Последняя ласточка

От ощущения падения я тут же подскочила в кровати, слишком резко сев и распахнув глаза. Рот раскрылся в немом изумлении при осмотре своей собственной комнаты, что впивалась своим розовым цветом прямо в глаза. Спохватившись, бегло ощупала себя, понимая, что белая сорочка была, на удивление, на мне, хотя я точно помню, что не надевала ее. — Миледи… — робкая девушка, имя которой я не знала, боязливо приоткрыла створку двери в спальню. Увидев мой расслабленный кивок, она воодушевленно распахнула створу и с почтительным поклоном прошествовала внутрь. Я проследила, как девушка споро распахивает мраморные занавески, а потом не спеша уносит мой ночной горшок. Слегка смутившись от действий служанки, ведь до сих пор не привыкла к такому, медленно поставила ноги на пол. Потянулась за первой юбкой наряда, но тут же передумала. Пусть служанки делают свою работу. И, только подумав об этом, шлепнулась обратно на кровать, размышляя о предстоящем дне. Сегодня суббота, и с минуты на минуту придет репетитор по танцам. Затем у меня свободное время до самого вечера. Ближе к восьми часам состоится общий семейный сбор к ужину, а потом все на боковую. Служанка вернулась и с поклоном попросила меня встать. Я подчинилась, позволяя легким рукам скользить вдоль тела. Первой на пол полетела ночная сорочка. Затем меня избавили от панталон, где я, дико смущаясь, прикрылась руками. Служанка с каменным лицом подала мне свежие. Я тут же впрыгнула в них, переживая внутри себя мини-инфаркт. Когда же я к этому привыкну? — Бежевое или кремовое? — уточнила девушка, рассматривая два платья. Я ткнула в сторону первого попавшегося, так как на цвет они были абсолютно одинаковы. Затем на мне затянули корсет. Я втянула воздух, пережидая этот момент. — Скажи, в котором часу мы вернулись в поместье? — как бы невзначай спросила служанку, что медленно перебирала мои волосы гребнем в отражении зеркала. Та недоуменно нахмурилась, сведя брови на переносице и слегка прикусив губу. — Откуда, Госпожа? Сегодня ночью Хозяин не покидал пределов поместья, и я уж точно припомнила бы, если бы Вы посетили одно из мероприятий, — мои локоны беспечно скользнули сквозь ее пальцы, замерев каскадом за спиной. Я удивленно выпучила глаза, не смея повернуть голову хоть в какую-нибудь сторону. — А Виконт Друид, кажется? Он что-нибудь организовывал в последнее время? — недоверчиво уточнила я. Мысль о том, что бала не было, казалась мне весьма противной и неестественной. Не могла же я на нервной почве сбрендить раньше времени? Или могла? — Д-да, два дня назад. Миледи, к чему такие расспросы? — служанка робко улыбнулась в отражении, сверкнув своими карими глазами. Я тактично промолчала, сделав вид, словно пропустила это мимо ушей. Прикусив губу, едва не завопила, чувствуя ощущение недосказанности. Куда я, мать его так, дела целый день своей жизни?! — Скажи, — помялась секунду, все же стараясь вспомнить имя служанки. — Что я делала вчера? — внимательный взгляд на девушку. За чепцом почти не видно цвета волос, но с определенной уверенностью могу сказать, что они черные. — Ну, вы, миледи, целый день сидели в своей комнате, — робко прошептала, стянув мои волосы в узел. Это неожиданное признание выбило из колеи. Все-таки сбрендила, сидя взаперти этого поместья вместе с полчищем гадюк. Может, хоть ненадолго выбраться в город? — Но ведь у вас назначено занятие! — выдала служанка, в отчаяние всплеснув руками. Оказывается, я сказала свои мысли вслух. Ну назначено, так назначено. Ведите меня уже на растерзание этим иродам! А потом в город! Решив так, терпеливо выждала, пока меня оденут. Пережила совместный завтрак с родней. Терпеливо слушала и повторяла за учителем. Последний был очень доволен, так как в этот раз я умудрилась ни разу не наступить ему на ногу. А затем полностью выжатая вернулась в комнату. Так я потеряла еще около четырех часов, потому время сейчас близилось к двенадцати. По моей же просьбе для меня подготовили строгое платье жуткого болотного цвета, с легкой юбкой и минимум рюш. Служанка достала его откуда-то из дальних уголков, украдкой смахнув пыль так, чтобы я не заметила. Волосы мне переплели и вновь стянули в тугую косу. Я задумчиво осмотрела свое отражение в зеркале. Отличный выбор, чтобы незаметно выбраться в город. - Леди, перчатки, - служанка протянула обозначенное на вытянутой руке. Я отмахнулась. - Н-но вы должны их надеть, так как этого требует этикет, - удивленно, словно я отрицала очевиднее истины, промямлила она. Я качнула головой, показывая свое несогласие. Взглянув на настенные часы, сверилась со временем и, обойдя озадаченную девушку по большой дуге, вышла из комнаты. Впрочем, не прошло и минуты, как перепуганная служанка тут же засеменила на шаг позади. Прожив в этой семье хоть и небольшое, но достаточное количество времени, могу с точность сказать, что послеобеденное время - наилучшее, для того, чтобы тихо ускользнуть по своим делам. Только часы переступали порог двенадцати, как по какой-то причине хозяева спешно всегда покидали поместье, а от того слуги становились совершенно рассеянными и несобранными. А потому на выходе их поместья можно было встретить лишь садовника, который мирно дремал в тени у кустов своих любимых роз. Вот в сад мне и нужно было. Впрочем, дабы не вызвать подозрений, я какое-то время ходила вокруг живых изгородей, дела вид, что прогуливаюсь на свежем воздухе. На шаг позади, словно тень, за мной молча скользила все та же служанка. Я нервно косилась на нее, ожидая, когда же она покинет меня. Но, очевидно, "отец" распорядился и расторопная прислуга бдела. Выйдя за калитку, я на мгновение остановилась, совершенно растерявшись. Что я ищу? И где мне это искать? Моя цель была настолько расплывчатой, что объемы поиска казалось бы, могли надолго затянуться. Я была в полном замешательстве, но стоять и терять драгоценные минуты свободы было бы глупо. И я просто пошла. Пошла туда, куда вели меня глаза: вдоль вымощенных камнем улочек, среди узких коридоров домов и бульварных лавочек; по широкой мостовой, где сновали туда-сюда экипажи. Здесь, в Англии царил свой быт, и он был наполнен своим особым шармом. Так, проходя мимо цветочной лавки, я притормозила, чтоб полюбоваться на цветы. Даже ближе подошла, чувствуя в этом всем что-то знакомое. У нас на Московской был точно такой же прилавок. Как-будто попала опять к себе. Словно вот я тут, дома. Казалось бы, повернись, а сзади будут родные улочки города. Мимо проедет машина, обдав ужасным запахом выхлопной трубы. И подойдет папа, стукнет меня по плечу, и мы пойдем домой. Перед глазами как-то странно все поплыло, и на цветок, чьи лепестки я бездумно гладила, упала капля. Я тут же сердито вытерла щеку рукой, кидая злой взгляд в отражение витрины. Сопли развела, Верка. — И ты права! Ох, как же меня все достало, Джинн! — я удивленно скосила глаза на молодую пухлую девушку, что сердито отшвырнула три белых розы. Ее возмущенное сопение было слышно даже мне, что уж говорить о самой цветочнице? Бедняга попятилась, стараясь спрятаться за прилавком от разъяренной покупательницы. — Тише, Марта! Чего ты орешь среди белого? - придушенно промямлила она, пряча вазу с белыми лилиями за прилавок. - Он опять сбежа-а-ал! Понимаешь, сбежал! - голос девушки дрогнул, и крупные слезы покатились по раскрасневшемуся лицу. - Я с ног сбилась! Все ямы облазила, а он...он! Вот! И девушка вновь ударила по ни в чем неповинным розам кулаком. Цветочный горшок обиженно звякнул, едва удержав равновесие и не упав с прилавка. Цветочница на это лишь тихо вздохнула, нахмурив брови. - Ладно тебе, народ мне пугать. Эй, мисс, вы хотели что-то купить? - я отрицательно покачала головой, видя, что цветочница резко переключила свое внимание на меня. Продавщица лишь многозначительно фыркнула, и вновь вернулась к подруге. - Знаешь, тут недалеко есть похоронное бюро. Если нет в живых, то может быть найдется и мертвым. Так я на днях узнала, что мой пропавший муж — того, - она показала на свою шею пальцем и резким движением перечеркнула ее. - Вот там и решишь все свои проблемы! Может, даже заведешь интрижку с ее хозяином, — последнюю фразу продавщица едва прошептала, многозначно подвигав бровями. Толстая девушка всплеснула руками и схватилась за свои щеки. Ее рот беззвучно то открывался, то закрывался, выдавая явное возмущение. Пышная грудь быстро вздымалась от судорожного дыхания. Я задумчиво вперила в нее взгляд. — Ухажеры чертовы, чтоб им пусто было! А у нас все так хорошо начиналось. Вот, теперь покупаю сама себе цветы, чтоб никто не знал, что пропал ненаглядный, — полная девушка печально вздохнула. Гробовщик, говорите? Почему я раньше не подумала об этом? Ведь действительно, если это ближайшая лавка, то реставрация тела усопшей и подготовка ее к последнему пути могла проходить именно здесь. Если это так, то владелец лавки должен владеть какой-никакой, но информацией. Я задумчиво прикусила губу. Но где же мне искать эту лавку? В газете, что я купила по дороге у какого-то парнишки, не было ровным счетом никакой информации. Мысли плавно текли в потоке, пытаясь найти альтернативный вариант поиска гробовщика. По каменным улочкам, совсем близко от меня проскочила карета, чуть не сбив меня с ног. Я замерла, боясь пошевелиться. Осмотрелась и едва успела отскочить в сторону. Страшно ругаясь, кучер вильнул в сторону, и я поняла, что вышла на проезжую часть. Идти куда подскажет сердце — очень плохая идея. Тогда я попыталась расспросить местных, но знаете… Расспрашивать местных — гиблое дело, если только не продавцов в ларьках и не магазинах, но и там мне отказали в помощи, ссылаясь на конкуренцию и еще много чего. На конкуренцию с гробами, ага. Я обреченно покосилась на серое здание, словно оно могло указать мне путь, и тут же двинулась дальше, приметив парочку мужчин бандитской наружности. Нет-нет, к такому я еще не готова, только не к знакомству с местной мафией. Вот, я свернула в один из переулков, при этом умудрившись кого-то задеть плечом. Мужчина в очках тут же рухнул на землю, причитая что-то о дамах и местных нравах. Услужливо пропустив все это мимо ушей, я галантно подала руку незнакомцу, ведь здесь нет никого из высшего общества. Вы что, дама подает руку мужчине на земле! Фи, какая мерзость и полное отсутствие хороших манер! Я улыбнулась. Худощавый парень с острыми чертами лица тут же ухватился за мою конечность, хорошенько потянув вниз. Его очки блеснули в свете, да так, что я не сразу заметила издевку в его желтых глазах. Длинный хвост из волос, что были сцеплены в низкий хвост красной лентой, качнулся чуть вперед. От такого образа можно ожидать чего угодно, но уж точно не извинений и заверений в своей смерти. Я оторопело замерла с растерянной улыбкой на лице. Жгучий поцелуй был оставлен на моей тыльной стороне ладони, и я тут же пришла в себя, брезгливо вытирая руку об платье. Ему хуже не будет уж точно. А заверения в собственной неправоте продолжились с пущей силой. Остановив его жестом руки, я натянуто вернула улыбку своему лицу. Выслушав вновь кучу извинений и, опять-таки, вежливо прервав их, я двинулась дальше по своим делам. К моему удивлению, паренек пошел за мной, быстро приспособившись к моему шагу. Некоторое время мы шли молча, и я скромно продолжала любоваться местностью. — Ах Миледи, почему вы бродите здесь одна? — слегка озадачено спросили меня. Я чуть притормозила, не зная, как выразить свою проблему поточнее. — Да так, решила прогуляться, — спокойно произнесла, неопределенно пожав плечами. Мужчина понятливо кивнул и кинул взгляд куда-то себе за спину. Я удивленно приподняла брови. Мы свернули за угол и вышли на алею, где я продолжила украдкой наблюдать за незнакомцем, который, видимо, не желал отставать от меня. Да, на вид он был хрупок и довольно-таки безобиден. Коричневый костюм идеально дополнял цвет его глаз, а лакированные туфли, отливающие знакомым блеском, свидетельствовали о его аккуратности. Но улыбка… вот она-то меня и смущала. Острые, почти акульи зубы ужасно не вписывались в картину этого молодого человека. Думаю, если прикинуть навскидку, то он приблизительно моего возраста. — А… Позвольте узнать, куда столь юная особа направляется? Да еще и без сопровождения, — незнакомец, хотя почему незнакомец? Теперь уже знакомый человек приложил к подбородку палец и задумчиво кинул взгляд в небо. Я не удержалась и тоже посмотрела вверх, затем улыбнулась, понимая, насколько это, должно быть, глупо выглядит. Хотя, глупо было тогда, когда мы оба покатились вниз по дорожке, сметая всех и вся на своем пути. — Ой! — громко вскрикнула я, когда острые зубы вонзились в филейную часть. Под моей юбкой фыркнули, из-за чего я круто развернулась на сто восемьдесят, садясь как раз-таки на пострадавшую часть. Ну-у и заодно на чье-то лицо. Хорошо хоть, панталоны спасают. И мне почти не стыдно… почт — Пфе, слезь с меня! — мужские ноги так и брыкались подо мной, вынуждая меня смущенно сжимать края зеленой юбки и незатейливо улыбаться оборачивающимся прохожим. — Во молодежь пошла! — фыркнула какая-то старушка, заставив меня почти бегом подняться с места и рвануть в сторону темного переулка. Щеки тут же залило румянцем. А еще, как оказалось, я осталась без головного убора. Пусть земля ему будет пухом… Нет, не той акульей роже, а головному убору. *** — Значится, это и есть лавка Гробовщика? — недоверчиво покосившись на угрюмую, почти серую вывеску довольно-таки сомнительного заведения, задумчиво пробормотала себе под нос. Как говорят, было бы счастье да несчастье помогло. Прибежав в какой-то отдаленный район города, я остановилась как вкопанная напротив нужной мне лавки. Отдышалась, не сразу замечая большую вывеску, а затем и вовсе сделала большой круг вокруг здания. Чтоб понять, где я нахожусь, ушло минуты три от силы, а затем я облегченно выдохнула. Гробовщик находился не так далеко от квартала в нижней части города, буквально в нескольких шагах. Если пройтись дальше, то можно было заметить магазин цветов, расположенный через переулок в соседнем доме и нужную мне надпись, соответствующую названию в утренней газете. Похоже, это здесь. — Простите? — дверь скрипнула, а по всему помещению раздался одинокий звон колокольчика. Здесь было тихо и довольно жутко. Первое, на что упал взгляд, — гробы, с которыми у меня были связаны довольно неприятные воспоминания. Я даже сделала шаг назад, пытаясь уйти из лавки, но вовремя себя отдернула. Не время трусить. Везде расставлены черные, а кое-где и коричневые гробы разных типов и вариантов. Тусклый свет свечей придавал этому заведению еще большую атмосферу ужаса. Я боязливо передернула плечами, сглатывая вязкую слюну. Послышался хлопок, а затем щелчок — это за мной закрылась дверь. Сердце тут же пригрозило своей хозяйке вывалится наружу, если она сейчас же отсюда не уйдет. Я обмахнулась рукой, чувствуя, как легким не хватает кислорода. Рука непроизвольно потянулась к заветному выходу, а ноги вот-вот убегут сами по себе. Лишь усилием воли я продолжала стоять на месте, чувствуя, как холодный пот покрывает ладошки. Я была напряжена как струна, готовая сорваться в любой момент. Того и гляди, если не дай бог сейчас неожиданно выскочит хозяин лавки, то я тут же кинусь на него с кулаками, истерично прося выпустить меня отсюда. Скорее, даже удушу со страха прежде, чем поколочу. Послышалось характерное гудение, словно кто-то открывает дверь. Судорожно пробежавшись по гробам беглым взглядом, я обнаружила, что крышка одного из них отъезжает в сторону. Я постаралась натянуть на лицо бесстрастное выражение, скрывая за ним дичайший ужас. Захотелось взвизгнуть и рвануть со всех ног отсюда. Но я почему-то упрямо стояла, вцепившись в ворох многострадальной юбки, и ожидала продолжения. Видимо, закаленное фильмами ужасов сознание не давало мне сделать и шагу. Показалась рука с длинными черными ногтями. Я немного поддалась вперед, чтоб лучше ее рассмотреть. Рука как рука, и даже живая. Я заметно расслабилась, наконец-то выдохнув. Вскоре показался и сам обладатель руки. Высокий длинноволосый мужчина, обтянутый длинной черной рясой. Его пепельные волосы были чуть короче бедра, а глаза и лоб скрыты пышной челкой. На голове смешливый черный цилиндр. В руках какая-то баночка и книга. Приглядевшись поближе, я заметила большой шрам на лице этого мужчины, раскроивший всю его правую щеку. Гробовщик — а это был именно, он судя по названию заведения, — улыбнулся от уха до уха, растягивая свои губы в незатейливой улыбке. Нервно отдернула край юбки и разгладила невидимые складки на ней. Почему-то в этот момент мой растрепанный вид показался мне весьма несуразным. Возникло жгучее желание пригладить растрепавшиеся волосы, ведь я чувствовала, как он оценивающе прошелся по мне взглядом. Выдохнула, закусив губу и растерянно глядя на переставшего улыбаться Гробовщика. Казалось, он застыл изваянием, словно… я его чем-то удивила? — Простите, — тихо повторила я и замолчала, обдумывая, что бы сказать дальше. От пережитого волнения все мысли спутались, отставив лишь невнятные обрывки связных мыслей. Губы резко стали сухими, и я нервно облизала их. Вновь осмотрелась по сторонам, чтоб хоть как-то скрасить неловкую паузу. Все то же темное, едва освещенное помещение с множеством гробов. Меня передернуло. — А-а, леди Верджиния, помню-помню, — к губам мужчины вновь вернулась проказливая улыбка. Он шутливо поклонился, слегка отставив одну руку в сторону, а другую приложив к сердцу. Фыркнул почему-то, а затем едко захихикал, заставив меня слегка приоткрыть рот от удивления. Я попятилась и тут же уперлась спиной во входную дверь, чья ручка тут же уперлась мне в поясницу. На меня кинули заинтересованный взгляд из-под челки, который я едва ощутила. Ужасно, нет, просто нестерпимо захотелось сбежать. Никогда не любила кладбища и все, что с ними связано, а тут целая контора, напичканная данной атрибутикой! Услышав разговор на рынке я, конечно, понимала, на что я подписываюсь, но не думала, что будет настолько жутко. Громко сглотнула и нервно прихватила край косы, слегка подергав ее пальцами и пытаясь прийти в себя. В глазах тут же встали мои костлявые руки, а слух едва уловил знакомое щелканье. Захотелось поскорее сбежать отсюда. — Неужели вы так боитесь меня? — прохихикал мужчина приложив рукав к лицу. Я нервно и даже удивленно стерла со щек соленую жидкость, а затем, пару раз судорожно вздохнув, заставила себя обуздать свой страх. Больше такого со мной никогда не произойдет, тем более, это мог быть всего лишь плохой сон! Плохой, неудачный и очень глупый. Помолчав еще минуты три, я окончательно пришла в себя, но страх не полностью улегся на дно. Он неприятно ворочался внутри, словно недовольный зверек, которого выпустили ненадолго погулять. Я потерянно осмотрела свои дрожащие руки и сжала их в кулак. Не могу…это…выше моих сил! Испуганно уставилась на хозяина лавки. Тот вновь захихикал, заставив меня на мгновение недоуменно приподнять брови. — Вовсе нет, — спокойно пожала плечами, стараясь не выдать глазами ту панику, что охватила меня. — Тогда, отчего же вы так дрожите? — наклонил голову чуть в сторону и проницательно осмотрел меня с ног до головы. Я непроизвольно повторила этот жест, а затем опомнившись, выпрямилась, обхватив свои плечи руками. И вправду, крупная дрожь сотрясала не только руки, но и все тело. Сердце предательски стукнуло о ребра, заколов слева в груди. Захотелось согнуться пополам и схватиться за левую часть груди, в которой бился мышечный аппарат, что едва гонял кровь по венам. Легкие сдавило спазмом, и я учащенно задышала, моментально бледнея, но упорно продолжая стоять прямо. Мужчина качнулся из стороны в сторону, и полы его плаща тут же волной последовали за ним. Погребальные медальоны жалобно звякнули друг о друга, но их тут же заставили замолчать, накрыв большой рукой. — Фобия, знаете, — нервно улыбнулась я, покосившись на гробы. Тут же отошла от двери, буквально силком заставив себя отлипнуть от нее, а затем сделала неуклюжий поклон, под который мне удалось замаскировать спазм. Платье глухо зашуршало и, кажется, я отвлеклась. Всего на мгновение мое внимание привлек колокольчик, что тихо зазвонил на входной двери. Я неуверенно обернулась назад, подмечая едва заметные движения блестящего предмета. Новых посетителей не обнаружилось. А затем я громко вскрикнула, так как чужая рука легла мне на плечо. Большая, она накрыла всю площадь от шеи до конца, слегка сдавив его. Словно гадюку, я потерянно осмотрела ее, отмечая необычно длинные черные ногти, что отливали матовым при ближайшем рассмотрении. Я вздрогнула, когда та безвольно скользнула вдоль руки и едва задержалась на запястье. — Ч-что Вы делаете?! — нервно уточнила я, стараясь не сорваться на визг. — Оцениваю Ваш рост для будущего гроба, — вполне серьезно ответили мне. Непроизвольно глаза полезли на лоб. Я судорожно закашлялась. Надеюсь, он это не серьезно?! — Зачем?! — резко севшим голосом уточнила я, отступая еще на шаг. Хозяин лавки состроил задумчивое лицо и слегка озадачено осмотрел меня. — Думал, вы выбрались из кладбища за новым гробом, — развел тот руками. Я едва подавила желание упасть в обморок — настолько сильно закружилась голова. Память вновь, в который раз за сегодняшний день услужливо подкинула ту роковую ночь, когда я здесь оказалась. Дождливая, пасмурная и очень-очень страшная, и я там, в гробу. — На самом деле, — отстранено произнесла я, косясь на те самые гробы, — у меня есть одна личная просьба, — я сцепила руки в замок. — Присядьте, — мне указали в сторону этих гробов. Я вздрогнула как от пощечины и вновь попятилась. Остро, даже острее чем в первый раз захотелось упасть в обморок. — Простите, совсем забыл, но сидеть больше не на чем, — прохихикал владелец лавки, разводя руками в стороны. Я мысленно его перекрестила. Опять повисло неловкое молчание, в котором я понимала одну совершенно ясную вещь — надо мной банально издевались. А в следующую минуту стены помещения сотряс громкий рык, в котором я едва могла узнать свой голос: — Да ВЫ издеваетесь?! — весьма резко рявкнула я, и тут же прикусила язык, затравлено зыркнув на владельца лавки. Но тот, кажется, даже не заметил адресованной ему реплики, продолжая покатываться с только ему известной шутки. Не знаю, в какой момент хозяин лавки оказался на полу, постукивая своей правой рукой по плитке и надрывно хохоча, также не заметила, как куда-то медленно стал уползать мой страх. Точка кипения возросла до предела, а голову затопила волна спокойствия. Я надменно прошла мимо мужчины, умудрившись мстительно наступить ему на кончик пряди. Злорадно растерла ее по поверхности кафеля, словно невезучее насекомое. — Вы весьма своенравны, должен заметить, — послышалось спокойное снизу, и я невольно опустила взгляд на то место, где у собеседника должны были быть глаза. Проследила за тем, куда он смотрит, и удивилась, отметив, что его взгляд направлен на мои ноги. Они тут же онемели, задрожав, и я рухнула, как подкошенная, не в силах больше выдержать то состояние, в которое меня вогнала данная контора. С тихим придушенным вздохом я обессиленно опустилась на серебренную россыпь, что лежала на полу и казалось бы протирала там пыль. Гробовщик вновь расплылся в улыбке. Даже не попытался вытащить свою шевелюру из-под моей хм…да чего уж там, задницы. — Прошу прощения, — произнесла я, будто это было чем-то само собой разумеющимся, и попыталась встать. Как на зло, с какого-то ближайшего гроба отвалилась крышка, упав в нескольких сантиметрах от нас. Я тоненько взвизгнула, машинально шаря рукой по полу в поисках того, чем можно было бы закрыть глаза. Глупая детская реакция застала меня врасплох, вынудив хорошенько зарыться в эту роскошь пальцами и, слегка накрутив пряди на руки, я подтянула их к лицу. Пряный аромат сырости и разложения, что исходил от волос Гробовщика, неприятно защекотал ноздри, и я тут же откинула их от себя. Поспешно попыталась встать, переводя взгляд вверх, а затем резко передумала. Новая крышка гроба с глухим звуком шлепнулась у головы хозяина лавки, вынудив его чуть запрокинуть голову, чтоб увидеть в чем, собственно, дело. Я перевела ошарашенный взгляд на шею, что была открыта в этот момент для чужого взгляда. Один глубокий шрам, как змея, оплел ее словно удавка, скрывая свое начало, а ыбть может даже конец где-то дальше под воротником. А затем удивленно посмотрела на свои руки, что в этот момент, дабы успокоить свою хозяйку, машинально перебирали чужие пряди, пока я судорожно пыталась собраться с силами. Мужчина лишь проказливо фыркнул, наблюдая за моими действиями. Опять же, совершенно ничего не делая! В голове царил полный бардак, впрочем, как и в душе. Под глумливый смех я продолжала упорно перебирать пряди, с ужасом осматривая открывшуюся обивку гробов темно-красного и малинового цвета. Нужно было что-то сделать. Зачем я сюда вообще пришла? Наконец рвано выдохнув, я моментально взлетела на ноги, вновь обретая под ними твердую поверхность. Сделала два несмелых шага к стене, за что тут же поплатилась, ведь меня слишком сильно повело в противоположную сторону, как раз туда, где стояли гробы. Мир пошатнулся, подернувшись сизой дымкой, и я нелепо всхлипнула, вновь осев наземь. Руки мелко подрагивали, в то время как сердце зашлось в бешеном ритме. Уши и, возможно, все лицо горели от искреннего смущения или я просто спутала это чувство со страхом? Еще и пяти минут не прошло, как ты тут же панику развела. Да и хозяин лавки наводит страху, а ведь он возиться с трупами и спит в гробу, но это не повод… А в следующее мгновение послышался оглушающий хохот. Опять. Вздрогнула, с ужасом наблюдая, как от хохота складывается Гробовщик, начиная вновь покатываться по полу. Черная мантия разметалась по поверхности словно клякса, которую никогда уже не вывести с ее полотна. Его конкретно скрутило, да так, что рядом с ним стоящий гроб стал подозрительно подрагивать. Вскоре с него упал прощальный венок и покатился прямо к моим ногам, рассыпавшись кое-где белыми мелкими цветами по полу. Я бегло оглядела его, упустив тот момент, когда мужчина вновь начал заваливаться на бок. Пришлось пару раз глубоко вздохнуть, чтоб успокоить бешено стучащее сердце. Не скажу, что оно просилось наружу, но что-то вроде того я ощутила в тот момент. А затем пришла злость. Да-да, та самая, когда хочется убивать, и плевать на последствия. — Да прекратите уже! — громко озвучила я свою потребность, да так, что еще одна крышка гроба задрожала. На меня заинтересованно посмотрели, приложив указательный палец ко рту. Поза была весьма забавной, так как хозяин лавки в это время лежал на боку, подпирая голову рукой. Весь его вид выражал высшую степень внимания. И тут я внезапно стушевалась. Резко пропали слова, и гневная просьба превратилась в неразборчивый лепет. — Пожалуйста Вы… Вы, должны мне помочь! — отчаянно пискнула я, неловко обводя взглядом помещение и подтягивая ноги к себе. Только бы не отказал, только бы не отказал! — И? — вопросительное в ответ. Мужчина махнул рукавом из стороны в сторону перед лицом, показывая, чтоб я быстрее говорила. Мягко улыбнулся, чем вызвал бурную волну противоречивых чувств. Я сглотнула тугую слюну, чувствуя, как мгновенно пересохло в горле. Медленно с шумом пару раз втянула воздух и выдохнула его, ощущая острую потребность в глотке свежего воздуха, ведь затхлый запах помещения сводил с ума, и казалось, словно я вся пропиталась им. Я перевела взгляд на гроб, с ужасом рассматривая его и собираясь с мыслями. — Просьба… Нет, не так, мой вопрос несколько… — я замолчала, прервав на главном свое рассуждение вслух, и нервно прикусила губу. — Вы сполна отплатили за свой вопрос, смелее, быть может, я знаю ответ, — подбодрили меня насмешливо-издевательски, словно данные слова были адресованы и вовсе не мне. Гробовщик помахал какой-то баночкой с содержимым в виде костей. Неспешно, словно издеваясь, — а так оно и было — достал оттуда содержимое и с хрустом надкусил. Я перевела на него осторожный взгляд, а затем взглянула на рассыпавшийся венок под моими ногами. Мысли, как и эта погребальная вещь, были разбиты вдребезги и смяты. Я задумчиво подтянула конструкцию к себе, а затем подняла на уровне груди. — Вас привлек венок с кладбища, что я недавно унес у одной из могил? — эта вещь была тут же откинута в сторону как ядовитый цветок, словно он еще мог хранить память об усопшем. Руки были тут же вытерты о зеленое платье. — Я смотрю, Вам очень весело? — едко поинтересовалась я. Дамбу прорвало моментально, и из открытой щели брызнули слезы, покатившись тонкими струйками по щекам и подбородку. Но платину тут же перекрыло вновь нахлынувшее чувство злости. Я яростно утерла глаза руками, намотала сопли на кулак и сдержано улыбнулась. — Леди, прошу, — все еще хихикая, Гробовщик подал мне руку, которую я с подозрение осмотрела. Широкая большая и явно ненадежная — она не вызывала у меня никакого доверия, словно она могла в любую минут загореться или вспыхнуть, прими я ее. Пару нерешительных мгновений — и я слабо ухватилась за нее, ощутив всю твердость чужой хватки. И не даром сомневалась! Только попытавшись встать, я тут же чуть не улетела носом обратно, потеряв надежную опору в виде сильной руки. Нет-нет, ее никто не забирал и не выдергивал, просто…как бы точнее и без мата выразиться?! Просто хватка ослабла, а чужая рука ушла в сторону. Не знаю, каким чудом мне удалось удержать равновесие и не сесть обратно. Но одно остается фактом: Гробовщик — гад ползучий! Боже, выразилась как ребенок и тут же испугалась. — Обещайте, пожалуйста, обещайте мне, что все происходящее останется только между нами, — нервно облизнув губы, сбивчиво зашептала я, вспомнив о своем статусе и семье. Не хотелось бы, чтоб мой сердобольный и всеведущий отец прознал о моей вылазке и бесцельных валяниях на полу лавки Гробовщика. — Леди, я не вечен, и мое терпение тоже не безгранично, у Вас был ко мне вопрос? — с улыбкой спросил мужчина, полностью проигнорировав мои слова и заставив меня вновь невольно попятиться. Я неуверенно кивнула. — Понимаете, это, м-ммм, весьма личный вопрос, — попыталась сформулировать свои мысли в нечто четкое после этого сумбура. Невольно опустила взгляд вниз. Как-то разом всплыли все мои сомнения. А вдруг меня сочтут сумасшедшей? Вот тогда обеспечена местная психушка. Боже, помнится по книгам, как здесь обращались с умалишенными. Нет-нет, не хочу в психушку! Я нерешительно сделала шаг назад. А если здесь действительно была точно такая же девушка как я? Что, если она внезапно вернется, и что тогда? Где будет мое место? Меня же просто выгонят новые родственники или, еще хуже, прикажут слуге избить меня до смерти хворостом! Вот этого я точно не хочу. — Я хотела спросить о… — слова резко застряли в горле, неожиданно такие легкие и простые, как казалось на первый взгляд. Я вновь подняла взгляд на Гробовщика. Внимательно попыталась рассмотреть скрытые за челкой глаза, словно ища там уверенность. В себе? В нем? Словно я мысленно спрашивала его, стоит ли это всего? Поверите ли Вы мне? Но что, если мне не поверят? Может, это всего не стоит? Может, просто продолжить жить, не ища ответов на свои вопросы? Но как же?.. — Могут ли по моей просьбе кремировать тело? — выпалила я неожиданно для самой себя. Опешила на мгновение, накрыв ладонью свои губы, но тут же отдернула себя. Упрямо осмотрела чужое лицо, наблюдая, как в широкой улыбке расплываются тонкие губы. Голова мужчины тут же склонилась на бок, и он пожал плечами. — Это Ваша личная просьба? — насмешливое в ответ. И тут мне на мгновение показалось, что он знает, о чем я хочу спросить. Словно знает, но ему смешно. Самой бы посмеяться со своей трусливости. — Да, — неуверенно выдаю я, сжимая руки в кулаки. Мужчина застывает, и я чувствую, как меня осматривают с ног до головы. Приценивается, что ли? Затем мне с улыбкой начинает пояснять что-то, размахивая длинным рукавом из стороны в сторону. Я не слушаю, банально пропуская все мимо ушей. Какая же я…трусиха! Рванула из этой лавки как ошпаренная, в конце громко хлопнув дверью. Меня трясло от злости на саму себя. Рядом стоящий человек постарался поскорее скрыться, осенив меня напоследок крестом. Я проводила его убийственным взглядом, мысленно негодуя, а затем скрылась в переулке, чтоб с глухими рыданиями забыться совсем. Вот они, эмоциональные качели в действии. С довольно мрачным настроением я вернулась домой. Вежливо поприветствовав домочадцев и явно ощущая их молчаливые, полные презрительного пренебрежения взгляды, я постаралась поскорее проскользнуть в свою комнату. Не хотелось бы сейчас столкнуться с нянюшкой или, еще лучше, Мадлен. Последняя, как некстати, выруливала откуда-то из-за угла со своей верной служанкой. Я недовольно скривилась, заметив, что сестренка настроена на беседу. Это было видно по ее помрачневшему взгляду и натянутой ухмылке. Полы ее домашнего платья выглядели безупречно, как и она сама, вся в розовом и с бархатной ленточкой в волосах. Не имея никакого желания устраивать разборки, я тут же свернула в другой коридор и скрылась в ванной. За дверью цокнули каблучки, а вслед прошаркали по ковру. Я фыркнула, мстительно припоминая сестре ее недавнюю выходку. Доказательств ее вины у меня, к сожалению, нет, но если бы я… — Джинни, как ты могла так поступить с нами?! — раздалось визгливое, прервавшее все мои мысли, замечание. Я опять скривилась. Да иди ты к черту! — Ты позоришь наше родовое имя, бродя по улицам как беспризорница! Ох, сестрица! И о чудо, она действительно пошла. Недовольно поцарапав дверь ногтями, юное дарование исчезло. Бесспорно, она была в своем праве упрекать меня за мою беспечность, как и новоприобретенная родня. Леди не могла покинуть особняк без своего сопровождения. Но к их сожалению я была жительницей совершенного другого века. И мне было крайне тяжело играть по их правилам, что приводило к пику недопонимания. Именно поэтому в поместье за мной стали следить. Тут же распахнула деревянную дверь и медленно направилась в свою комнату. Весь оставшийся день я провела за вышивкой, весьма мучительным процессом после такого стресса. Не замечая исколотых в кровь пальцев, я продолжала упорно вышивать какой-то цветок, выкрасив своей кровью белоснежную нить в розовую. В итоге цветок вышел кривым и неопрятным из-за размазанной по поверхности засохшей крови. Уже будучи в постели, я недовольно прокручивала в памяти весь прошедший день, изредка накрывая голову подушкой при воспоминании о своей неудаче. Хотела узнать о похожем на меня трупе и умудрилась опростоволоситься! Это так на меня похоже, да? Интересно, что бы сказал папа? Заснула быстро, так и не успев придумать ничего путного в оправдание своей трусости. Следующие дни потекли довольно размеренно, где я почти безвылазно сидела в своей комнате. Прерывалась лишь на занятия с учителями и еду. Стоит ли говорить, что каждый мой шаг был строго контролирован кем-нибудь из прислуги? Так прошла неделя, а за ней еще пару дней. Мысли о пропаже Верджинии не давали покоя, но вновь сходить в лавку к Гробовщику я не решалась. Неусыпное наблюдение прислуги за моей персоной едва ли давало свободу действиям. И если бы я вновь отважилась пойти к той злополучной лавке, то в нагрузку получила бы кортеж. А потому приходилось искать ответы в родовом поместье. Бесцельные поиски по дому ни к чему не привели. За мной постоянно кто-то следовал, что значительно ограничивало передвижения. А потому, действовать приходилось скрытно, преимущественно вечером, когда большинство домочадцев уже спит. Единственное неизученное место в доме — был кабинет отца. И, думаю, мне стоило туда наведаться. Это было мимолетное желание, подталкиваемое любопытством. Свет в кабинете приглушенно горел, зазывая, а сам хозяин комнаты мирно дремал в своем кресле. Я осторожно вошла, стараясь особо не шуметь подолом ночной рубашки. В воздухе витал стойкий запах алкоголя. Удушливый, не заставляющий сомневаться в количестве выпитого отцом спиртного, он едва не резал глаза. Сам глава семейства удобно расположился в кресле, неподалеку от окна. На полу валялась почившая бутылка виски. На столе же стоял граненый стакан и вторая почти пустая точно такая же бутылка. Стопка книг и множество документальной бумаги хаотично раскидана на виду. Я заинтересованно подошла ближе, разглядывая кипу досье. От моего движения поток воздуха колыхнул зажженную свечу и та обиженно затрещала. Этот звук показался мне слишком громким, а потому я испуганно обернулась на спящего мужчину. Спит! Я вновь вернулась к осмотру неизвестных лиц, изображенных на карточках, как вдруг глаза выцепили знакомое лицо. Я осторожно вытащила досье на графа, с которым я имела честь познакомиться в весьма неординарных условиях. Не сумев подавить улыбку, я внимательно вчиталась в содержимое. Оказывается, он весьма занятная личность. Остался без родителей в столь юном возрасте, чудесным образом вернулся после долгого отсутствия. Сумел отстроить особняк и не хиленько сейчас так процветает благодаря парочке компаний. Я мысленно присвистнула. Что же еще? Охотно перевернула страницу. Желтоватый лист, мелко испещренный чужим почерком, соскользнул с белого листа. С тихим шелестом он упал на пол. Я осторожно нагнулась, подымая запись и возвращая ее на место, лицевой стороной, где красовалась графская печать. Бегло мазнув взглядом по строчкам, я зачитала следующее: «Ее светлейшему Величеству, от цепного верноподданного пса Фантомхайва. Да прибудет Ваш век долог, а часы правления не покидает ясность острого ума. С превеликой гордостью сообщаю, что ваш покорный слуга добился некоторого успеха в деле о котором вы мне поручили заботу. Действуя в рамках вверенных Вами мне полномочий, дело об убийце Джеке-потрошителе было раскрыто. Однако, к своему стыду смею признать, что оно никак не связано с Черным рынком, коей вы пожелали устранить во благо Британского общества. Смею заверить Вас, что нашлись новые свидетели. Источники подтвердили, что граф Уилтшир тесно связан с неким обществом под названием «Аврора». Внезапное появление его старшей дочери в мире живых ставится под обоснованное подозрение. Неделей ранее, перед ее публичным появлением в местный морг доставили похожее тело. С Вашего позволения я продолжу вести наблюдение за данной семьей, Ваш цепной пес граф Фантомхайв.» Письмо датировалось одним месяцем ранее. Я сглотнула тугую слюну, понимая всю опасность этого мальчишки. Значит, ищейка, да? А так же, он является уполномоченным лицом. Это многое объясняет. Я растерла вспотевшие ладони. — У графа есть информация, — придушенно прошептала, вновь бегло пробегаясь по ровным строкам письма. От этой мысли стало дурно и я оперлась о край стола. — У него есть… С громким шумом кипа книг, случайно задетая рукавом длинной ночной сорочки, повалилась на пол. Я глухо ругнулась, сетуя о своей неосторожности, но было уже поздно. Как в немой сцене фильма я продолжала следить за тем, что стало происходить со мной дальше. Вот родитель открывает свои ясные очи. Вот на его лице появляется толика сонного непонимания. Затем его лицо застывает, на лице проступает осознанность происходящего и он моментально подрывается с кресла. Меня поймали, громогласно отругали, выкрикивая нелицеприятные эпитеты вроде «курица безмозглая», а затем хорошенько высекли розгами по рукам и отправили спать. Молча закрыв за собой комнату, я осторожно осмотрела раны на своих руках и не заметила, как они стали щипать от слез. Пара слезинок упала на подол, а затем еще одна обожгла правую ладонь. Я скривилась, выпуская скопившийся комок из ненависти и презрения. — Леди, я оставила вам немного чистой воды, обработайте пожалуйста свои раны и не делайте больше так. В этот раз Вам повезло, — служанка скрылась, оставив после себя тазик с чистой водой. Я мигом прекратила показательный концерт из истерики, удовлетворив не слишком искушенного зрителя. Отец останется более чем доволен докладом служанки. Крику было много, да такого, что головная боль постепенно переросла в мигрень. Разорялась, естественно, нянечка, и по рукам била она же, как искусно обученный работник, чтоб не оставить шрамов. Скажу, что отец лишь молча наблюдал за всеми издевательствами, презрительно поджав губы. Я молча скрипела зубами, иногда все же срываясь на тоненькие вскрики и терпя десять ударов плеткой. Руку обмотала холодной тряпкой, а затем зарылась в постель. Холод уменьшал боль и, видимо, убирал будущие синяки. Мрачное удовлетворение от новой информации не покидало меня всю ночь. И не зря, ведь именно ночью удалось подсмотреть кое-что интересное. Еще один ключик из ста был подобран к загадке о моем перемещении, но он все так же не вносил ясность в ситуацию. Все же, было бы не плохо наведаться к самому графу, раз путь в лавку Гробовщика мне заказан. Я взглянула на лист, испещренный моим же почерком, где красовался адрес чужого поместья. Фантомхайв, как ищейка, владел нужной информацией, о чем свидетельствовало его письмо. Мне нужно знать, что происходит любой ценой.