Человек без имени

«So you must carry this light into the darkness You shall be a star unto the night You will find hope alive among the hopeless That is your purpose to this life» The Cruxshadows, «Sophia» («А ты неси свет во тьму, Будь звездой в ночи, И ты найдешь живых среди отчаявшихся Ради этого ты и живешь.»)

      ТАРДИС вокруг него гудит себе под нос, терпеливо ожидая, чтобы он собрался с мыслями и принял решение. Он не хочет. Не сейчас. Вместо этого он прислонился лбом к согнутым коленям, позволяя недавним воспоминаниям затопить его голову…        — Верь мне!       Вокруг свистел ветер, он трепал его пиджак, почти отрывая его руки от двери. Перспектива превращения в размазанное пятно на лондонском шоссе была неприятно реальной.       Донна гневно взглянула на него.        — Ей ты то же самое сказал? Твоей подруге, которую ты потерял? Она верила тебе?       У него внезапно выбило весь воздух из легких, и это было не из-за скорости и ветра. Он неверящим взглядом уставился на нее. Она понятия не имела, как ему было больно слышать это. Он втянул воздух сквозь сжатые зубы и с усилием ответил:        — Да, она верила. И она не мертва, она жива! — он цеплялся за эту болезненную правду, чтобы она увидела его искренность. — А теперь прыгай!       Она прыгнула. И доверилась ему, но в конце концов это было неважно. Когда со всем было покончено, когда она стояла в том маленьком дворе, и снежинки запутались в ее волосах. Он спросил ее, хочет ли она полететь с ним и посмотреть на Вселенную, а она только покачала головой.        — Я не могу.        — Но ты же видела какого там! Очень красиво.        — И ужасно. То место затопило, вокруг все горело, они умирали, а ты стоял там как… я даже не знаю. Как незнакомец. А потом ты сделал снег! Ты меня до смерти пугаешь!       Что он мог сказать на это? Она была права, он был ужасен. Донна попыталась быть доброй и вежливой, даже пригласила его на рождественский ужин, но он не мог согласиться. Впереди его ждала только боль, и ее на тот момент было более чем достаточно. Хватило бы на целых две чертовы вселенные. Все, что он мог сейчас — это убежать. Снова.       Но она позвала его. Боже, орать она умела, это да.        — Пообещай мне кое-что.       Он смотрел на нее и ждал.        — Найди кого-нибудь.       Он горько улыбнулся.        — Мне никто не нужен.        — Нет, нужен. Потому что мне кажется, что иногда тебе нужен кто-то, чтобы остановить тебя.       И она была права. Эти глупые слепые обезьяны всегда были правы. Именно поэтому он их так любил. Потому что они были великолепны.       И сейчас он снова был один, перед его глазами плясали лица Розы, Донны и других. ТАРДИС ждет его. В кои-то веки ждет указаний вместо того, чтобы выпнуть его в неожиданном месте. Она переживает за него, он чувствует это. Вдвоем они прошли через подобное столько раз…        — Просто отвези меня куда-нибудь, — шепчет он. — Куда-нибудь подальше. Туда, где я могу помочь. Туда, где я смогу забыть, хоть ненадолго.       Он зарылся лицом в ладони.        — Пожалуйста, мне все равно, куда.

___

      Ривер чувствовала это, купаясь в лучах солнца, льющихся сквозь окно магазина. Надвигающийся шторм. Она рассказала капитану, ведь он бы расстроился, если бы она это не сделала. А он никак не мог скрыть свое замешательство. И страх. Она хотела сказать ему, чтобы он не боялся, не волновался, но она знала, что это не поможет. Он был капитаном, волноваться и суетиться было его работой. Шторм был уже так близко. Она это чувствовала. Неуловимое дуновение ветерка. Запах дождя и озона. Бушующих эмоций и мести. Сострадания. Милосердия. Любви, удивления и ярости. И одиночества, которого хватит, чтобы затопить всю вселенную. Его было так много. Годы, годы, долгие годы. Он был разбит на осколки, снова и снова.       Прямо как она.       Она все еще не могла нормально объяснить, что видела, что чувствовала. Сейчас ей стало гораздо лучше, она была свободна от ужасных оков Миранды, но ее очень расстраивало, когда она не могла донести до других свои мысли, когда они не понимали. Когда Мэл не мог понять, что шторм не был плохим, он был не таким, как пожиратели или те, что создали их. Шторм не был плохим, но он был опасным. Даже смертельным. Он был силой природы и менял все, к чему прикасался. Ривер закрыла глаза, подняла вверх лицо, пытаясь почувствовать капли дождя.       Другие эмоции, гораздо ближе, чем то запутанное ослепляющее сияние шторма, оборвали дождь как жаркие лучи солнца. Зои. Ривер открыла глаза и вздохнула. Шторм нагонит их совсем скоро.       «Бедная Зои,» — осторожно подумала Ривер, пытаясь сделать это очень, очень тихо. Зои не могла читать мысли, но все же она была очень хороша в этом. И Ривер не хотела, чтобы женщина подумала, будто она жалеет ее. Она и не жалела, но было очень сложно не грустить из-за колючего комка горя и расстройства, страха, волнения и любви, что был спрятан в глубине души и сердца этой устрашающей женщины.       Бедняжка. Оно не могло ничего видеть, пока, но оно могло чувствовать. Оно чувствовало любовь, что делала его сильнее, но чувствовало еще и все остальное. Ривер беспокоилась о нем, но не могла сказать Зои об этом, не могла дать ей понять. Это не ее дело. Было бы неправильно вмешаться.        — И почему эти гребаные цены на все такие высокие, — пробормотала Зои. Ее лицо было рассерженным, но одной рукой она накрыла большой округлившийся живот, словно защищая. Другой же она раздраженно теребила ценник на упаковке подгузников. — По идее, если бы у многих тут были бы детишки, то и цены не были бы такими.       Ривер наклонилась поближе и прищурилась, разглядывая ценник. Пора поумничать.        — Постоянные покупатели, — предложила она. — У всех есть малыши, и всем нужны подгузники.       Она наклонила голову, чтобы взглянуть на Зои сквозь завесу волос.        — Можно воспользоваться тряпичными подгузниками и стирать их вручную. Будет дешевле.       На экзотически красивом лице Зои промелькнула гримаса отвращения и ужаса. Значит, совет был дан не зря. Ривер еле сдержалась, чтобы не захихикать.        — Это… кажется не очень гигиеничным.       Ривер пожала плечами.        — Это всего лишь еда, выходящая с другого конца.        — Я не собираюсь продолжать этот разговор. — Зои резким движением схватила упаковку с полки, бросила ее в корзину и легкими быстрыми шагами проскользнула к прилавку. Ну, то есть попыталась проскользнуть. Зои больше не могла двигаться как раньше, и поэтому сейчас она источала ярость и негодование из-за предательства ее собственного тела.       Ривер плелась за ней, посылая успокаивающие мысли. Иногда это помогало. Может быть, это удержит Зои, и она не снесет капитану башку, потом. Зои не слишком обрадовалась тому, что не могла прикрывать спину Мэла, но в тоже время она чувствовала себя виноватой, ведь ей было приятно от мысли, что она носит под сердцем ребенка ее мужа. Это было глупо, так как все на корабле были счастливы из-за малыша, но Ривер уже давно пришла к выводу, что ее семья была глупее любого другого представителя человечества.       Зои заплатила за покупки, она выглядела так свирепо, что нервный продавец сделал ей скидку. Она этого даже не заметила. Ривер успела выхватить пакеты у нее из-под носа, за что получила в ответ гневный взгляд.        — Я прекрасно справлюсь с этим сама, — рявкнула Зои.       Ривер танцующе отскочила от нее подальше, с легкостью избежав ловких рук женщины.        — Я знаю. Но это такой прекрасный день, и ты должна летать.       Зои мрачно на нее посмотрела.        — С этим весом не особо-то и полетаешь, — сказала она и нежно погладила живот.        — Так у тебя получается летать гораздо лучше, — настаивала Ривер. — И ребенку тоже. Ему нравится летать.       Она с осторожностью говорила «ему», «оно», хотя прекрасно знала пол ребенка. По приказу Зои. «Мне плевать, что ты какая-то боевая машина, — сказала Зои, когда узнала о своей беременности. — Я тебе голову оторву, если ты мне это испортишь.» Ривер не хотела спорить с Зои, будущей матерью. Пожиратели были ничем по сравнению с ней.       Зои, стоящая у входа в магазин и освещенная солнцем, покачала головой и улыбнулась. Кажется, в эти дни она улыбалась только рядом с Ривер, и Ривер очень ценила эти моменты.        — Я никогда не пойму, как работает твоя голова, Ривер Тэм.       Ривер улыбнулась в ответ и закружилась в пируэте.        — Ничего. Я сама этого не понимаю.        — Не хочешь пройтись по магазинам еще немного? Можем сходить и присмотреть тебе платье, — в голосе Зои появилась капля иронии.       Улыбка Ривер стала ярче и еще шире.        — Не нужно играть со мной в дочки-матери, Зои.        — Ну, наверное лучше потренироваться, пока это возможно, — очень сухо ответила она.        — Ты еще не устала. И довольна, что это так.        — Да, спасибо, я сама знаю, что чувствую. И я не против того, чтобы немного задержаться, — она еще раз украдкой улыбнулась Ривер. — Пусть у Мэла будет куча времени, чтобы спрятаться, пока я не вернусь.       Ривер открыла рот, чтобы ответить, и замерла. Он здесь. Он здесь. Это ощущалось раскатом грома на ее коже.        — Ривер? Что здесь? — горячие руки Зои на ее плечах.       Она даже не заметила, что сказала это вслух. Над этим нужно поработать, это сбивает с толку людей.        — Я в порядке, — сказала она отстраненно. Шторм ощущался целой галактикой в ее голове.        — Ничего плохого, а?       Ривер с усилием сконцентрировалась на том, что было здесь и сейчас перед ее глазами, а не на буре в ее голове.        — Нет… нет, все нормально. Давай просто немного пройдемся, как ты и предлагала.       Зои нахмурилась, но не стала принуждать к ответу. Самое лучшее качество Зои — она никогда не давила и не принуждала.        — Ты просто предупреди, если впереди неприятности. Dohn luh ma?        — Поняла. — Ривер схватила руку Зои, не обращая внимания на ее удивление от прикосновения. — Туда.       Она пыталась не тащить Зои за собой как какую-то груз, но это было сложно. В голове у девушки звенело, искрило, и было сложно сконцентрироваться и не мчаться как угорелая вместе с беременной женщиной. Через несколько минут Зои перестала задавать вопросы, и они петляли по узким многолюдным улочкам Ивисдауна в относительной тишине.       Они завернули за угол, и Ривер остановилась как вкопанная. Впереди, в нескольких метрах от них, был бар. Он был одним из тех, которые Мэл обычно избегал, так как его основные посетители были очень преданны Альянсу. Капитан заглядывал в такие забегаловки только в День Объединения, или когда у него чесались кулаки дать кому-нибудь по роже. Остальные из команды тоже сторонились таких мест, по настоятельным приказам Мэла.       У входа собралась толпа — верный признак того, что вот-вот произойдет что-то, или уже произошло. Ривер отпустила руку Зои и стала протискиваться сквозь сгрудившихся зевак. Как только она вырвалась в первый ряд, она увидела, как через окно-голограмму бара вылетело тело и приземлилось на плотную высохшую грязь запутанным клубком из рук, ног и длинного коричневого плаща. Тело шевельнулось, вскочило на ноги и превратилось в высокого худого мужчину с тонкими чертами лица и огромными темными глазами. Под плащом у него был костюм в тонкую полоску, а его растрепанные густые волосы торчали во все стороны.        — Ого, это было грубо! — его высокий от возмущения голос напоминал говор колонистов с Титана, британцев с Земли-что-была, но Ривер нельзя было обмануть. Мужчина пошатнулся, пытаясь восстановить равновесие, взъерошил волосы, чтобы отряхнуть пыль, из-за чего они еще больше разлохматились и почти встали дыбом. — Да я просто хотел поболтать о том, о сем, узнать каплю информации, и тут… бам! Кто-то меня уложил.       Он внезапно широко разулыбался, ощупывая челюсть.        — Но это был просто убойный хук левой! Чья это работа? Ну давай, выходи, не стесняйся! Он был великолепным!       Из бара вывалилась небольшая группа неотесанных ребят. Среди них была коренастая и очень мускулистая бабища, которая выступила вперед, злобно сжав челюсть. Она была на голову ниже человека в плаще, но при этом шире раза в два.        — Что, еще хочешь, коричневый плащ?       Улыбка так и не сошла с губ незнакомца, но он стал вести себя немного осторожнее.        — Не совсем, и… ты сказала «коричневый плащ»? Причем тут это? — Он посмотрел вниз, немного покачнувшись, и его улыбка превратилась в дурацкую усмешку. — А, понятно. Простите, не знал, что тут у вас дресс-код. Скажите бармену, чтобы повесил табличку.       Бабища набычилась.        — Чего умничаешь, chwen?        — Ох, но я правда умный, — сказал он, светясь веселым высокомерием. — Нет никого умнее во всем мироздании, по крайней мере, сейчас. Но если ты спросишь меня, намеренно ли я говорю грубости, то… прости. Я знаю, что я грубый. Ничего не могу поделать, это идет в комплекте с лицом и все такое. И с этими зубами. И если тебе от этого станет легче, я не хотел груб.. аай! — он резко выгнулся назад, когда женщина снова набросилась на него, ее кулак пролетел мимо его лица всего лишь в паре миллиметров.        — Эй! Я не ищу неприятностей! Ну, по крайней мере, не нарочно…       Он проглотил конец предложения, когда вокруг появились пистолеты, все направленные прямо на него. Толпу сдуло в мгновение ока, остались только Ривер и Зои. Как только в игру вступало оружие, у всех внезапно появлялись очень важные дела в другом месте.        — Но я всегда их нахожу, — тихо добавил он.       Ривер почувствовала, как Зои положила руку на ее плечо, немного оттаскивая ее назад. Защищая, оберегая… Девушка закатила глаза.        — Подумай об этом дважды, — сказала Зои. — Шестеро в против одного вряд ли можно назвать веселым времяпровождением.       Ривер, даже не оборачиваясь, знала, что Зои высвобождала из кобуры на бедре свою большую пушку. Еще она знала, что Зои проклинала себя, глупую, слишком преданную женщину из армии независимых, которой незачем было ввязываться в драку и защищать гребаного незнакомца, когда она ждала ребенка. Ривер втайне была с этим согласна и надеялась, что Зои отложит подальше свои защитные инстинкты, пока она сама обо всем позаботится. 30 секунд, и эти дуболомы долго не захотят даже думать о том, чтобы всадить в кого-нибудь пули…       Один из громил повернулся и направил на них оружие.        — Не суйтесь не в свое дело, леди. Если только вы сами не хотите получить.        — Мы разберемся с этим грязным jone yee, — добавил другой. — Вряд ли кто-то будет плакать о нем.        — Можно мне кое-что сказать? — «грязный jone yee» поднял вверх указательный палец. — Парочку веских, существенных и ужасно мудреных маленьких доводов, почему вам не следует стрелять в меня. Или в кого-то еще.       Все взгляды вернулись к нему.        — Ну и? — спросила бабища. — И что же это, sah gwa?        — Ну, во-первых, я не «коричневый плащ», не совсем, несмотря на цвет моей верхней одежды. А во-вторых… — Он поднял другую руку. Что-то маленькое и серебристое блеснуло у него между пальцев. — Не стоит обижать человека, у которого есть звуковая отвертка.       Он снова улыбнулся, но на этот раз его улыбка была похожа на свирепый оскал, который едва ли можно назвать дружелюбным.        — Потому что такой человек может устроить чертовски развеселую неразбериху со сложными механическими устройствами. Такими, как пистолеты. — Он наклонил маленький предмет в сторону ближайшей пушки, и пронзительное жужжание ударило по барабанным перепонкам Ривер.       Пистолет в руках бабищи взорвался с ужасающим хлопком. Она завизжала от боли, уронила искореженное оружие на землю и прижала окровавленную руку к груди. Ее дружки изумленно вытаращили глаза и замерли на месте.       Незнакомец не терял времени даром. Он метнулся к женщинам и схватил их за руки. Зои попыталась увернуться, но у нее ничего не получилось, к большому ее удивлению. Ривер же не сопротивлялась, когда сильные пальцы сжали ее ладонь.        — Отлично сработало, — воскликнул он, улыбаясь до ушей. — А теперь побежали!       И он сорвался с места, потащив их за собой.