Не потому что разлюбил. Нет. Потому что директору филиала крупной фирмы не с руки было иметь дело с жалким наркоманом. Разлюбил я его уже позже. А тогда просто вырвал из жизни и из сердца, и не вспоминал. А он, видишь, помнил. Возвращаюсь в спальню. Котик спит, точнее, пытается спать. – Паш, у меня небольшие проблемы. Я должен уехать. Завтра вечером буду. – Что-то серьезное? – тут же реагирует и оборачивается. – Нет. Это даже не проблемы, так, неприятности. Но нужно съездить в одно место. – А работа? Тебе же завтра утром надо на комитет? – Ну, сразу оттуда и поеду. Ты не волнуйся, я дела закончу – и приеду домой. Все нормально. – Чехов, когда у людей все нормально, они не звонят в три ночи и не срывают тебя из постели черти знает куда. Волнуется. – Котик, не злись. Спи, – целую его в лоб, рискуя получить в челюсть. – Разберусь раньше, заскочу к тебе до работы. – Вали уже, – рычит Пашка, но я знаю, что он поймет. Одеваюсь потеплее, на всякий случай беру с собой костюм и рубашку, и спускаюсь на парковку. Чип и Дейл спешат на помощь, мать их… Обожаю шариться по болотам в октябре! МЧС – это круто, но я-то какого лешего сюда полез? Мало того, что устал, как собака, ноги промочил, так еще и поободрался весь. Руки теперь далеко не директорские. На комитете утром, если конечно на него попаду, буду радовать подчиненных боевыми шрамами. Выбраться бы еще из этой чертовой дыры! Нет, только я мог пойти искать потерявшегося наркомана и потеряться сам. Чутье у него, видите ли. Оглядываюсь на «чутье» – тащится с унылой мордой следом. – Я вот тут подумал, Петр, если выберемся, я тебя, пожалуй, придушу. – Я не хотел, – мямлит ничтожество. – А я вот очень хочу. И знаешь, здесь даже труп спрятать можно. Болота, глушь… – Чувак, я реально думал, что он сюда пошел. Мы тут на речку ходили, думал, он туда мог попереться. – Думал он! – огрызаюсь и отворачиваюсь. Интересно, чем думал я? Там спецы приехали, обещали поискать. Сидел бы в доме, развлекал пьяную компашку Славкиных приятелей. Нет же, послушал этого и поперся на речку. Блядь, как можно потерять речку?!! Поднимаю голову к светлеющему небу. Класс. А у меня комитет. И утопленный в чертовой луже телефон. Я даже Паше позвонить не могу. А он, между прочим, волнуется. Закат в лесу – так романтично. Я уже даже не паникую. Просто иду вперед, с целью выйти хоть на какую-нибудь более-менее сухую поверхность. Надо костер развести, дать себя обнаружить. – О, я ж говорил, речка! – вопит мне в спину укурыш. – Нахуй мне твоя речка?! – ору в ответ. – Почти сутки таскаюсь с тобой по болоту. Далековато же вы на речку ходили. – Да мы косякнули походу немного. Чувак, извини. Теперь-то точно найдем. – Кого? – Ну, Славку. – Сомневаюсь, – выхожу на берег некой фигни, которую это чудовище назвало речкой. Оглядываю окрестности. Славки, ожидаемо, не наблюдается. Достаю телефон, пытаюсь его хоть как-то реанимировать. Бесполезно. Девайс замочен и бездыханен. Достаю симку, хоть часть номеров спасу, убираю в карман. – Знаешь, как отсюда до вашей дачи вернуться? Или еще сутки погулять придется? – Не-а, не знаю. Мы не тут рыбачили тогда. Там шире было и вообще. – И вообще, – сажусь на относительно сухое место, снимаю кроссовки, выжимаю носки. М-да. Дурак, он и есть дурак. Сидел бы дома с Пашей, так нет же, понесла нелегкая. – Зажигалка хоть есть? – Ага, и сигареты, – тянет довольный укурыш. – Не курю. Зажигалку гони и веток каких наломай, что ли. – А, понял, я счас, – срывается к ближайшим деревьям. Спустя некоторое время с трудом удается развести костер. Бросаю побольше листвы, отхожу от удушливого дыма и смотрю, как стремительно темнеет небо. Остается только ждать – и ни шагу в сторону. Из дремы выводит возня. Разлепляю глаза, смотрю на часы. Семь двадцать. Класс. Поворачиваюсь к вошкающемуся парню. – Ты чего? – тяну недовольно. – Слушай, я это, спросить хотел. – Ну, спрашивай, – хоть какое-то развлечение. – Славка говорил, что ты его бросил? – Ну? – Значит, у тебя сейчас никого нет? – Ты думаешь, я за четыре года никого себе не нашел? – Ой, точняк, забыл. Ну, так есть кто сейчас? – Ты с какой целью интересуешься? – Ну, мы тут как бы одни. Ночь. Холодно. Я подумал… И без предупреждения впивается мне в шею. Метил он, конечно, в губы, но я еще не совсем окоченел, увернулся. Оттолкнул от себя, вскользь ударил по ребрам. – Охренел?! Бля, у меня на тебя не встанет даже в шикарном пентхаузе, я уже не говорю про сырую глухомань. – Я ж для пользы дела, – обиженно потирая бок, бурчит чудовище. – Побегай иди, согреешься, – сил нет даже злиться. – Не, я тебя, конечно, понимаю, – спустя пару минут снова начинает укурыш. – Слава наркоман, конченый человек. А ты типа, крутой. Ежу понятно, он тебе не подходит. Тебе нужен кто-то с образованием, чтоб работа приличная. Ну, такой, нормальный. Смотрю на чудовище и непроизвольно начинаю улыбаться, жалко только глаз задергался, а то вышло бы вполне дружелюбно. – Короче, я Славку послушал, так ты вроде норм мужик. Я че подумал. Я ж это, бизнес свой хочу открыть… – Можно тебя попросить заткнуть пасть? – вздыхаю устало. – Не доводи до греха. Если ты сейчас скажешь, что специально меня потащил на речку, чтоб соблазнить мой кошелек, я клянусь, я тебя в этой же речке притоплю. – Почему специально? – Славка-то хоть реально пропал, или тоже утка? – Реально. Чувак, ты не подумай чего. Даже в мыслях не было. Это я так, к делу. – Все, захлопнись, и веток наломай, костер почти потух, а нас нужно искать. Неудавшийся соблазнитель уныло поднимается и тащится к деревцам. В следующий раз просыпаюсь от шума вертолета. Охренеть. Это вам не пропащий нарк потерялся. Меня аж с вертолетами вон ищут. Выпрямляю затекшую спину, шевелю озябшими конечностями. Вроде пальцы не отмерзли. Оглядываюсь. Чудовище, свернувшись в компактный калач, сопит в метре от меня. Дурак, спит прямо на мерзлой земле. Почки застудит. Встаю, выпрямляюсь, смотрю в ночное небо. Вертолета еще не видно, но он рядом. Собираю немного листвы, пытаюсь разжечь костер – тот почти погас. Сыро. Через пару минут над нами зависает МЧСовская вертушка. Значит, сообщили Сергею, что пропал еще и я, и тот поднял все, что смог поднять. Как же все-таки мне повезло, что у меня такой безопасник. И связей старых во всех сферах хватает, и меня терпит. То Пашу найти, то Тимура разыскать. А то наркоманов по болотам, да впридачу еще и меня, любимого. Я б уже послал себя на хрен, а он ничего. Звонит, ищет, помогает. Вертушка, повисев над нами, уматывает. Логично, она здесь не сядет. Остается ждать, когда за нами придут «пешие войска». Чудовище тоже проснулось, сидит, дрожит. Может сказать, чтоб его здесь бросили? Натягиваю задеревеневшие кроссовки, носки уже не рискну надеть. Смотрю на часы. Начало третьего. Спустя пару минут слышу, как через кусты и буреломы к нам спешно пробираются спасатели. Впереди делегации Сергей Владимирович! – Антон Павлович, ну, слава Богу! Нашли. – Рад видеть, – хочу выглядеть благодарным, но мимика тоже замерзла. – Как Вы? Пойдемте, – ко мне тут же подбегают еще пара человек, накидывают на плечи теплое нечто, похожее на одеяло. – А меня? – ноет из-за спины укурыш. Оборачиваемся. – С этим что делать? – очень осторожно интересуется Сергей. – Утопить, – бросаю зло. Лицо у укурыша вытягивается. МЧСники замирают задумчиво. А Сергей, похоже, серьезно прикидывает, куда тело прятать. – Я пошутил, – передергиваю плечами. – Обогреть, осмотреть и убрать от меня подальше, чтоб я его больше не видел. Безопасник коротко переговаривается с одним из МЧСников, тот кивает и меня уводят в спасительное тепло, отдельно от чудовища. – Сергей, Славу нашли? – интересуюсь уже в машине. – Нет, Антон Павлович, но его ищут. Мне уже днем позвонили, сказали, что Вы с одним из этих куда-то ушли и пропали. Пришлось поднимать всех. Там вертушка работает. Найдут. А вам бы в больничку. – Я в порядке. Просто замерз немного. Мне б пару носков теплых и кофе. – Сделаем. Вот скажете мне, Антон Павлович, какого черта Вас в лес понесло? – Укурыш сказал, что Славка может быть на реке, мол, место там красивое, ему понравилось, а ребята в другой стороне прочесывали. Не знаю, какого хрена меня туда понесло. Идиот. – Кто Вам этот Слава? Хотел было рыкнуть, мол, не твое дело, но… – Старый знакомый. Бывший любовник. – Я думал, Вы с Котиком. Звучит дико. Улыбаюсь. Я с Котиком. Надо бы позвонить Пашке. – Я с Котиком, Сергей. Просто не могу я Славку бросить. Ты же не думаешь, что эти ему реально бы помогли? Погибнет же. – Это да. Просто странно. Вы сильно изменились за этот год. – Котики делают мир лучше, – ухмыляюсь безопаснику. – Ты только не обольщайся, я все еще строгий начальник. – Верю, вот и стараюсь угодить, – копирует мое выражение лица мужик. – Спасибо, – уже без улыбки. Я действительно благодарен. – Так, – резко встает Сергей. – У меня еще дел по горло. Пойду, распоряжусь насчет носков и кофе. Да и пропажу нужно искать. Отдыхайте, Антон Павлович. Позвонить Паше я не успел. Нашли Славку. Обдолбанного, замерзшего, полуживого. Срываюсь с ним в больницу, тем более, Сергей все-таки настоял, чтобы меня тоже осмотрели. Ноги не отморозил, и то хлеб. А вот Славке досталось. Идиот. Сижу, смотрю на этого придурка и думаю. Снова думаю. Надо Паше позвонить. Он там уже с ума сходит. А тут Слава. И еще непонятно, что с ним. Надо ли его в больнице держать? Может, какое дорогостоящее лечение будет необходимо? Мне вообще ничего не говорят. Смотрю на часы – без десяти четыре. Спускаюсь в холл и понимаю, что не помню его номер. Набираю по памяти и, естественно, не угадываю. Слишком давно он у меня в быстром наборе. Слишком редко смотрю на цифры. Можно попробовать перебрать все варианты, но рискую получить по башке от строгой тетки в регистратуре. Да и не хотелось бы перебудить кучу незнакомого народа. Четыре ночи, как-никак. Оставляю эту глупую идею и иду в палату. – Чехов? – удивленно вскрикивает Слава. – Очухался? – прохожу к нему. – Ты что тут делаешь? – Сижу. Жду, пока придут результаты анализов и решится, что с тобой дальше делать. – Как ты сюда попал? – На машине. Как еще, – начинаю заводиться. – Слав, ты в своем уме? Какого черта ты поперся не пойми куда? Еще и обдолбанный? – А ты волновался? – тянет с ухмылкой. – Волновался. Меня в три ночи вытащили из теплой постели, заявив, что ты потерялся в лесу. – Я даже не думал, что ты меня помнишь. – Ну, маразмами пока не страдаю. Ты до сих пор не удалил мой номер? – Антон, я до сих пор люблю тебя. – Бред. Четыре года прошло. – Я не такой как ты, я не забыл ничего. – Ты думаешь, я забыл? Тебе снова нужны деньги? У тебя проблемы? – Да… ты не забыл. Прости. Да, Антон, у меня проблемы и мне нужны деньги. – На дурь? – злюсь на него еще больше. – На операцию. У меня какой-то чертов пилонефрит или как его там. – Это что такое? – Да какая-то фигня с почкой. Вроде лечили чего-то, а оно не лечится. Сказали, оперировать. А где я деньги на это возьму? – Ты всю эту ерунду с потерей в лесу для меня придумал? – чувствую, как начинает подтряхивать. – Не мог просто позвонить, попросить? – Я ничего не придумывал, – Слава опустил глаза. – Мы с парнями поехали на дачу, выпили. Потом ушел в лесок, покурить, заодно ширнулся. Очнулся уже здесь. – Идиот ты. У тебя все это время был мой номер. Какого черта ты не позвонил? – Откуда я мог знать, что ты не пошлешь меня на хер? – Как видишь, не послал. Я тут. Хотя меня, между прочим, дома ждут и уже давно потеряли. А я с тобой сижу, с идиотом. Чувствую, как наваливается дикая усталость. Присаживаюсь на край кушетки. Сколько я уже не спал? Вчера чуть больше трех часов и там, в лесочке, придремал минут тридцать? Да и из еды выпил только кружку кофе. Я уже сутки на ногах, мечусь, ищу, спасаю. И ради чего? – Чехов, тебе бы врачу показаться, – неуверенно тянет Слава. – О себе лучше бы думал. Я в порядке. Осматривали уже. Просто устал. – Иди домой. Спасибо, что помог, – Слава отворачивается и морщится от боли. – Не благодари пока. Не за что. Полежи, сейчас вернусь. Найти врача, выяснить что за «пилонефрит» такой и как его лечить, не составило особого труда. Тем более, что доктору Слава меня представил как единственного родственника. Правда, пришлось выслушать лекцию на тему собственной безалаберности: мол, не слежу за братом, не настоял на лечении раньше, не упрятал его в наркодиспансер и вообще, нам бы не по дачам водку распивать, а здоровьем своим озаботиться. Пришлось врать, что давно не общались и как бы были в ссоре. Что узнал только вчера, сразу прилетел и каюсь, каюсь. Меня вроде простили, посоветовали отличный платный центр, где этот самый доктор практикует, и велели бежать за деньгами на операцию, реабилитацию и прочую «ацию». – В общем, так. Я обо всем договорился, завтра тебя переведут в платный центр. О деньгах не беспокойся, я оплачу. Но: ты удаляешь мой номер и больше никогда обо мне не вспоминаешь. Не звонишь, не рассказываешь приятелям, не скулишь в пьяном бреду, как нам хорошо было вместе. И вообще, свалить бы тебе куда подальше. Если нужны будут деньги на билеты – дам. Но больше – ни копейки. Я больше не хочу о тебе ничего знать и слышать. Ты понял? – Понял. Антон, спасибо. – Не благодари. Просто исчезни. У меня другая жизнь. У меня семья. Не лезь больше в нее. – Спасибо, – снова повторяет Слава. Разворачиваюсь и иду вниз. Моя тачка не пойми где. Приходится вызывать такси. Надо хоть переодеться. Грязный весь как бомж. Да и денег снять с карты.