Серый Страж Довакин (версия первая, заброшенная)

Морозные горы, перевал Герлона неподалеку от врат Орзаммара, 18 Матриналиса (Последнего Зерна), около двух часов пополудни. "Надо было все-таки остановиться вчера в том трактире у озера. Не пришлось бы скакать всю ночь напролет," - злобно думал Торус, зевая и покачиваясь в седле от усталости. Призывая вчера вечером Арвака, он совершенно не подумал о реакции людей на подобное создание. И поплатился за свою глупость: во всех деревнях и постоялых дворах, мимо которых ему довелось проехать, люди, узрев скачущего в сумерках коня-нежить, чуть умом не трогались от ужаса и спешили поскорее запереться в хатах, попутно завывая во весь голос о демонах, призраках, упырях и Дикой Охоте. Таким образом, с мечтами о достойном ночлеге и шлюхах Торусу очень скоро пришлось распрощаться. Оставалось две альтернативы: либо ночевать под кустом, либо продолжать гнать во весь опор до самого Орзаммара. А если учитывать, что в первом случае Арвака пришлось бы вызывать заново, становится вполне понятно, что из этого выбрал Драконорожденный. Результат был закономерен: теперь заснуть прямо в седле Торусу мешал измученный длительной скачкой зад, буквально в голос орущий: "Убивают!", а также порывы ледяного ветра да хлещущий день напролет дождь - если в низинах во всю царило лето, то здесь, в горах, уже стояла осень со всеми ее атрибутами, а в скором времени наверняка мог даже выпасть снег. Не зря же, в конце концов, эти горы называют Морозными. Утомленный и озлобленный затянувшейся ездой и непогодой, Торус едва не проморгал момент, когда в зоне видимости вдруг возникли огромные, врезанные прямо в скалу ворота с возвышающимися по бокам статуями крепких бородатых воинов с молотами в руках - вне всяких сомнений, вход в город гномов. Перед вратами раскинулись шатры и палатки небольшого торгового городка, между которыми сновали немногочисленные люди, так что оставшийся путь Драконорожденный был вынужден преодолеть на своих двоих, отослав Арвака обратно в Каирн Душ. И, оказавшись у ворот и взглянув на охранявших их стражников - одинаково невысоких, крепких и бородатых, закованных в добротные тяжелые кольчуги и вооруженных топорами и палицами - понял: не больно-то они похожи на легендарных двемеров. По крайней мере, в их снаряжении не было заметно ни следа рыжеватого двемерского сплава - излюбленного материала этой сгинувшей расы. Впрочем, отсутствие конкретно этого металла еще ничего не доказывало: за тысячи лет используемые материалы могли и измениться. Правда, когда стражи без всяких проблем пропустили его в город, едва лишь услышав о его принадлежности к Серым Стражам, Торус окончательно осознал, что двемерами здесь даже не пахнет. В "предбаннике" Орзаммара - так называемом Зале Героев - не было не только рыжего металла, но и прочих обычных для покинутых двемерских городов вещей: не было ни бегущих вдоль стен шипящих паром отопительных труб, ни работающих без огня и магии светильников на потолке, ни даже пресловутых механических пауков и сферических воинов - извечной головной боли для искателей приключений, вздумавших потревожить покой покинутых подземных городов. Совершенно ничего двемерского не было. "Ну и пес тогда с ними, с двемерами", - рассудил Драконорожденный, разглядывая одну из множества стоявших вдоль стен статуй. Каменное изваяние изображало женщину с кузнечными инструментами - молотом и клещами - в руках, застывшую над наковальней, и являло собой подлинный шедевр скульпторского искусства: мастер уделил внимание даже самым мельчайшим деталям, вплоть до того, что можно было различить чуть ли не каждый волос в прическе. Правда, в стремлении запечатлеть абсолютно все детали он малость промахнулся с лицом - грубоватая физиономия гномки всеми своими чертами выражала усталость, раздражение и - Торус готов был поклясться в этом - искреннее желание завязать дотошного скульптора морским узлом и забросить куда подальше. - Великолепно, правда? - хмыкнул подошедший стражник. - Это Бранка, единственная наша Совершенная за наг знает сколько лет! - В каком смысле Совершенная? - не понял Торус. - Эх, наземники... У вас разве не принято почитать тех, кто совершил нечто великое? Изобрел там что-нибудь, или мир ваш наземный от Мора спас, или еще что в этом духе? - Принято, как же иначе. - Вот и у нас так же. Совершенный - это тебе не пылеглот какой-нибудь засратый, эт' все равно что живой предок, его слово даже превыше королевского будет, во как! А Бранка - первая наша Совершенная за целых три поколения. Жаль, нет ее больше с нами. - Это почему же? - поинтересовался Довакин. - Да потому как сгинула она. Ушла, понимаешь, два года назад на Глубинные Тропы, и сгинула, вместе со всей родней, потому как весь свой дом с собой прихватила. Кроме мужа своего непутевого, хе-хе. - А мужа почему оставила? - Да наг их знает. Поссорились, видать, или еще чего. Главное, что Огрен, это свиное рыло, вообще после этого сбрендил. Вышел, говорят, пьяным на Испытания, да зарубил насмерть какого-то лорда, хотя драка до первой крови была. Скандал жуткий был. Чуть было из касты Огрена не вышибли и под небо не выгнали, да пожалели, отобрали просто все оружие и носить его в городе запретили. С тех пор он в кабаке прописался. Пьет сутки напролет, а как белочка к нему приходит, так прет в Совет и требует экспедицию за Бранкой послать, дурак несчастный. Как будто не понимает, что за это время их всех уже порождения тьмы сожрали, на Глубинных-то Тропах. Эх, идиот... - произнес солдат без капли сочувствия. - Собственно, Страж, я же к тебе не про Бранку и Огрена лясы точить подошел, а сообщение передать, - хлопнул он себя по лбу минуту спустя. - Его величество король Эндрин Эдукан желает, чтобы ты сегодня вечером присутствовал на банкете в королевском дворце. Его средний сын сегодня принимает командование всей нашей армией, в честь этого и банкет. - Отказ неприемлем, я ведь правильно понимаю? - криво усмехнулся Довакин, в чьем списке желаний и потребностей посещение торжественных приемов, банкетов и иже с ними занимало далеко не первое место. С гораздо большим удовольствием он бы провел время в кабаке или борделе. Особенно в борделе. - Правильно понимаешь, - осклабился стражник. - Впрочем, я не заставляю тебя прямо сейчас туда топать, все же до банкета еще добрых три часа осталось... Во, рекомендую Испытания посетить, их тоже в честь принца Дюрана объявили. Может даже статься, что он сам на арену выйдет, вот событие тогда будет! - Почему бы и нет? Подскажешь, как туда пройти, служивый? - Как войдешь в Общинные Залы, так просто двигай прямо вперед, через мост. Не промахнешься. Спросишь там распорядителя, он тебе все организует, - объяснил солдат.

***

Стоит отметить - Орзаммар, даже не имея абсолютно никакого отношения к исчезнувшей расе, все равно производил впечатление. Расположенный в огромной пещере, ярко освещаемой текущей в ее центре лавовой рекой, город представлял собой пару нависающих над расплавленной породой террас, уставленных искусно вырезанными прямо в скале зданиями. Нижняя, где сейчас находился Торус, являлась основным районом, где располагались лавки и мастерские и проживало большинство жителей. Верхняя же, очевидно, являлась районом знати, ибо здания там выглядели гораздо внушительнее и богаче, чем здесь, внизу, а в самом центре возвышалась громада того, что могло быть только королевским дворцом, украшенного по фасаду статуями и потоками раскаленной магмы. Помимо террас, на самом берегу лавовой реки, в отдалении от основного города, виднелись развалины древних дворцов и скопище жалких лачуг - трущобный район, извечная обитель воров, головорезов, нищих и прочих представителей низших слоев общества, от которой приличным людям для их же безопасности стоит держаться как можно дальше. Впрочем, даже с учетом наличия "плохого" района, город все равно был великолепен. В конце концов, вдоволь налюбовавшись видами, Драконорожденный двинулся в указанном стражником направлении - через мост, к высеченной прямо в возвышающейся посреди лавового потока скале арене - месту проведения орзаммарских гладиаторских боев, вычурно именуемых Испытаниями. И, судя по всему, не слишком отличавшихся от боев на знаменитой Арене Имперского Города - по крайней мере, в плане ажиотажа вокруг этого события, ибо поглазеть на состязания собрался, похоже, чуть ли не весь город. В суете и толчее, царящих в предваряющих Арену залах, Торусу стоило немалых трудов определить местонахождение распорядителя - благо, высокий относительно гномов рост существенно облегчал эту задачу. Отыскав глазами нужного ему гнома, Довакин уже направился было к нему, когда внезапно ощутил присутствие в левом кармане чего-то постороннего. Чего-то, что подозрительно напоминало руку карманника. Притом не слишком умелого. Что именно его разозлило - сам факт кражи, или же вопиющий непрофессионализм вора - Торус так и не уразумел, да и значения это не имело. Значение имела лишь полыхающая в нем ярость, которая срочно требовала выхода. Схватив карманника за руку, Довакин с силой ударил его с разворота, метя в область челюсти. Удар, впрочем, благополучно ушел "в молоко", пройдя в десятке сантиметров над головой вора: Торус не учел, что противник чуть ли не на полторы головы ниже его. Вор же, воспользовавшись тем, что Драконорожденный по инерции последовал за собственным кулаком, благополучно вырвался и исчез, мгновенно затерявшись в толпе. И все-таки унеся с собой добычу в виде кошелька со всеми деньгами Торуса. - Чтоб тебя в узел свернуло, недомерок поганый! - заорал вслед вору Довакин, обнаружив пропажу. - Чтоб у тебя кишки нахрен посгнивали, и из жопы вытекли! К великому счастью для карманника, убивать словом у Торуса получалось лишь посредством драконьих Криков, а вот с бранной лексикой, даже самой убойной, такой фокус, увы, не прокатывал. Вспомнив об этом, герой Скайрима все же нашел в себе силы смириться с потерей денег, успокоиться и таки дойти до распорядителя арены. Который, узнав в человеке Серого Стража, моментально пообещал устроить его в самой лучшей ложе, к вящему неудовольствию Драконорожденного. - Только один вопрос, - прервал Довакин словоохотливого гнома, - нахрена столько внимания к моей скромной персоне? Я же не какой-нибудь король или император, в конце-то концов! - Хех, с меня хватает того, что ты, парень, Серый Страж, - ухмыльнулся гном, - а Серым в Орзаммаре всегда были почет и слава. Такова традиция, а традиция - это тебе не пустое место. Так что хочешь ты того или нет, но на моей арене ты будешь сидеть в лучшей ложе, рядом с самим, мать его, принцем Эдуканом. Щас все организую, погоди немного. "Сначала кошелек, теперь это, а следом еще банкет назревает. А потом наверняка еще какая-нибудь задница случится. Потому что вечно что-то случается. Зачем я вообще сюда приехал?" - злобно думал Септим, изо всех сил борясь с зевотой и желанием плюнуть на все и нагрянуть-таки в трактир. Задумавшись над своей нелегкой судьбой, он не сразу почувствовал, что кто-то уже несколько минут подряд зовет его и вдобавок дергает за рукав. - В чем дело? - обернулся он к нарушителю его спокойствия. Точнее, нарушительнице, ибо то была девушка. Молоденькая девушка, тощая и довольно неухоженная, с черными как смоль волосами и приметной татуировкой в виде некой гномской руны на правой щеке. Одеждой ей служила истрепанная и запыленная кожаная куртка, на вид сшитая воедино из множества лоскутов, и такого же рода штаны и сапоги, а за пояс ее с правой стороны был заткнут небольшой грозно выглядящий топорик с зазубренным лезвием и обухом в виде похожего на клюв шипа, как нельзя лучше подходящего для пробивания даже самой прочной брони. С другой стороны торчал кривой нож самого что ни на есть бандитского вида, а рукояти еще двух выглядывали из-за голенищ облепленных грязью сапог. Первоначально Торус принял ее было за одну из участников Испытаний (если женщинам вообще дозволялось в них участвовать), но моментально изменил свое мнение - девица куда больше походила на заправского головореза, нежели на гладиатора. - Вот, милсдарь. Вы обронили, - она протянула Торусу кожаный кошель, туго набитый и позванивающий своим содержимым. Слишком хорошо знакомый кошель. - Неужто и вправду обронил? - ядовито осведомился герой Скайрима, принимая кошель. - А мне почему-то показалось, что его у меня кое-кто свистнул. Неужели этого кое-кого совесть замучила? - Простите, милсдарь, - потупившись, тихо произнесла девушка. - Я не хотела ничего у вас красть. То есть хотела, но не ради денег, нет. Понимаете, мы с приятелем поспорили, что я не побоюсь залезть в карман Серому Стражу... Просто пари, ничего больше! - Пари, значит? И стоило так рисковать, тем более при твоих-то навыках? - А что не так с моими навыками? - обиделась гномка. - Я, если что, лучшая карманница Пыльного города, ни разу еще не попадалась... до сего дня. - Лучшая? Да быть не может! - в голосе Довакина сквозил скептицизм. - Слишком уж ты топорно работаешь для лучшей карманницы города, даже мертвый бы почувствовал, попробуй ты его обокрасть, чего уж о живых говорить. - Неправда! - Правда, правда. Я знавал одну девчонку, так вот она латы с рыцаря могла снять, а он бы даже не заметил ничего. Вот она действительно могла называться лучшей, а тебе до ее уровня как до луны пешком. Так что лучше не пари заключай, а иди тренируйся как следует, а еще лучше, найди себе какое-нибудь другое занятие, более достойное, чем по карманам лазать. - Как у вас, наземников, все просто! - еще больше разобиделась воровка. - "Найди лучшее занятие"! Давно нашла бы, не родись я бескастовой! А так только и остается выбирать между воровством и чисткой нужников! И попрошайничеством! - она сплюнула на пол - чуть ли не под ноги вернувшегося распорядителя. - Эй, клейменная, ты какого рожна тут забыла? - заорал тот. - Еще и к благородным господам приставать осмеливаешься! Вам с дружком позволили выгребную яму вычистить, вот этим и занимайся, генлоково ты отродье! Марш отсюда! Гномка фыркнула и, окинув распорядителя лишенным всякого почтения взглядом, удалилась. Проводив ее взглядом, распорядитель еле слышно ругнулся под нос и сплюнул. - Вот куда катится Орзаммар, скажи мне? - обратился он к Септиму. - Еще каких-то лет десять назад этих неприкасаемых даже в Общинные Залы не пускали, а сейчас что? Шляются везде как у себя дома, морды клейменные, даже в Алмазном Квартале показываться начали, представляешь? Будь моя воля, топили бы их в лаве прям с рождения, как щенков у вас наверху. Больше они все равно ничего не заслуживают! - Сурово. Чем же они заслужили такое? - полюбопытствовал Торус. - Родиться посмели! - тряхнул бородой гном. - Бескастовые они, потомки изгнанников и преступников, да и сами все до единого воры и головорезы! Само их существование оскорбляет Камень! А, да чего о них вообще говорить, слишком много им, говнюкам, чести. Ладно, пошли уже в ложу, а то начинать пора.

***

По сравнению с обычными трибунами, у располагавшейся на балконе почетной ложи было по крайней мере два преимущества: прекрасный вид на сражающихся бойцов и возможность наслаждаться зрелищем сидя, а не стоя, как на трибунах. А также, сугубо на взгляд Торуса, за столь короткое время уже успевшего смертельно устать от удивленных взглядов и перешептываний со стороны не слишком привычного к людям населения Орзаммара - почти полное отсутствие любопытного народа. Вообще в ложе, помимо его самого, распорядителя и пары стражников, сидело лишь двое почетных зрителей. Первый, довольно-таки молодой на вид парень с пышной каштановой бородой и волосами, был выряжен в прекрасно сработанные и богато украшенные церемониальные латы, и очевидно был не кем иным как самим принцем Дюраном Эдуканом собственной персоной; второй же, рыжеволосый и несколько более зрелый, тоже был при оружии и доспехах, но куда более скромных и функциональных, и, скорее всего, являлся телохранителем особы королевской крови. - А вот и тот самый Серый Страж, о котором все в городе только и болтают! - весело воскликнул отпрыск королевской династии Орзаммара, завидев Довакина. - Принц Дюран Эдукан, к твоим услугам. А это Горим, мой адъютант, - адъютант коротко кивнул в знак приветствия. - Торус Септим. Рад познакомиться... ваше высочество, - произнес Торус, с трудом извлекая из подкорки памяти все свои скудные знания об общении с лицами королевской крови. Молодой гном нахмурился. - И ты туда же? Меня с самого детства высочеством обзывают, я уже слышать это слово не могу. Просто Дюран, и никаких титулов. - Хорошо. Приятно познакомиться, просто Дюран, - ухмыльнулся Довакин, пожимая протянутую ладонь, широкую как лопату. - В таком случае, я - просто Торус. Формальности были соблюдены, и собеседники расселились по местам, наблюдая за первой парой выходящих на арену бойцов: вооруженного топором и большим щитом латника в смахивающем на ведро закрытом шлеме, и солдата-ветерана с массивной булавой и небольшим круглым щитом в руках, в обычной солдатской броне, на вид весьма опытного и расслабленного, в отличие от его оппонента. - Первый бой, - громко известил распорядитель, - состоится между воином Эвердом, сыном Галтена (шлемоносец поклонился), и офицером Майнаром, единственным выжившем в битве при Кар Элерине (тот помахал рукой публике)! - Ну тут все и нагу ясно, - многозначительно изрек Горим. - Я знаю Майнара, он тертый калач, у Эверда против него вообще никаких шансов. Зачем он вообще на арену выперся, не понимаю! - А что не так с Эвердом? - поинтересовался Торус. - Кроме того, что этот мальчишка рукоять от клинка отличить едва в состоянии, он еще и упрям как бронто, и настолько же умен, - просветил его воин. - На прошлых Испытаниях он тоже отличился, полез на самого Пиотина Эдукана, дурень несчастный. - Хорошо, что кузен в настроении тогда был, не стал слишком уж расходиться. Приложил его просто навершием по голове, да дело с концом, - закончил Дюран. Торус кивнул и больше вопросов не задавал, принявшись наблюдая за изготовившимися к схватке воинами, ожидавшими лишь сигнала к началу боя. - Поединок идет до первой крови или оглушения. Итак, приготовились... БОЙ! - громогласно проорал распорядитель, и два закованных в сталь воина под рев восторженной публики сшиблись в ожесточенной схватке. Почти сразу же Довакин убедился в справедливости слов своих новых знакомых относительно Эверда. Он атаковал первым, но настолько медленно и неуклюже, что его оппоненту не стоило никакого труда парировать удар и тут же нанести свой, обрушив булаву прямо на голову Эверду. Тот, впрочем, в последний момент сумел поднять щит и заблокировать удар, однако сила его была такова, что молодой воин потерял равновесие и, шатаясь, отступил на пару шагов. Майнар последовал за ним, обрушивая на воина один удар за другим. Которые тот, несмотря ни на что, благополучно блокировал. - Кое-чему он определенно научился, - прокомментировал Дюран. - Только Майнар все равно его сделает, я в этом уверен. Майнар тем временем полностью перехватил инициативу, атакуя буквально без остановки и с каждым разом вкладывая в удары все больше силы. Эверд, дабы защититься, был вынужден пойти на крайние меры, отбросив топор и ухватив щит двумя руками. Лишенный возможности контратаковать, он пятился назад, но с каждым шагом лишь оттягивал неизбежное поражение, пока наконец не оказался полностью прижат к ограждению. Следующий удар Майнара чуть не стал последним, окончательно выбив юношу из равновесия и заставив опуститься на одно колено. И даже в этом положении он упрямо продолжал держать перед собой щит. - Что я и говорил, упрямый как бронто, - проговорил Горим, наблюдая, как Майнар замахивается для последнего удара. - И на что он надеется, интересно знать? И в эту секунду все изменилось. Рука Эверда метнулась вниз, к покрывающему арену песку, а в следующее мгновение его оппонент вскрикнул, выронил оружие и, отпрянув, принялся неистово тереть запорошенные глаза. Эверд же, словно подброшенный пружиной, подлетел к нему и с силой впечатал свой щит в лицо воину, повалив того на землю. Затем ударил еще раз, по лбу, самым краем щита, тем самым, видимо, окончательно послав Майнара в нокаут. Распорядитель тут же принялся громко отсчитывать секунды. - Победил Эверд! - возвестил он, когда по прошествии десяти секунд Майнар так и не подал признаков сознания. Трибуны тут же разразились апплодисментами, а победитель, небрежно поклонившись, последовал к выходу с арены. В другой, противоположный, слуги быстро утащили поверженного Майнара. - Предки великие! Торус, Горим, вы тоже это видели? - восклицал Дюран, кое-как подняв челюсть с пола. - Он сделал Майнара! Сделал-таки, нажий сын! Надо было на него ставить! - А это ничего, что он песком воспользовался? - поинтересовался Довакин. Не то чтобы он являлся противником грязных приемов и прочего неконвенционного оружия (даже наоборот, всецело их одобрял и постоянно использовал, считая, что на войне все средства одинаково хороши), но все же Испытания для гномов, насколько он понимал, были священным спортом, а не кровавой резней на Арене Имперского Города, а в спорте действовать подобным образом как-то... некрасиво, за неимением лучшего слова. - Ну это как посмотреть... С одной стороны, конечно, не очень спортивно, но с другой, в правилах на этот счет ничего не сказано. А что не запрещено - то разрешено, - пояснил Горим. Торус на это лишь рассеяно кивнул и вновь устремил взгляд на арену, решив в процессе турнира приглядеться к этому Эверду повнимательнее. "Посмотрим, как парень дальше себя покажет. Нестандартные методы - это очень хорошо, как раз такие бойцы Дункану и нужны", - расслабленно думал он, наблюдая за поединком следующей пары воинов.

***

Испытания шли своим чередом. Все новые и новые пары воинов выходили на песок арены, вновь и вновь сталь сталкивалась со сталью. Победители допускались к следующему кругу турнира, побежденные выбывали. И, как вскоре выяснилось, решение Торуса как следует приглядеться к Эверду было правильным. Парень, вопреки полным скепсиса прогнозам Дюрана и Горима, не только не вылетел во втором круге, но и продолжал уверенно шествовать к финалу, с каждой схваткой сражаясь все лучше и лучше практически и раз за разом буквально вырывая победу у гораздо более опытного противника - продолжая порой использовать сомнительные методы навроде подножек и бросания песка, на которые, впрочем, зрители и распорядитель дружно закрывали глаза. Определенно, у парня были все шансы не только дойти до финала, но и таки выиграть Испытания. "Ну, сейчас все и решится, - подумал Довакин, когда распорядитель объявил о последнем поединке, и на арену вышли финалисты - Эверд и могучий полуголый берсерк с двумя топорами в руках, так же уверенно прошедший все круги турнира. - Скамп побери, мне уже самому интересно, чем все закончится." - Сегодня в схватке за чемпионское звание, - возвестил распорядитель, - сойдутся воин Эверд и... И тут случилось непредвиденное. - Че? Уже мой выход? – на арену, шатаясь из стороны в сторону на заплетающихся ногах, кое-как выбрался молодой безбородый гном в состоянии чуть ли не смертельного алкогольного опьянения. Его замутненный выпивкой взор скользнул по удивленным зрителям, офигевшему берсерку и с трудом остановился на словно окаменевшем Эверде. - Э, эт че, мои доспехи? Точно, мои! Самозванец! Самозванец! На трибунах поднялся ропот. Зрители откровенно не понимали, что происходит и как на это реагировать, и в растерянности переводили взгляд с Эверда (или того, кто выдавал себя за Эверда) на нарушителя и обратно. Первым очнулся распорядитель. - Это еще что за выходки? Стража, немедленно уберите отсюда этого нахала! - властно воскликнул он, указав на пьяницу, который уже умудрился опуститься на песок и заснуть, оглашая арену богатырским храпом. - Погоди-ка! - вдруг воскликнул Горим, как следует приглядевшись к пьяному. - Да это же Эверд! Всамделишный! Предки великие, но это же значит... - ...что в доспехах - не Эверд, а кто-то другой, - сделал очевидное умозаключение распорядитель. "Все интереснее и интереснее", - заметил про себя Довакин. - А может, это я ошибся, - вдруг пошел на попятную Горим. - Тогда получается... путаница какая-то получается, чесслово! - Есть только один способ в этом разобраться, - вмешался Дюран. - Воин! Сними шлем и покажи нам свое лицо! Эверд(?), не говоря ни слова, отрицательно покачал головой. - Что значит нет? Снимай шлем, тебе говорят! - повысил голос принц. Реакция воина не изменилась. - Так, мне это надоело! Стража, снимите шлем с наглеца! - отдал приказ распорядитель. Несколько стражников мигом выскочили на арену и бросились было на воина, однако тот, видимо, осознал всю бессмысленность сопротивления. Жестом остановив солдат, он взялся за шлем и резким движением сорвал его с головы, открыв наконец на всеобщее обозрение свое лицо. Лицо юной темноволосой девушки с клеймом неприкасаемых на правой щеке. - Я неприкасаемая - и все равно почти победила на Испытаниях! Что, не ждали такого, ублюдки расфуфыренные? - крикнула она окаменевшей от увиденного зрелища толпе, демонстрируя оттопыренные средние пальцы. - Не ждали, да? А вот оно как получилось! Зрители, пробудившись от оцепенения, разразились гневными криками, свистом и проклятиями, в девушку полетели камни, мусор и даже чья-то обувь, а стражники, всем скопом набросившись на нее, повалили несостоявшуюся чемпионку на песок и скрутили руки за спиной. - Клейменная, ты понимаешь, что натворила? Своей выходкой ты осквернила священные Испытания, оскорбила предков и сам Камень! Ты опозорила наши тысячелетние традиции! Стража, уберите отсюда эту тварь! В темницу ее! - скомандовал багровый от переполняющей его ярости распорядитель, и солдаты потащили упирающуюся гномку прочь с арены. Долгом истинного альтруиста в этой ситуации было бы вмешаться, объявить Право Призыва и тем самым спасти девушку от суровой и, в общем-то, не совсем заслуженной кары, попутно добыв-таки столь необходимого для Ордена рекрута. Возможно даже, что, поступив так, Торус благополучно бы избегнул целого ряда неприятностей, свалившихся на него впоследствии. Но увы, этого не случилось, причем герой Скайрима сам не осознал, что помешало ему вмешаться - скорость ли, с которой разворачивались события, или же опасения подпортить отношения с гномами, или, на худой конец, обида из-за украденного кошелька. Не вмешался - и все тут. Лишь проводил воровку взглядом и, зевнув во весь рот, покинул ложу вместе с Дюраном и Горимом - Испытания были объявлены недействительными, и зрелищ на сегодня более не предвиделось. А посему оставалось лишь перейти к следующему пункту на повестке дня - посещению столь ненавидимого Драконорожденным банкета.

***

Глубинные Тропы близ тейга дома Эдукан, 19 Матриналиса (Последнего Зерна), около полудня. Для Торуса оставалось загадкой, каким таким волшебным образом он на вчерашнем торжестве не стал настаивать на своем и позволил уговорить себя участвовать в затеянной орзаммарской аристократией экспедиции в лежащий близ Орзаммара тейг дома Эдукан, ныне заброшенный и кишащий порождениями тьмы - ибо его изначальный план действий исключал любое участие в каких-либо авантюрах, тем более смертельно опасных. Прийти, найти пару новобранцев и быстренько свалить, желательно в тот же день - это пожалуйста, но вот шататься по битком набитым чудовищами пещерам, особенно с учетом отсутствия столь полезного в подобных делах эбонитового доспеха и солидного запаса лекарств - дело совсем другое. Но королям (а участвовать в походе его упросил именно король) не отказывают, а потому теперь Довакин в компании Дюрана, его адъютанта и двух братьев - Триана и Белена - а также короля Эндрина, его ближайшего советника лорда Харроумонта и отряда из пяти десятков солдат бодро шагал вперед сквозь мрак Глубинных Троп, навстречу неизвестности. Кстати, о Глубинных Тропах. Сеть подземных дорог, связывавших между собой бесчисленные тейги - поселения гномов Тедаса - являла собой прямое доказательство бедственного положения низкорослого народа. Многие боковые проходы были завалены, колонны и статуи разрушены, а указатели - искорежены до такой степени, что различить надписи на них было просто невозможно. Неверный свет факелов то и дело выхватывал из темноты свидетельства гремевших здесь когда-то битв - сломанные баррикады, груды ржавого оружия и разбитой брони и, конечно же, кости, беспрестанно похрустывающие под ногами воинов. Еще и стены местами обросли некой черной, воняющей гнильем пакостью непонятного происхождения, омерзительной и странно пугающей. При виде ее на ум Торусу сразу же пришли слова Дункана о порождениях тьмы и источаемой ими скверне, и хоть он так и не удосужился расспросить редгарда о ней поподробнее, все же зарекся впредь не прикасаться ни к чему на Глубинных Тропах - не хватало еще испытать на себе губительное влияние этой пакости. В конце концов, спустя пару часов после выхода из Орзаммара, отряд наконец-то добрался до входа в покинутое городище Эдуканов. Точнее, к завалу на месте входа - видимо, уходя из тейга, жители обрушили потолок Глубинной Тропы, дабы не дать тварям разграбить поселение. Тварей это, впрочем, не остановило - в стенах по обе стороны от прохода зияли три грубо прорубленных пещеры, очевидно ведущих в тейг в обход завала. Направив в каждую по паре разведчиков, дождавшись их возвращения и выслушав доклад, король Эндрин вышел перед строем и начал говорить: - Итак, вот мы и на месте. Как вы все знаете, мы пришли сюда не ради пустой забавы. Отступая в Орзаммар, наши предки были вынуждены оставить здесь множество ценных вещей, и среди них - щит Совершенного Эдукана, реликвию нашего дома. Вернуть его - наш священный долг, и именно за этим мы сегодня здесь. Выступаем немедленно. Лорд Харроумонт, Белен - вы и ваши воины идете со мной. Мы возьмем на себя порождений тьмы в крайнем туннеле, - возвестил он, обозначив пещеру, лежащую по другую сторону обвала от двух других. Советник и младший из трех королевских сыновей одновременно кивнули. - Триан, - обратился король к старшему сыну, - ты и твои воины очистите центральный проход. - Да будет так, отец! - горделиво воскликнул наследник орзаммарского престола, ударив по нагруднику в воинском приветствии. - Теперь ты, Дюран. Твоя задача самая важная - пока мы отвлекаем большинство тварей на себя, вы с Горимом и Серым Стражем по этому проходу, - он указал на туннель, лежащий параллельно с проходом Триана, - обойдете их с фланга и прорветесь в тейг, где добудете щит. После этого вы отступите и воссоединитесь с нами. Вопросы? "Есть один. Какого траханного скампа ты опять все решаешь за меня, гребаное твое величество? Я, может, вообще туда лезть не желаю?" - возмутился Септим. Правда, исключительно в мыслях - он не был ни безумцем, ни самоубийцей, чтобы дерзить в лицо королю. Особенно когда его окружают вооруженные воины. - Вопросов нет, отец, - бодро ответил Дюран. - Прекрасно. По словам разведчиков, за обвалом расположен перекресток, где сходятся все три туннеля. Он и станет нашим местом встречи. А теперь вперед, за славой!

***

Следов скверны в туннеле было гораздо, гораздо больше, чем на Тропе. Если там на стенах изредка виднелись темные пятна, то здесь все обстояло с точностью до наоборот: можно было по пальцам пересчитать островки камня, поднимающиеся над лоснящейся черной массой. Местами скверна разрослась настолько, что начала собираться в омерзительные, напоминающие выноградные гроздья наросты, которые, казалось, слабо пульсировали, словно живой организм. Торус изо всех сил подавлял в себе желание призвать пламя и жечь, жечь, жечь вонючую гадость - и то лишь потому, что магию необходимо было беречь. Такое количество скверны ясно давало понять, кто проложил этот туннель, кто им, как правило, пользуется и кто таится впереди. К счастью, порождения тьмы пока никак себя не проявляли, однако мысль о том, что вскоре с ними придется вступить в бой, вовсе не прибавляла боевого духа ни Торусу, ни Дюрану с Горимом, ни четырем следовавшим за ними воинам. - Эй, Страж, - обратился к Септиму один из воинов, - я как-то слышал, будто бы ваше племя тварей издалека учуять может. Вот скажи, ты их чувствуешь там, впереди? Само собой, никаких тварей Торус не чувствовал. Более того, он вообще впервые в жизни слышал о такой способности Серых Стражей, и мысленно изругал себя за то, что за все время так ни разу и не задал Дункану ни одного вопроса о Стражах и порождениях тьмы. Но как бы то ни было, гномы ждали его ответа, а Септиму не хотелось ударять перед ними в грязь лицом. Поневоле пришлось тратить дефицитную ману на заклинание поиска жизни, притом совершенно впустую: кроме шести огоньков, обозначавших души его спутников, Довакин не увидел ничего. Вообще никаких признаков притаившихся рядом тварей, что не могло не успокаивать. - Ни одного не чувствую, - наконец изрек он. - Ну и отлично! - облегченно вздохнул солдат. - А то я боялся, что... аааргх!- вылетевшая из ниоткуда стрела вонзилась ему в горло, и воин рухнул как подкошенный, жутко хрипя и дико суча по земле короткими ногами. Не успели остальные члены отряда отреагировать, как из тьмы бокового прохода вылетело еще несколько стрел (на счастье, все мимо), а вслед за ними, шипя и хрюкая, выскочило множество крепких низкорослых, сильно напоминающих гномов созданий, одетых в неказистые доспехи из металла и шкур и сжимающих в руках отделанные шипами луки и уродливые кривые клинки и тесаки. Впрочем, первое впечатление было обманчиво. В свете факелов Торус отчетливо разглядел бросившуюся на него тварь: ее желтоватую, покрытую струпьями и нарывами кожу, отсутствующий нос, острые, торчащие изо рта клыки и выпуклые как у рыбы, гноящиеся глаза, что отражали безграничную ненавистью ко всему живому. - Ну ты и урод! - сквозь зубы процедил герой Скайрима, атакуя монстра - прямо в морду, самым кончиком меча. Брызнула черная кровь, монстр взвизгнул и отпрянул, схватившись лапами за то место, где только что были глаза. Добив тварь ударом в горло, Торус обернулся к следующей, отразил ее выпад, затем ударил в ответ - по животу, без труда разрубив грубое подобие кирасы и выпустив кишки. И бросился дальше, безостановочно разя врагов искрящимся молниями Бичом. Гномы рядом с ним тоже не дремали. Дюран и Горим сражались плечом к плечу, четко и слаженно, подобно двум шестерням одного механизма: принц, прикрываясь щитом от летящих в него стрел, могучими ударами булавы сокрушал один вражеский череп за другим, в то время как телохранитель держался позади него, прикрывая орзаммарскому главнокомандующему спину. Двое вооруженных арбалетами солдат сосредоточили огонь на вражеских лучниках, а третий, ловко орудуя огромной двуручной секирой, не давал вражинам связать их ближним боем. Порождения тьмы погибали одно за другим, их тела устлали всю крохотную развилку, а камень под ногами воинов почернел от пролитой крови. Но несмотря на все усилия, победа не приближалась ни на йоту. Даже наоборот, все более и более отдалялась с каждой секундой яростной схватки. Поток порождений тьмы не иссякал, а вот силы Торуса и отряда гномов медленно, но неуклонно истощались. Булава Дюрана все реже и реже опускалась на вражеские головы, а удары воина с секирой утратили силу и точность, и теперь ему с трудом удавалось не то что рубить чудовищ, а даже просто держать их на расстоянии. Довакину же приходилось хуже всех: его Бич Драконов исчерпал свой заряд и более не мог одаривать противников разрядами живительного электричества, по сути превратившись в самую обычную железяку, к тому же, как и всякий акавирский клинок, исключительно плохо приспособленную для боя с защищенным доспехами врагом. А порождения тьмы, при всех недостатках их убогого обмундирования, все же относились к таким. Обстановка еще более накалилась, когда вслед за мелкимии уродцами, или, как их называли гномы, генлоками, на поле боя выбежали несколько гарлоков - крупных, не уступающих ростом Торусу тварей, полностью закованных в грубые доспехи из металлических пластин, от которых Бич просто-напросто отскакивал, не причиняя никакого вреда. "Ну и как вас теперь одолеть, ублюдки паршивые?" - в отчаянии думал Торус, с трудом защищаясь сразу от двух гарлоков. Твари весьма шустро смекнули, что человек не в состоянии навредить им, и теперь безостановочно атаковали его, совершенно не опасаясь контратаки. На счастье, зайти с двух сторон или действовать синхронно им не хватало воображения, так что Довакину удавалось блокировать все их удары. Пока удавалось. "Как одолеть? И ты еще спрашиваешь? Ты Довакин или кто?" - возмутился внутренний голос в голове Торуса, породив у последнего невероятно сильное желание зарядить самому себе по лбу. Ведь каким нужно быть идиотом, чтобы забыть о своей неотъемлемой способности? За мыслями о собственной тупости он на мгновение забыл о битве, чем гарлоки и воспользовались. Один могучим ударом выбил героя Скайрима из равновесия, другой же с силой ткнул его мечом, целя в живот. Лишь каким-то чудом Торусу удалось увернуться. То есть, почти удалось: ржавое лезвие прошло по касательной, разорвав куртку и рубашку и зацепив тело. Раненый бок тут же запульсировал болью, потекла кровь. - Мразь! FUS-RO-DAH! - выкрикнул Довакин прямо в морду вновь поднимающему меч гарлоку, совершенно не озаботившись возможными последствиями применения данного конкретного Крика в подземельях. А следовало бы. Да, голова первой твари лопнула в брызгах крови и мозгового вещества, а обезглавленное тело улетело во тьму тоннеля; да, его товарища с хрустом впечатало в стену, по которой он сполз и рядом с которой остался неподвижно лежать, щеголяя сломанной шеей; но это были сущие мелочи по сравнению с эффектом, который "Безжалостная сила" оказала на туннель. Каменная твердь под ногами заходила ходуном, стены затряслись, а сверху на головы сражающимся посыпался песок и повалились разных размеров камни, еще совсем недавно бывшие частями ныне разрушающегося прямо на глазах потолка. - Обвал! Бежим, прочь отсюда! - заорал Дюран, и его голос тут же потонул в гуле рассыпающейся породы. Мгновенно позабыв о порождениях тьмы, гномы кинулись бежать сломя голову, пока потолок не успел обвалиться им на головы. Слегка замешкавшийся Торус бросился следом, но не успел пробежать и трех десятков метров, когда фортуна вновь решила продемонстрировать ему ягодицы: огромная глыба рухнула прямо перед его носом, надежно отрезав героя Скайрима от его отряда, а сверху продолжали сыпаться все новые и новые камни, угрожая похоронить его под своим весом. Медлить было нельзя: Торус рванул со всех ног в направлении ближайшего прохода - как раз того самого, из которого появились порождения тьмы, и по которому же они пытались спастись из опасной зоны. Он бежал не оглядываясь, на бегу рубил мечом и расталкивал плечами оказавшихся на его пути чудовищ, но грохот за спиной становился все ближе и отчетливее, а в голове билась единственная мысль: "Не успею". "Как это не успею? Должен успеть, обязан! Я не могу здесь сдохнуть!" - мысленно подбодрил себя Довакин. Горя решимостью окончить свое существование в родном Тамриэле, он словно отрастил крылья, понесшись вперед с удвоенной скоростью. Влетев в спасительный проход и оттолкнув в сторону последнее препятствие в лице здорового и крайне уродливого гарлока, он бросился было дальше, но внезапно, будто споткнувшись обо что-то, потерял равновесие и с размаху поприветсвовал лицом земную твердь. Боль тут же пронзила каждую клеточку тела, перед глазами будто взорвались сотни фейерверков, рот наполнил солоноватый вкус крови; более того, что-то удерживало его, не давало ему подняться и бежать (или, по крайней мере, ползти) дальше. Глянув назад, Торус понял, в чем дело: опрокинутый и придавленный камнями гарлок обеими руками крепко ухватил его за ногу и изо всех сил тянул на себя, очевидно желая забрать ненавистного человека с собой на тот свет. Что человеку было вовсе не по нраву. - Лапы прочь, скампова отрыжка! - злобно ругнулся Довакин и раз, другой, третий лягнул тварь свободной ногой, прямо в безносую харю. На четвертый раз под пяткой что-то хрустнуло, и гарлок, взвизгнув от боли, наконец соизволил разжать хватку. С трудом подавив желание пнуть тварь еще разок, Довакин прямо на четвереньках бросился вперед, и как раз вовремя: место, где он только что лежал, исчезло под тоннами рухнувшей породы, окончательно похоронившей под собой многострадальную тварь. Со всей возможной скоростью ползя вперед, Торус уже с каким-то смирением ожидал, потолок вот-вот окончательно обвалится на его голову, однако этого не произошло, ибо камнепад закончился. Закончился внезапно, совершенно спонтанно, иссякнув за считанные секунды, и вскоре лишь где-то наверху продолжало раздаваться негромкое потрескивание. - Похоже, Совнгард все-таки отменяется, - вполголоса пробормотал Торус, с превеликим трудом поднимаясь на ноги. Его мутило, перед глазами до сих пор прыгали разноцветные искорки, в голове словно поселился целый полк барабанщиков, раненый бок саднил, лицо, судя по ощущениям, тоже превратилось в сплошную ссадину, во рту явно недоставало по крайней мере пары зубов, и вдобавок ко всему он остался в полном одиночестве, отрезанный от своих и потерянный во тьме вражеских туннелей. Но это все мелочи, ведь он до сих пор жив, а это главное. И если он желает и дальше оставаться таковым, то просто обязан отыскать выход из сложившейся ситуации. Тем более что иного варианта все равно нет, разве только сидеть на месте и ждать смерти. "Не все так плохо, как кажется, - мысленно подбодрил себя Довакин, щедро поливая свои ранения лечебным зельем. - Пищи и воды хватит дня на три, плюс еще пару дней можно протянуть на эликсирах, а за это-то время я точно смогу выбраться. Так, что еще? Поддержание света много магии не требует, значит тоже не проблема, а с тварями как-нибудь управлюсь, благо оружие есть... Стоп, где оно?" - только сейчас он обнаружил отсутствие Бича в ножнах. Припомнив, что во время бегства держал меч обнаженным, сделал вывод, что скорее всего выпустил его из рук в момент падения. Чертыхнувшись под нос, Драконорожденный вернулся к завалу и, подсветив себе сферой магического света, быстро обнаружил торчащую из-под каменной россыпи рукоять. Ободренный, он быстро разгреб камни, но, докопавшись таки до меча, не смог сдержаться и разразился отборной нордской бранью. Бич Драконов, грозный акавирский клинок, за многие века своего существования принесший погибель десяткам огнедышащих чудовищ и сотням иных врагов, был сломан, расколот весом рухнувших скал на три неравные части. Восстановить его не было никакой возможности, а даже если и была, то Торус все равно не имел никакого понятия о ковке и ремонте акавирских катан, и не знал ни одного мастера, способного выполнить такую работу, что в Тамриэле, что здесь. Тем более что в Тедасе вряд ли вообще существовало подобное оружие. - Приехали... Теперь мне точно конец, не порождения тьмы меня убьют, так Дельфина, если узнает, - убито заключил Довакин, вертя в руках прилагавшийся к рукояти обломок. Длиной он достигал примерно фута и оканчивался косым и довольно острым сколом, так что вполне еще мог послужить в качестве оружия. Сделав пару пробных выпадов и оставшись довольным результатом, Торус вложил импровизированный кинжал в ножны и, насвистывая под нос тоскливую мелодию, двинулся вперед, навстречу мраку, чудовищам и неизвестности.

***

Глубинные Тропы, спустя несколько дней (точная дата неизвестна) - Неужели? - безразлично проронил Довакин, узрев впереди то, что он уже даже не чаял увидеть - выход из пропитанных скверной пещер на Глубинную Тропу, чуть в меньшей степени пропитанную скверной и наверняка ведущую к Орзаммару. А может и не ведущую - честно говоря, Торусу было уже наплевать, выберется ли он вообще из-под земли или нет. Жить ему в любом случае оставалось недолго. Удивительно даже, сколько проблем может доставить одна-единственная маленькая рана, почти что царапина, тем более сразу же залитая эликсиром. Хотя, если учитывать, что нанесена она была гарлокским клинком, ржавым и насквозь пропитавшимся скверной, то удивляться и не приходится. Вначале Торус совершенно не обратил внимания, что рана даже после обработки продолжает болеть - ничего особенного, ускоренная регенерация довольно болезненна сама по себе, а вызывающее ее зелье обезболивающим эффектом не обладало. Однако уже на следующий день (в смысле, после пробуждения ото сна) боль не только не утихла, но еще более усилилась, и герою Скайрима пришлось еще раз как следует осмотреть задетый бок. Да, рана затянулась, но на ее месте появилось странное черное пятно, напоминающее внутренний кровоподтек. Вот только быть его там не должно было, ибо зелье надежно останавливало любое кровотечение, как наружное, так и внутреннее. Немало озадаченный, Торус не нашел ничего лучше чем залить в себя еще один пузырек лекарства, для верности подкрепив его лечебными чарами. Эффект же все равно был нулевой. Даже хуже, чем нулевой, ибо еще через пару дней пятно не только не исчезло, но еще больше разрослось, а вокруг него появились небольшие, но скверно выглядевшие язвы. Боль и не думала утихать, к тому в дополнение к ней по телу быстро распространилась слабость, а в голове ни с того ни началась странная какофония, напоминающая едва различимый шепот сотен голосов. Только тогда он с пугающей ясностью осознал: скверна порождений тьмы в его крови. Он заражен, и дни его сочтены. Свести в тот же момент счеты с жизнью Драконорожденному помешала гордость, а также знание того факта, что самоубийц в Совнгард не берут. А также интенсивная работа головой, в ходе которой Торусу вспомнилось, что, по словам Дункана, Серым Стражам не страшна скверна. Отсюда следовал логичный вывод, что единственное спасение для него - стать полноценным Серым Стражем, а для этого необходимо было выбраться из-под земли и добраться до Остагара. Однако с каждым часом надежда на благополучный исход иссякала, и постепенно на ее смену пришла железная решимость если не выбраться, то хотя бы погибнуть в бою, обеспечив тем самым себе дорогу в совнгардское посмертие. Именно она давала ему силы упрямо двигаться вперед, превозмогая боль, растущую слабость и понемногу усиливающийся шепот в голове. Впрочем, порождений тьмы, могущих подарить ему достойную погибель, он за все эти дни так и не встретил. Иных подземных тварей, навроде нетопырей, гигантских пауков или кого-либо еще - тоже. Теперь же, стоило Драконорожденному таки выбраться на Глубинную Тропу, как угасшая было надежда на благополучный исход вспыхнула с новой силой. Нужно было лишь добраться до Орзаммара, а дальше... а дальше видно будет. Проблема состояла лишь в том, что на выходе из пещер не было ни указателя, ни таблички, ни хотя бы просто стрелки, указывающей в сторону гномьего города, так что Довакин терялся в догадках, куда ему пойти: налево или направо? - Да какая, во имя Шора, разница! - наконец решил он, свернув направо. - Не Орзаммар, так хоть порождений тьмы найду! Порой слова обладают просто мерзким свойством материализовываться. Так и случилось на этот раз. Не успел Торус пройти и сотни шагов по избранному пути, как до его слуха донеслось уже знакомое хриплое ворчание и похрюкивание, а впереди замаячили фигуры медленно бредущих к нему порождений тьмы. В тусклом свете магической сферы невозможно было определить их точное количество, но это и не требовалось, ибо даже навскидку тварей было много, гораздо больше, чем тогда, у входа в тейг. Слишком много, чтобы победить их в одиночку. "Как раз то, что нужно", - безразлично подумал Торус. Обломок Бича выскользнул из ножен, левая рука приготовилась творить заклинания. Твари, увидев у человека оружие, обнажили свое и, сбросив с себя оцепенение, ломанулись к нему, оглашая подземную дорогу своими хриплыми воплями. Человек черной безмолвной тенью бросился навстречу. И начал убивать. Двое бегущих впереди генлоков, попав в струю жидкого огня, вспыхнули как факелы и с диким визгом принялись кататься по земле в бесплодных попытках погасить магическое пламя. Третий, перескочив через них, принял на грудь удар молнии, но, как ни странно, выстоял, даже почти ни замедлив бега. Следующая, впрочем, ударила его прямо в морду, мгновенно оборвав бессмысленное существование этой мерзкой твари. Следующий, гарлок по происхождению, ловко увернувшись от летящего в него огненного шара, сумел подобраться на дистанцию атаки, прямо на бегу размахнулся топором. Слишком предсказуемо. Торус ушел от удара перекатом, оказавшись за спиной неприятеля. Перехватил клинок обратным хватом, ударил назад, чувствуя, как рвется грубый кожаный доспех, как острие входит в плоть, круша позвонки и разрывая сосуды. Затем бросился дальше, на мелкого генлока с иссеченной шрамами мордой. Тот запаниковал, взмахнул клинком на упреждение - слишком рано, лезвие лишь рассекло воздух перед грудью Довакина. В следующую секунду клинок вонзился ему под подбородок, убив уродца на месте. Следующий на очереди тоже принадлежал к генлокскому племени, но был несколько крупнее своих сородичей, его голову защищал шлем, а доспех был усилен шипастыми железными пластинами. Вожак, не иначе. Тварь низко взмахнула двуручным бердышом, надеясь отсечь Довакину ноги, и не подпрыгни он вовремя, это бы ей удалось. Не став ждать, пока генлок ударит снова, Торус прыгнул на него, повалил, с размаху вогнал сломанный Бич в глаз, воспользовавшись отсутствием забрала на шлеме. Но тварь удивила его: даже тяжело раненая, она умудрилась выхватить нож и пырнуть его в живот. Куртка хоть и приняла удар на себя, но полностью остановить клинок не смогла; в глазах на мгновение потемнело от боли, на смену которой тут же пришла дикая ярость. Взревев, Торус изо всех сил ударил врага телекинезом в лицо. Шлем смялся до состояния пластины, голова лопнула как спелый арбуз, залив все кровью и зловонным мозговым веществом. Поднявшись с мертвого врага, Довакин краем глаза заметил налетевшего сбоку гарлока, машинально парировал кривой меч обломком своего. Не слишком, впрочем, удачно: многострадальный Бич не выдержал очередного надругательства и переломился у самой рукояти, а несколько потерявший в скорости клинок уродца плашмя врезался в плечо Довакина, с такой силой, что чуть было не сбил его с ног. Каким-то неведомым для себя образом Торус сумел извернуться, превратить падение в неуклюжий пируэт - и это спасло его от второго гарлока, вероломно бросившегося на него сзади с копьем. Разъяренный этой подлянкой, Торус с близкого расстояния выпустил в рожу копейщику струю пламени, прикончив его на месте. Заметив вновь падающий на него меч, Крикнул, выбив его из руки гарлока, затем подскочил к нему, от души врезал по морде раз, другой, третий. Потом начертил и активировал огненную руну на нагруднике урода и, развернув его, пинком под зад отправил в группу из пяти сородичей. Ни один из них не выжил. Четырех следующих сразила цепная молния, еще двоих поглотил взрыв огненного шара. Не успело погаснуть вспыхнувшее пламя, как прямо из его эпицентра вырвался еще один гарлок. Ростом он значительно превышал своих сородичей, а добротные тяжелые латы и увенчанный рогами шлем однозначно обозначали его как предводителя всей этой шайки. Оружием ему служила огромная двуручная секира, чье зазубренное лезвие было черным от пропитавшей его насквозь скверны. Поистине опасный противник даже для опытного воина, чего уж говорить об усталом и израненном Довакине. Но Довакин и не думал сходиться с ним врукопашную. - KRII-LUN! - несущий энергию смерти ту'ум ударил гарлока в грудь, и тот, глухо застонав, упал на одно колено; из щелей между пластинами доспехов заструилась кровь. Не дожидаясь, пока он придет в себя, Торус при помощи телекинеза поднял его в воздух и тут же швырнул обратно на землю, с удовлетворением услышав, как трещат и ломаются кости в истерзанном теле. Повторив процедуру еще раз и поняв, что гарлок до сих пор жив, снова подвесил его в воздухе, удерживая телекинетическое поле обеими руками. И, пробормотав под нос старое нордское проклятие, резко развел руки в стороны. Отчаянный вопль боли смешался с треском рвущейся плоти, и разорванное напополам тело вожака рухнуло на землю, истекая кровью, содержимым кишечника и скверной. От этого зрелища порождения тьмы мгновенно утратили всю волю к победе и, развернувшись, ударились в беспорядочное бегство в том же направлении, откуда пришли - к вящему неудовольствию Драконорожденного. - Стоять, засранцы! Никто отсюда не уйдет! - зарычал Довакин, бросаясь следом. И вновь его словам было суждено сбыться: подземную дорогу огласил боевой клич, ярким огнем вспыхнули факелы, и навстречу порождениям тьмы выбежал неведомо откуда взявшийся отряд гномов. Все были при оружии, все скрывали лица за глухими шлемами, забрала которых были стилизованы под оскалившийся череп. Вообще каждый элемент их черных как ночь латных доспехов был украшен изображением черепов, костей и прочих символов смерти. Воины с невиданной яростью врубились в ряды чудовищ, рубя их мечами и топорами, избивая палицами и расталкивая щитами, а тех, что пытались дать задний ход и ускользнуть из западни, быстро нашли смерть от молний и огненных стрел Торуса. Ни одно порождение тьмы не смогло вырваться из западни, все они были жестоко убиты и втоптаны в землю, и уже через неполных три минуты все было кончено. Убрав оружие в ножны, воины тут же принялись стаскивать убитых тварей тварей в одну кучу, явно намереваясь предать их огню, а один, очевидно командир, выступил навстречу Довакину. - Человек, к тому же чароплет - редкое явление на Глубинных Тропах. Что ты здесь делаешь, парень? - хмуро спросил гном, сняв шлем. Его густая борода медного цвета резко контрастировала с абсолютно лысой как колено головой, а через весь лоб тянулось уродливое клеймо, однозначно свидетельствующее о принадлежности к неприкасаемым. А может и не свидетельствующее - ведь, насколько было известно Торусу, неприкасаемым запрещалось служить в орзаммарской армии. - Я Серый Страж. Отстал от отряда, потерялся, теперь пытаюсь добраться до Орзаммара, - кратко ответил Драконорожденный, умолчав о поразившей его скверне. - Серый Страж? Серьезно, что ли? Да быть не может! - хохотнул гном, и моментально посуровел. - Как по мне, ты больше похож на мародера, причем пропитавшегося скверной по самые уши. А с мародерами у Легиона Мертвых разговор короткий, - он недвусмысленно положил руку на рукоять заткнутого за пояс боевого топора. Торус, видя, к чему идет дело, в свою очередь зажег молнии в руках. И неизвестно, чем бы обернулась эта неприятная ситуация, не приди одному из воинов в голову мысль оторваться от дела и посмотреть, с кем разговаривает его командир. А разглядев - вмешаться. - Кардол, остановись! Он правду говорит! - воскликнул этот воин, подбегая. Странно, но его приглушенный шлемом голос показался Торусу знакомым. - Это как понимать? Вы что, знакомы? - опешил командир. - Немного. Помнишь, я говорил тебе, что в тейг Эдукан нас сопровождал Серый Страж? Так вот, это он и есть! - с этими словами он тоже снял шлем, показав наконец свое лицо. Хорошо знакомое Торусу лицо. - Дюран? - удивился Драконорожденный. - Он самый, - слабо улыбнулся принц Эдукан-средний, главнокомандующий орзаммарским войском. Хотя тот факт, что он находился здесь, а не в Орзаммаре, и при этом не в качестве командира отряда, порождал ряд вопросов. - Ты не представляешь, как я рад, что ты жив! - Аналогично, твое высочество, - усмехнулся Довакин. Улыбка мигом сползла с лица Дюрана. - Торус, я же просил меня так не называть. Тем более что никакой я больше не принц и не главнокомандующий. - То есть как это? Что случилось? - Изгнали, - нехотя ответил он. - Лишили титулов и дали пинка под зад из Орзаммара, помирать на Глубинных Тропах. - И за что, если не секрет? - полюбопытствовал Довакин, но Дюран промолчал, угрюмо уставившись под ноги. Озадаченный, Торус вопросительно уставился на Кардола, однако тот лишь развел руками: - Мне он не больше чем тебе сказал. Но как по мне, что-то здесь нечисто, ибо не стал бы Эндрин любимого сына на погибель посылать... Ну да ладно, суть не в этом. Я тебе кое-что предложить хочу, выслушаешь? - Ну валяй. - Так, с чего начать... В общем, наш легион не для красного словца называют Легионом Мертвых. Мы мертвецы. Конечно, пока только на словах, но это в любой момент может измениться. У нас же что ни день то сражение, в конце-то концов! Понимаешь, о чем я? - Кажется, понимаю, - кивнул Торус. - Вы - легион смертников, или что-то в этом роде. Только к чему ты мне это рассказываешь? - К тому, что это имеет прямое отношение к нашему делу. А дело в Дюране. Мы наткнулись на него дня эдак два назад, неподалеку отсюда. Понятное дело, сжалились над изгнанником, взяли с собой, даже вон доспехи ему наши выдали, потому как из одежи на нем только тюремная роба была... Только вот это не делает его одним из нас. По традиции, чтобы стать легионером, необходимо принести несколько обетов и провести собственные похороны... - А Дюран ничего такого не делал и сделать уже не сможет, ибо дорога в Орзаммар ему заказана, - догадался Торус. - Именно. Получается, что принять его к себе мы не можем, ибо против традиций не попрешь, но и прогнать его мы тоже не можем, ибо так дела тоже не делаются. Тупик, короче говоря. А ты, Страж, можешь нас из этого тупика вывести. Определенным образом, - ухмыльнулся Кардол. Торус моментально понял намек. Дюран тоже. - Эй-эй, погоди! - запротестовал он, подняв перед собой руки. - Ты предлагаешь ему сделать меня Серым Стражем? Меня? Но я не гожусь для этого! - А с чего это не годишься? - удивился легионер. - Парень ты смышленый, драться умеешь - а если мне память не изменяет, большего от рекрутов и не требуется. Я прав, Страж? - Прав, - подтвердил Торус. - Чего ты упрямишься? Посуди сам: этим парням ты нужен как кобыле пятая нога, а у нас в Ордене наоборот острый дефицит людей. И вообще, разве для вашего племени не почетно быть Стражем? - В том и дело, что почетно, - уныло подтвердил Дюран. - Только и ответственность тоже немаленькая. Я не знаю, сгожусь ли я для такого. - Сгодишься. Еще как сгодишься. И хватит уже отмазываться, потому что это бесполезно. Слышал ведь о Праве Призыва? - Слышал. - Тогда должен понимать, что я от тебя не отстану. Так что давай, выбирай: или делаем по-хорошему, или я тебя пинками перед собой погоню, - грозно предупредил Довакин, для пущей убедительности демонстрируя гному пылающий огнем кулак. Естественно, возражать против такого аргумента было не только бессмысленно, но и опасно для здоровья. Дюран, собственно, и не рискнул возражать.

***

После расставания с Кардолом и его отрядом оставшийся путь до Орзаммара занял у героев несколько часов и прошел без приключений и встреч с порождениями тьмы, что не могло не радовать. Трудности случились позже, у отделявших гномий город от Глубинных Троп ворот. Неизвестно, спали ли стражники крепким и беспробудным сном, или коротали время на посту за элем, отрываться от которого им категорически не хотелось, или же им просто-напросто было глубоко наплевать на то, что с Троп может явиться хоть кто-то отличный от порождений тьмы - сути это все равно не меняло: Торусу и Дюрану пришлось стучаться битый час, прежде чем кто-то из стражников наконец соизволил оторваться от своего неизвестного, но, несомненно, невероятно важного занятия и в исключительно цветастых выражениях посоветовать пришельцам убираться туда, откуда пришли и не нервировать своим присутствием отважных защитников великого города Орзаммара. В ответ Торус в не менее цветастых выражениях порекомендовал немедленно пропустить двух усталых, голодных и откровенно злых Серых Стражей, пока они не вышли из себя, не выломали ворота и не затолкали их створы нерадивому привратнику прямо в задницу. Привратник ему, само собой, не поверил, так что обмен любезностями продолжался еще некоторое время, прежде чем солдаты все же изволили наконец отпереть ворота - только лишь для того, чтобы устроить подозрительным пришельцам основательный допрос с пристрастием. Интересовало их абсолютно все, в особенности то, по какой причине назвавшийся якобы Серым Стражем Торус не носит орденских доспехов и геральдики, шатается по Глубинным Тропам без всякого оружия и имеет неприлично бледную и болезненную физиономию, а также что делает в его компании Мертвый Легионер и почему он упорно молчит и отказывается снимать шлем. Допрос закончился тем, что стражники, так и не получив желаемого ответа ни на один вопрос, махнули рукой и все же впустили морально измотанных и озлобленных путников в Орзаммар - правда, ценой облегчения кошелька Торуса на огромную по местным меркам сумму в пятьдесят септимов. - Хамло барыжное! - принялся возмущенно гудеть Дюран, когда герои наконец миновали все посты стражи и оказались в Общинных Залах Орзаммара. - Уже с нас, со Стражей, деньги дерут! В конец распустились, наголожцы! - Остынь, твое высочество, - миролюбиво бросил Довакин. - Пятьдесят монет - не так уж и страшно. Могло быть и хуже. - Не остыну! И не в деньгах здесь дело, а в том, что эти барыги вообще их берут. Зараза, я понимаю, конечно, что без этого никак, что не подмажешь - не поедешь, только вот все равно продажных ублюдков ненавижу. Особенно после всей этой истории. - Ты про свое изгнание? Что случилось-то, если вкратце? - поинтересовался Довакин, не особо, впрочем, надеясь на ответ - он прекрасно понимал, что тема изгнания была для Дюрана больной. Однако на сей раз опальный принц не стал замыкаться в себе и отмалчиваться. - Родной брат меня предал, вот что случилось! - зло воскликнул он. - Обдурил и подставил по-крупному! Предками клянусь, убью мелкого засранца! - и разразился потоком брани в адрес подлых братьев, продажных солдат и прочих гнусных и двуличных предателей, так или иначе повинных в его изгнании на Глубинные Тропы. Из которого Торус, естественно, не понял решительно ничего, кроме самого факта предательства. - Одно мне стало понятно: дело серьезное, - задумчиво проговорил Довакин, выслушав краткое описание злоключений своего товарища. - А теперь давай сначала и чуточку подробнее. И по порядку, если возможно. - Подробнее? Ладно, раз уж ты так просишь, - нехотя согласился гном. - Как ты, наверное, успел заметить, у нас с братьями были достаточно... неоднозначные отношения. Особенно с Трианом, да упокоит Камень его душу. - Постой, Триан что, умер? - удивился Довакин. - Да, умер, и в его смерти обвинили меня. Но к этому мы еще придем, а сейчас речь не об этом, а о наших с ним отношениях. Которые, как я уже сказал, достаточно неровные... были. А все дело в вопросах престолонаследия. Само собой, Триан как старший из нас троих по умолчанию считался наследником, да и отец постоянно это подтверждал, но это только на словах. А на деле такие вопросы (как, впрочем, и вообще все вопросы в Орзаммаре) решает Совет. То есть, хоть отец и объявил Триана своим наследником, Совет запросто мог все решить совершенно иначе и назначить кого-нибудь другого, и никто этого изменить был бы не в состоянии. Даже отец, хоть он и король. - Эй, погоди! - прервал его Торус. - Это что получается, что Орзаммаром на самом деле правит Совет, а король, по сути, ничего и не решает? Чисто для галочки, я прав? - Именно так дело и обстоит. И не говори ничего, сам знаю, что система паршивая, - развел руками Дюран. - Возможно, будь все как у вас, на поверхности, всей этой канители и не было бы вовсе, а так... Короче говоря, Триан опасался (и вполне справедливо), что Совет запросто может забить гвоздь на мнение отца и назначить наследником кого-нибудь другого, например, твоего покорного слугу. Скорее всего, так бы все и получилось - ты, наверное, заметил, что в народе меня любят - в смысле, любили - чуточку больше, чем Триана, чего уж говорить об этом недоноске Белене. Моего братца, само собой, такой расклад нисколько не устраивал, так что в последние месяцы отношение его ко мне стало хуже некуда, хотя я ему и говорил тысячу раз, что мне этот его трон без надобности. Дошло даже до того, что он всерьез задумался о том, чтобы устроить мне несчастный случай... если ты понимаешь, о чем я. - Чего уж тут непонятного, - проворчал Довакин. - Хотя, если честно, мне как-то с трудом в это верится. Ну, чтобы Триан - и родному брату "несчастный случай" устроить. - Ха, я когда узнал, тоже не поверил. А стоило бы, ибо кто знает, как бы тогда вся эта история могла обернуться. Ну да ладно. В общем, на следующий день после известия о "несчастном случае" состоялся тот злополучный поход, и вот тут-то все и завертелось. Аккурат после того, как на тебя потолок обвалился. Откапывать тебя бесполезно было, да и некогда тоже, так что мы тебя по-быстрому проводили к предкам да двинулись дальше, а как добрались до тейга, то и повстречались нос к носу с этими самыми устроителями "несчастных случаев". Посланными, разумеется, никем иным как моим дорогим старшим братцем. Задачу свою они, естественно, провалили, а у меня после драчки с ними возникло просто непреодолимое желание набить Триану морду. - Дай угадаю, потом ты воплотил это желание в жизнь, но в процессе малость переусердствовал? - В том-то и дело, что нет! Напротив, мы даже почти все миром решили. Почти, - грустно вздохнул гном. - Триан со своими людьми ждал нас в точке сбора. Благо, прежде чем попытаться отправить меня к предкам, он предпочел сначала выяснить отношения на словах. Ну, мы и выяснили. Все друг другу припомнили, все, вплоть до детских обид. И в процессе случайно выяснилось, что тем вечером он тоже получил сообщение из надежного источника, что, мол, на него планируется покушение с моей стороны. А надежный источник - это наш с ним младший братишка, также Беленом именуемый. Только вот вся штука в том, что и мне про "несчастный случай" тоже Белен сообщил. И когда я Триану это сказал, вот тут-то мы оба поняли, что к чему. Что этот мелкий говноед специально нас между собой стравил, чтобы мы с Трианом поубивали друг дружку, а корона в итоге ему досталась. И, что самое печальное, в конечном счете это ему удалось. - Каким образом? - Помнишь, я упоминал продажных ублюдков? Оказывается, из таких состоял весь мой отряд, за исключением Горима. Когда мы с Трианом наконец осознали, что братишка нас за нос водит, они начали действовать. Один выстрелил Триану из арбалета в голову, а остальные бросились на его воинов. Те даже понять ничего не успели, не то что оружие обнажить - уже через десять секунд все до одного были мертвы. А мы с Горимом даже не успели вмешаться. Просто стояли и смотрели... - зло прогудел Дюран, уставившись под ноги и сжав кулаки - несомненно, он очень тяжело переживал смерть брата, даже несмотря на не самые радужные с ним отношения. С минуту молча побуравив землю взглядом и слегка успокоившись, гном продолжил рассказ: - Итак, наймиты Белена убили всех. А потом, когда прибыл он сам вместе с отцом и Харроумонтом, они дружно обвинили во всем меня. Якобы это я отдал приказ напасть на Триана. Горим, конечно, защищал меня, рассказал, как на самом деле все было, да только его слово веса никакого не имело: он же мой телохранитель, в конце концов, заинтересованная персона... В общем, у отца не оставалось иного выбора, кроме как признать нас обоих виновными. Уже на следующий день нас изгнали: Горима - на поверхность, а меня - на Тропы. Остальное ты и сам знаешь, хотя, если тебя интересует, как я по туннелям два дня шлялся, могу рассказать. - Не стоит, - отмахнулся Торус. - У меня эти туннели и так уже вот где сидят. Как и все это ваше подземелье. Не терпится наконец под небо выйти, на свежий воздух. Воистину, Довакин уже был сыт по горло гномами, Орзаммаром и Глубинными Тропами. Настолько, что не пожалел бы, если бы ему больше никогда в жизни не довелось сюда возвращаться. Даже больше - он бы не расстроился, если бы узнал, что ему вообще никогда в жизни больше не придется лезть ни в одну пещеру или подземные руины. Слишком много разочарований принесли ему гномские подземелья, начиная от отсутствия здесь хоть чего-нибудь двемерского и заканчивая моровой скверной, и он был бы чертовски рад покинуть их буквально в ту же секунду. Но это означало бы, что в пути до Остагара им с Дюраном придется глодать кору с деревьев, а пить только то, что они выжмут из собственных портянок - четырехдневное (как выяснилось) блуждание по туннелям полностью истощило съестные припасы вплоть до последней черствой корки хлеба, и их требовалось срочно восполнить. Кроме того, в связи с трагической судьбой Бича Драконов, от которого на данный момент остались лишь ножны, герой Скайрима чувствовал острую необходимость заглянуть в оружейную лавку и подобрать себе более-менее пригодный для боя клинок - конечно, только в случае, если среди продающегося там хлама вообще может найтись годное оружие: в сказки о том, что гномам якобы нет равных в искусстве работы с металлом, он не верил ни на грош. В иных обстоятельствах он, конечно, выковал бы меч себе сам, благо был весьма неплохим кузнецом, но до встречи с Дунканом в Остагаре оставалась всего лишь неделя, и тратить минимум полдня на работу в кузнице было бы непозволительной роскошью. Из всего вышеперечисленного следовал простой вывод: путь на поверхность для героев лежит исключительно через рынок. По крайней мере, для Торуса: Дюран, не желавший привлекать излишнего внимания к своей персоне, прямым ходом направился к воротам на поверхность, пообещав подождать его в Зале Героев. Так что на рынок Торус отправился в гордом одиночестве.

***

Удивительно, но простой поход к торговцам совершил невозможное: настроение Торуса, уже на протяжении почти двух недель с момента попадания в Тедас стабильно державшееся на уровне препаршивейшего, а пару дней назад и вовсе упавшее до самых глубин Обливиона, совершило резкий скачок вверх, остановившись на уровне "жить можно". В меньшей степени этому способствовали невероятно низкие по сравнению с тамриэльскими цены на товары - мешок солонины и подземных грибов обошелся всего лишь в один септим, а весьма приличный стальной клинок - в три; в несколько большей - неплохая медовуха, стоившая четверть септима за бутыль и совсем незначительно уступающая черновересковой, а также приобретенный на остальные семьдесят пять серебряных марок, оставшихся с септима, экстракт неких горных трав, обеспечивающий принимающему его иммунитет к скверне (в его эффективности Торус, честно говоря, сомневался, однако терять ему все равно было нечего). Однако превыше всего Септима радовало то, что под его началом неожиданно оказался еще один новобранец - причем, по невероятному стечению обстоятельств, та самая неприкасаемая девушка, что давеча свистнула его кошелек, а потом практически выиграла Испытания, нацепив на себя чужие доспехи. Наткнулся на нее Торус совершенно случайно, когда заметил рядом с одной из лавок столпотворение стражников во главе с знакомым ему распорядителем Испытаний и из врожденного любопытства решил разузнать, в чем дело. А когда понял, что одна из двух окруженных вояками персон ему немного знакома, решил вмешаться - вопреки всем своим принципам. Результат применения Права Призыва был закономерен: стражники отпустили девушку - но лишь при условии, что через час духу ее не будет в Орзаммаре. Так что теперь Драконорожденный и неприкасаемая со всей возможной скоростью направлялись к выходу из подземного города - испытавать терпение стражи не хотелось ни одному из них. - С ума сойти, - вдруг заговорила гномка, когда они покинул Общинные Залы и оказались в Зале Героев. - Меня, обычную воровку - и в Серые Стражи! За какие заслуги? Или что, это наказание за то, что я у вас кошелек свистнула, милсдарь Страж? - Во-первых, Торус. Или Септим, по крайней мере. А во-вторых, разве Испытания - не заслуга? - И вы туда же, милсдарь Стра... Септим? - скривилась девушка. - Сколько уже можно про это? Да если бы не это дурацкое пари, ноги бы моей не было на этой арене! - Опять пари, значит? Все идет к тому, что ты скоро убьешься на спор. Неужто дело того стоило? - Не стоило! И вообще, пари не я заключала, а этот ублюдок Берат! - Берат? - Босс Хартии... до сегодняшнего дня. Он поставил круглую сумму на победу Эверда в первом круге, и велел нам с Леске обеспечить эту победу - в смысле, подмешать чего эдакого в воду его сопернику, чтобы он продул. Только когда мы пришли, этот нажий сын уже был пьян вусмерть. Пришлось импровизировать. - В таком случае ваша импровизация как-то слишком затянулась, - заметил Довакин. - Просто мне понравилось побеждать, - довольно хмыкнула воровка. - Вот я и подумала: а что если я выиграю не просто поединок, а вообще весь турнир? Наивная, думала, что смогу этим что-то доказать, чего-то добиться... Вот и добилась: Испытания аннулировали, так что Берат потерял свою ставку. И взбесился. Настолько, что даже выкупил нас с Леске из тюрьмы, только чтобы лично прикончить. Только получилось ровно наоборот: это мы его прикончили. Отпустив короткий смешок, она заговорила снова: - Вы, милсдарь Септим, не думайте, что я вам неблагодарна, просто это немного неожиданно - вот так сразу из грязи да в князи. Да и родных как-то боязно бросать. Леске, конечно, обещал о них позаботиться, но все же... - Раз обещал - значит, позаботится, - прервал ее Довакин. - И ничего дурного с ними не случится, я уверен. И хватить меня уже милсдарем называть, надоело. Сказал же - Торус мое имя. - Хорошо, милсдарь... то есть, Торус, - улыбнулась гномка. - А я - Натия. Натия Броска. Кстати, я у вас одна в новобранцах, или все же нет? - Кроме тебя есть еще четверо... а может, и больше. Большинство, наверное, уже в Остагаре, а один ждет нас прямо здесь, у ворот. Вон он, кстати, - сказал Торус, усмотрев рядом с одной из статуй фигуру в черной броне. Опальный принц разглядывал запечатленного в камне древнего Совершенного с таким вниманием, будто видел его впервые в жизни, и не реагировал ни на что вокруг, в том числе и на Довакина. По крайней мере до тех пор, пока тот, устав звать его, не подкрался сзади и не хлопнул его по шлему. Подпрыгнув от неожиданности, гном резко развернулся и испуганно уставился на Довакина. - Великий Камень, Торус, ну ты меня и напугал! Зачем было так подкрадываться? Я же чуть душу предкам не отдал! - воскликнул он, тяжело дыша. И тут его взгляд упал на воровку, в частности - на клеймо на ее щеке. - Погоди-ка, а эта девка что здесь делает? Только не говори, что и ее тоже завербовал! - Именно что завербовал, - ответил Торус. - Ты что-то против имеешь? - Я знаю, ты здесь начальник и тебе виднее, но все-таки... Ты уверен? Она же неприкасаемая! Ворюга, убийца и одни предки знают кто еще! - Ворюга и убийца? И это мне говорит мертвец, - иронично заметила Натия. - У самого-то, поди, тоже рыльце в пушку, раз в Легион подался? - Я не легионер! И никаких преступлений не совершал, меня просто подставили! - Ага, ага, знакомая песня. "Я не виноват, меня подставили..." Колись давай, что натворил? - Ничего, в отличие от тебя. Это же вроде ты тогда на Испытаниях отличилась, не так ли? - Да, я. И что? - Да ничего, просто удивляюсь, почему ты до сих пор жива. За такие выходки, кажется, сразу принято в лаве топить. Небось ротиком своим поработала, чтобы приговор смягчили, я прав? - Что?! Я - шлюха?! Ну, держись, мудак! - воскликнула девушка, красней от злобы и срывая с пояса топорик. Дюран, в свою очередь, сжал бронированные кулаки и приготовился встретить взбешенную бандитку во всеоружии. - А НУ ХВАТИТ! - гаркнул Торус во всю мощь своих легких, заставив обоих драчунов вздрогнуть от неожиданности. - Разбираться будете, когда мы доберемся до Остагара, а до того времени извольте терпеть друг друга, если не хотите узнать меня не с лучшей стороны. Вам ясно? - Ясно, - пробурчал Эдукан. - Как скажешь, босс, - согласилась Натия, вернув топор обратно за пояс. - Вот и замечательно. Идем уже, хватит разговоров. Для Торуса, после пятидневного пребывания в подземельях в полном отрыве от лежащего на поверхности мира, было невероятной благодатью снова оказаться под небом, вновь лицезреть солнечный свет и вдыхать полной грудью чистый горный воздух. Однако для гномов, привыкших к тусклому свету лавы и нависающими над головой километрами скальной породы, выход на поверхность был ничем иным, как шоком. Обоим понадобилось почти полчаса лишь на то, чтобы привыкнуть к самому факту отсутствия потолка над головой, и еще минут десять на то, чтобы наконец осмелиться сделать первые шаги за пределы отвергнувшего их города. За это время Торус успел еще раз рассмотреть оставленную ему Дунканом карту Ферелдена и придти к неутешительному выводу: за оставшуюся до назначенного срока неделю пешком покрыть расстояние в полстраны практически нереально. По самым скромным подсчетам, путь только до озера Каленхад должен был занять не менее двух дней, плюс примерно столько же до городка под названием Лотеринг, откуда и выходила дорога на Остагар. От городка же до крепости, с учетом возможной непогоды и вероятных встреч с диким зверьем и работниками ножа и топора, пилить предстояло никак не меньше недели - непозволительно долгий срок. Из всего этого следовал неприятный вывод: придется зайти в удачно расположенную рядом с воротами Орзаммара конюшню и раскошелиться на минимум двух кляч, а то и на трех - Довакин не был уверен, что одна лошадь сможет нести двух гномов сразу, особенно с учетом того, что один из них закован в тяжелые латы. Вариант повторно призвать для себя Арвака он даже не рассматривал - скелетный конь вызвал бы слишком много ненужных вопросов, да и проблема маны никуда не исчезала... В итоге, взвесив все "за" и "против", Довакин, скрепя сердце, все же выложил грабительскую сумму в тридцать золотых за двух кобыл для гномов и вороного жеребца для себя... а после обнаружил, что гномы не имеют совершенно никакого понятия о том, как держаться в седле. Полдня пришлось потратить на то, чтобы вбить в них хотя бы основы знаний, так что в путь маленький отряд смог выступить лишь к вечеру - и притом с черепашьей скоростью. Впрочем, Довакин надеялся, что назавтра гномы уже немного поднаберутся опыта и смогут ехать хотя бы рысью, ради их же блага - время не ждало. И Торус вместе с Тенегривом Вторым тоже ждать были не намерены.