Or is it just madness keeping us afloat?

Я изнывала, сходила с ума, мне стало остро не хватать моей прежней жизни. Я скучала по Марте, по однокурсникам, скучала по коллективным заданиям и вечеринкам. Прошло уже больше недели, и каждый мой новый день был похож на предыдущий. Задания директор мне больше не присылал, и это удручало меня ещё больше. Ещё больше угнетало то, что профессор Штейн за такой немалый срок так и не объявился. С утра я вставала, принимала душ, затем короткий завтрак, пробежка. Пара часов свободного времени, после этого следовали долгие изнурительные тренировки. Капрал учил меня, как правильно обращаться с плоскими клинками, как быстро сменять лезвия и атаковать на коротком расстоянии. В свой адрес я услышала немало ругательств, получила много «разнообразных» раздраженных взглядов, вздохов и пореканий. Ничего не менялось даже тогда, когда мне удавался тот или иной прием. Зачем, зачем мы всем этим занимаемся, если Леви все это в тягость, не говоря уже обо мне? Когда во время отжиманий капрал расположил свою пятую точку на моих лопатках и скомандовал подниматься, я не выдержала. Нет, я, конечно, не разревелась, но мы здорово пререкались, а мои недовольные вопли можно было слышать в самой Академии. После этого я решила воспользоваться своим свободным посещением в обратную сторону и заявила скауту, что возобновлю походы на занятия. На это он лишь равнодушно махнул рукой и сказал, что это не имеет никакого значения, ведь в вечерние часы тренировки все равно останутся. Я злобно скрипнула зубами, а за то, что весь день раздражено громко хлопала дверьми, драила полы. Потрясающая, однако, это программа! Держу себя в боеспособной форме! Заехать прямо сейчас тряпкой могу кому угодно. Я встала раньше, чем следовало, и, не медля ни секунды, едва ли не в припрыжку направилась в Шибусен. Пары меня не занимали абсолютно, но это было манной небесной в сравнении с бегом с препятствиями и подтягиваниями. Про то, что я на самом деле попала в программу «защиты неудачников-повелителей-без-напарников», оказалось, никто не знает. Я якобы болела. Ну и ладно. Делиться подробностями своей жизни все равно не было никакого желания. Зато я вновь вернулась в свою привычную атмосферу. Во время большого перерыва я заглянула в кафетерий, чтобы чего-нибудь перехватить. Так уж я с утра не желала столкнуться с мучителем, то есть сожителем, что даже чаю не выпила. Быть в обществе только самой себя было не очень комфортно, но все приятели после отъезда Марты куда-то растворились. Не сказать, что у нас с напарницей был большой круг общения, но и обособлены мы от класса особо никогда не были. Я, видимо, превратившись в неудачницу, перестала быть интересным собеседником. Неуютно дома, неуютно в Академии, похоже, я зашла в тупик. Что делать-то? Прозвучал сигнал о начале следующего занятия. Я даже не шелохнулась. В носу вдруг резко защипало, а к горлу подступил ком. Я шмыгнула носом и утерла ладонью подступающие слезы, украдкой оглядевшись, чтобы удостовериться, что до меня никому нет дела. Чего же я реву? Ну, одна осталась, ну попечитель попался не сахар. Жизнь же не заканчивается на этом. Еще пару минут я успокаивалась, затем отнесла поднос к стойке и лениво поплелась по коридорам к комнате Шинигами, почти ни на что не надеясь. *** От директора я шла в прекрасном расположении духа. Кто-то все же нашелся для меня! В начале меня немного насторожила неохота Кида, с которой он мне рассказывал об оружии, оставшемся без повелителя. История была запутанной, мне почти ничего не рассказали, но повелитель был однозначно жив и даже более того, учился со мной. Но все это было уже абсолютно не важно. Теперь у меня снова появится напарник! Прощайте, бесконечные тренировки, прощайте, недосыпы, прощайте, вонючая хлорка и тряпка для пыли. Я так торопилась отправиться на поиски, что даже толком не посмотрела на имя, только мельком глянула фото. Несясь по длинным коридорам, я уже представляла себе новую полосу своей жизни, с новым человеком. Надеюсь, дыхания наших душ совпадут. Внезапно до моих ушей донеслись чьи-то голоса. Останавливаюсь, прислушиваюсь. Это в соседнем со мной коридоре. Один голос тихий, успокаивающий кого-то, второй громкий и резкий, его обладатель не сдерживается в выражениях. На фоне диалога слышатся еще чьи-то смешки. Та-а-а-к, что это там намечается? Школьная потасовка? Осторожно выглядываю из-за угла, чтобы не быть замеченной. Помимо двух говорящих тут еще пятеро. Высокая грузная фигура стоит ко мне спиной, театрально разминает кулаки для удара. Напротив, то есть ко мне лицом, находится высокий парень. Кудрявый блондин замер на месте, подняв руки в примирительном жесте и нервно улыбаясь, призывает агрессора успокоиться и разрешить все мирно. В человеке, готовящемся избить несчастного, я узнаю самого мерзкого ученика моего класса. Стив Миленс. Командная работа с ним просто невозможна: либо ты подчиняешься, либо идешь вон. Все собранные души идут зачастую лишь в его копилку. На парах он появляется редко, берет много заданий и всегда возвращается с требуемым результатом. Надо отдать должное, тактики, стратегии и попросту соображалки у него ноль, но силы хоть отбавляй. Мерзкий деспотичный характер, хриплый голос и склонность к бесконечному провоцированию драк уже поднадоели всему преподавательскому и учебному составу. А я, по своей еще прежней глупости, один раз имела с ним дело. И если бы не Марта, уладившая в тот раз конфликт, то у меня было бы на одно сотрясение больше. И это только минимум урона. А во втором парне я признаю… О, нет… Того, кто должен был занять место Марты. — Ты настолько жалок, что я даже никак не могу собраться тебя ударить, Брин, — самодовольный голос Стива вызывает во мне резкое раздражение. В его глазах в тот раз я тоже была жалкой. Не сильно осознавая, зачем я это делаю, я вылетаю на середину коридора и громко выпаливаю: — Да ты сам жалок! Все поворачивают головы на меня. Парень кривит рот и полуоборачивается ко мне. — А тебе права рот открывать вообще никто не давал. Иди куда шла, Уокер, — рычит он и снова обращает внимание на бедного блондина. Схватив его за ворот, заносит руку, сжимает пальцы в кулаке… — Если ты сейчас его ударишь, то это будет расцениваться как нападение. При драке обязательно должен присутствовать преподаватель, так в уставе написано. Поэтому по такому поводу тебя могут выпереть из Академии! Мои слова возымели действие. Правда, весьма двоякое. Миленс все-таки отпустил парнишку. — Хочешь вступиться за него? Прекрасно, я могу выбить мозги из вас обоих! На этот раз твоя подружка из влиятельной семейки тебе не поможет. Эй, не хотите мне помочь? — кричит он своим дружкам. Я понимаю, что все на полном серьезе, когда Чак превращается в трезубец, перемещаясь в руки Стиву, а рядом возникают еще трое, и все с оружием. Меч, алебарда, мачете. Все как на подбор, для ближнего боя. — Ну вот зачем ты вмешалась? — грустно спрашивает приятель по несчастью, который тоже понимает — положение у нас плачевное. — А ты хотел бы с пробитой головой в лазарете лежать? — мрачно отзываюсь я, принимая оборонительную позицию. — Берешь двух слева, я беру двух справа. Если уж мне и переломают кости, то я им не меньше. — Оу, оу, вы такие гро-о-озные. Особенно ты, Уокер. Да что ты можешь, повелитель без оружия? — глумится Миленс. Я не отвечаю. Пока он открыт, у меня есть возможность. Кидаюсь вперед, сжимаю пальцы и бью по ребрам. — Очищение! — разряд проходится по телу парня, тот прогибается назад, рыча от злости и боли. В этот момент чувствую, как сзади тупым концом алебарды бьют точно в позвоночник. Спину пронзает резкая боль, отшатываюсь назад и разворачиваюсь. Едва успеваю увернуться, так как меня едва не пронзает острый наконечник. Краем глаз замечаю, как Брин с маху бьет парня с мачете в челюсть, а сзади его обхватывает другой. Меня отвлекает уже пришедший в себя Стив. — Ну все, тварь. Сейчас ты пожалеешь об этом, — развернув трезубец, он резко выгибает руку. Я не успеваю буквально на секунду. Удар, предназначенный для груди, касается края плеча. Шиплю от боли, хочу отойти на безопасное расстояние, но не могу. Меня кто-то хватает сзади за предплечья, не оставляя ни единого шанса избежать последующего удара. Получаю удар в лицо, в результате чего мне нехило разбивают губу. После чего бьют в нос, который опасно хрустнул. Надеюсь, все же не сломался. Кровь стекает по подбородку, капает вниз, отдельными струями перетекает на шею. Следующий удар — под дых. Перед глазами темнеет, воздух вылетает из легких. Хриплю, изо всех сил пытаюсь вырваться, но эффекта — ноль. Миленс не дает мне опомниться, бьет ногой в живот, отчего я оседаю в руках того, кто меня удерживает. — Вам, недомерки, совсем нечем заняться? Если вы сейчас же не прекратите — не проживете больше пяти минут. Живо вылетете с балкона и попрощаетесь со своими жизнями. Голос. Этот бесцветный голос с нотками приказа. Сквозь шум крови в ушах я понимаю, он мне определенно знаком. Да и формулировка угрозы уж больно привычная. Меня отпускают. Ничего не видя перед собой от душащей боли, падаю на колени, упираясь ладонями в пол. Как там тот парень? Надеюсь, не намного хуже меня. Слышу постепенно удаляющиеся шаги. — Вы совсем тупые? Я поднимаю глаза. Передо мной, взирая сверху вниз, стоит капрал с его прежним невозмутимым, чуть скучающим взглядом. Откашливаю стекающую из носа в горло кровь и кое-как поднимаюсь на ноги. Поворачиваю голову в сторону Брина. Он стоит, опустив голову, тяжело дышит, похрипывая, держится одной рукой за грудь, другой упирается в стену, по щеке его стекает кровь. — Я не думал, что ты настолько обделена мозгами, Уокер, — снова говорит капрал, немного морщится и протягивает мне платок. — Немедленно вытри лицо, иначе зальешь всю одежду и пол. А кровь плохо отстирывается. Я принимаю платок, промакиваю им лицо. Выгляжу, наверное, жалко. Ощупываю нос. Кажется, не сломан. Повезло. — Сейчас идешь домой и отмываешь все это, ясно? И постарайся больше ни во что не вляпаться, мне писать лишние рапорты об отчете на тебя нет никакого желания, — Леви разворачивается и направляется вглубь по коридору. — Куда вы? — хриплю я ему вслед. — К директору. Отморозки должны платить по счетам. — Как ты? — спрашиваю я у нового знакомого, который, наконец, отрывается от стены. — Терпимо, — отвечает он и пытается улыбнуться. Мы идем к выходу и молча спускаемся по лестнице из Академии. — Тебе в лазарет точно не надо? — спрашиваю я, все так же прижимая платок скаута к носу. — Нет, все не так серьезно, — заверяет меня блондин, хотя вряд ли это на самом деле так. — Зачем ты это сделала? — тихо и грустно спрашивает он. — Из-за меня тебя избили, теперь у тебя будут проблемы, — на лице у него образовались кровоподтеки, скула разбита до крови. — Ничего, заживет в два счета, — болезненно улыбаюсь я. Его вопрос я намерено оставила без ответа. Зачем я ему помогла? Мысль об этом была мне немного противна. В большей мере, мой поступок можно было обозвать эгоистичным, ведь человек, идущий рядом со мной, дарит мне освободительный билет от внесрочной казармы в собственной квартире. В меньшей мере мной двигали чувство справедливости и желание… Мести? Как-то глупо. — Кстати, Брин, зовут-то тебя как? — Ёги, — блондин добродушно улыбается. Теперь я могу разглядеть его глаза, сиреневые, кажущиеся наивными из-за чуть поднятых бровей. Узкое лицо в обрамлении светлых кудрей, буквально светящихся при солнечном свете, имело какие-то до сих пор детские черты. Ёги был похож на солнце в человеческом обличии. Полный антипод капрала. — А я Элис. И у меня есть к тебе просьба.