Or is it just madness keeping us afloat?

Я уже было выставила перед собой один из мечей, готовясь принять на себя удар атакующего, но этого не потребовалось. На фоне зашторенного рваными обрывками занавесок окна стояла фигура и нападать на меня пока не спешила. Я чуть сощурила глаза и признала в стоящем передо мной силуэте девушку. Точнее что-то очень похожее на нее. Худощавое тело, слипшиеся волосы, почти достающие до пояса, чрезвычайно длинные, повисшие словно плети, костлявые руки, доходящие до самых колен полусогнутых ног.Кожа была сухой и темно-коричневой, как на мумии, на пальцах длиннющие темные ногти. Желтые глаза с расширенными зрачками таращились на меня с неподдельным интересом. Да уж, что только не делается с людьми, избравшими путь Кишина. Подобных изуродованных я встречаю почти на каждом задании. Существо растянуло рот в острозубой улыбке и, к моему удивлению, довольно мелодично пропело: — Ты пришла на лечение? Привыкнув к полумраку, замечаю, что на ней потрепанный медицинский халат, на переднем кармане которого нашит красный крест. Сумасшедшая медсестра из психбольницы. Все вполне закономерно. — Нет, я пришла вылечить тебя, — бурчу я и делаю шаг навстречу. Пока лишь один, неспешный. Для начала нужно понять, что она собирается предпринять, чтобы не потратить силы напрасно. Она тихо хихикает, ее голос искажается и становится уже не таким приятным. Тварь начинает медленно раскачиваться из стороны в сторону, как в трансе, и наклоняет голову набок. — Можешь? Можешь лечить? Меня вот не вылечили. Я трудный случай. На что ты жалуешься, ты их видишь? Тоже? — Вижу кого? — вопрос сам сорвался у меня с языка, хотя задавать его не имело никакого смысла. Она давно сошла с ума еще будучи обыкновенным человеком. Сначала помогала психам, потом сама же поддалась безумию. — Их… Их больше. О… Их точно стало больше. Первый раз я увидела их еще давно, и мне стало страшно. Я боялась все время. Было спокойно только во сне. Но даже там они появлялись. Я видела их, как вижу тебя, но мне никто не верил. Мне предложили лечение. Говорили, что должно обязательно помочь, что оно эффективное. Но мне не помогло. Они остались тут, — полукишин постучал себе пальцем по голове и широко улыбнулся, будто сказал нечто очень радостное. — Кто они? Про кого ты говоришь? — Души. Они у них такие… Не человеческие… — тихо прошептало существо. — Ты видишь их? Видишь? Души. Что за души она может видеть, кроме человеческих? Я бы могла посчитать все эти слова полнейшим абсурдом, если бы она не заикнулась про души. Хотя, может, она вложила в это слово иное понятие… Нужно понять, что она имеет ввиду. Банальное понятие души в смысле сознания и чего-то, что позволяет человеку чувствовать, или то, о чем рассказывают студентам в Шибусене. — Какого они цвета? Красного? Фиолетового? — задаю наводящий вопрос, чтобы сразу все прояснить. — Ты тоже их видишь? Я знала, я сразу поняла! — девушка хлопает в ладоши, радуясь, что я попала в точку. — Красные, как кровь, голубые, прямо как небо, или лиловые, как закатное небо, но могут мерцать только двумя огнями. Мне никто не верил, а ты веришь. Ты тоже больна, тебя нужно вылечить. Я помогу. Я не успеваю толком опомниться и, сбитая ее болтовней, все еще остаюсь стоять на месте, в то время как она кидается вперед и толкает меня в коридор. Я отлетаю назад, ударяюсь спиной об стену, но удерживаюсь на ногах. Надо было сразу ей голову отрубить, а не слушать весь этот пустой бред! Тварь настроена серьезно, чуть приседает перед прыжком и бросается ко мне в проход. Сжимаю рукояти посильнее, втыкаю лезвия в пол, отталкиваюсь о находящейся позади стены ногами, переношу вес на руки и бью ее ступнями в грудь. Полукишин отлетает обратно в комнату, рассержено шипит, похоже не привык, когда ему дают отпор. Медсестра быстро поднимается и замирает на месте. С ее телом начинают происходить какие-то метаморфозы, руки неестественно гнутся, издавая противный хруст, затем начинают расти в длину, со стремительной строкостью направляясь ко мне и окружая все пространство. Ударяю по ним одним из мечей, но запястья, к моему удивлению, не ломаются, а только отъезжают в сторону. Да уж, это мне не демоническое оружие, с легкостью способное ранить полукишина. А предплечья передо мной тем временем все продолжают удлиняться. Блин, размахивать мечами в узком коридоре в борьбе с противником, у которого руки как лианы, гиблое дело. Да еще и лезвия какие-то плохо режущие. Едва успевая соображать, несусь к лестничному пролету прямиком в просторную прачечную, где у меня есть маломальский шанс на ответные атаки. Тварь с оглушающим грохотом несется следом за мной, я почти ощущаю, как к ногам тянутся длинные цепкие пальцы.Страх проявляется во мне быстрее, чем обычно. Нет уверенности, нет никакого понятия о том, сработает ли оружие, данное капралом. Кстати, где он? Мы тут такой шум подняли, что даже глухой бы услышал. Ладно, можно списать это на то, что он где-то совсем в глубине лечебницы, но лучше бы он поторопился. Если уж ему плевать, выживу ли я, то наверняка писать развернутый отчет о том, как, что и где произошло, ему точно не захочется, как и тащить мое безжизненное тело. Полукишин вылетел с лестницы немногим позже, чем я. Видимо, запутался в своих собственных руках по дороге. Передние конечности чуть подсократились в длине, глаза стали полностью черными, а рот увеличился в размерах и количестве кривых, но острых зубов. Она хватает с пола ржавый кусок арматуры, просовывает в ручки двустворчатых дверей и с легкостью закручивает, как обычную веревку. Черт, теперь я в ловушке, наедине с безумным недокишином. Меня заперли здесь. Леви не сможет войти, я не смогу сбежать. Окна слишком высоко, чтобы до них достать и выбраться через них.Влипла. С другой стороны доносятся громкие шаги, двери дергаются назад, но, конечно же, не открываются. Слышатся удары, громкие лязгающие звуки. Скаут сюда не попадет, как бы он ни был силен, но двери закреплены намертво. — Это бесполезно! — изо всех сил кричу я в надежде на то, что капрал меня услышит. Отчаяние начинает туманить разум, я нервно сглатываю. Звуки по ту сторону затихают. — Будет ждать своей очереди! А тебе нельзя сбегать с процедуры, доктор будет недоволен, — рычит существо и утирает потекшую по подбородку слюну своим длинным костлявым пальцем. На этот раз первой нападаю я.Замахиваюсь, бью. Лезвие встречает на пути предплечье.Оно входит на половину, упирается в кость, но окончательно не ломает.Вторая рука тем временем хватает меня за капюшон куртки и поднимает вверх. Ворот больно сдавливает горло, дышать становится проблематично, но он не настолько широкий, чтобы полностью задушить. — Никак не могу понять, какие части твоего тела самые лучшие? Что мне оставить себе после лечения? О чем это она? ...А, похоже, что та расчлененка в стиральных машинах — это ее сувениры на память о ее бывших пациентах. Жуть. Размахиваюсь ногой, хоть это и плохо получается в воздухе, и бью носком ботинка в лоб. Тварь откидывает голову назад, медленно поднимает ее обратно в вертикальное положение и лыбится, глядя мне в глаза. — Поняла. Заберу у тебя твои неугомонные ноги, — она обхватывает пальцами мою левую лодыжку и тянет в сторону, похоже желая оторвать ее заживо. Ударяю одновременно обоими клинками по удерживающей меня руке. Меня отпускают, и я с глухим стуком падаю задом на пол.Думать о боли нет никакого времени — молниеносно вскакиваю, произвожу комбинированную атаку, рассекаю полукишину бок в том месте, где нет костей. Раздается оглушительный рев, из ранения тут же начинает сочиться темно-бурая кровь. Очень странно. На вид так и не скажешь, что в этом деформированном теле она имеется. Озлобленная тварь зажимает порез и резко швыряет меня на крышку огромной стиральной машины.Не успеваю предпринять ответных действий, как она свободной ладонью прижимает мою рабочую правую руку, а ладонь моей левой руки пустеет. Я выронила второй клинок… Чувствую, как кейс с запасным лезвием больно впивается в спину под тяжестью моего и нависшего надо мной тела. Полукишин подносит ко мне свое лицо, обильно выделяющаяся слюна начинает заливать мне куртку, мерзкий запах изо рта кружит голову, опасная близость заточенных зубов пугает и дает скачок адреналина. Нужно уходить из этого положения. Срочно! Клыки почти смыкаются на моей шее, когда я пихаю ногой больной бок твари. Та протяжно воет, отшатывается в сторону, а я, не теряя ни секунды выигранного времени, втыкаю левое лезвие ей в живот и бью кулаком, используя очищение души. Она отстраняется, я вонзаю меч почти по самую рукоять и выдергиваю. Кровь быстрым потоком хлещет наружу, заливая пол, полукишина и заодно меня. Помещение заполняет запах железа и прогнившей плоти. Существо бессвязно издает какие-то слова и хрипит, ковыляя к открытому барабану стиральной машины.Вынимает изнутри человеческую кисть и целиком заглатывает в миг расширившимся ртом. Сначала я не понимаю, к чему все это было, но уже через несколько секунд раны на боках монстра начинают затягиваться. Оно еще и регенинирирует! Теперь я вообще не знаю, что мне делать. Если отрубить голову — она может отрасти обратно. Если разрубить пополам — то обе половины вполне могут снова срастись в целое. Тварь облизнула капли крови на собственной руке и начала медленно, осторожничая, подходить ко мне.Мой второй меч одиноко поблескивал далеко позади, а лезвие на имеющимся при мне уже, видимо, затупилось. Сверху раздался громкий стук. Затем еще один и еще. Такт ударов был равномерный и различался только по силе звука. С потолка начала сыпаться штукатурка, а удары только набирали силу.Полукишин, как и я, задрал голову вверх и, похоже, был удивлен не меньше моего. Послышался треск и, как мне показалось, выкрик моей фамилии, после чего вниз полетел огромный кусок потолка. Я успеваю буквально на долю мгновения отскочить назад. Тварь, к сожалению, тоже оказалась прыткой и под обломки не попала. Вверх поднялись столбы многогодовой пыли, заполняя собой все кругом.Мелкие частицы попали в рот, нос, больно щипнули глаза и полностью усыпали мне голову. Я закрыла дыхательные пути рукавом и медленно попятилась назад. Внезапно чья-то ладонь легла мне на затылок и, надавив, силой заставила нагнуться. Надо мной просвистело что-то большое и с громким грохотом приземлилось где-то за спиной. Дымчатая пелена почти рассеялась, медсестра с нечеловеческой душой стояла в метрах восьми от меня, и ее перекошенное гневом лицо не предвещало ничего хорошего. Тот, кто заставил меня пригнуться и тем самым не позволил слететь моей голове с плеч, оказался Леви. Он тяжело дышал и слегка щурился от все еще не до конца осевшей мелкой бетонной крошки. Плечи и голова у него тоже покрылись серым налетом. — Вы смогли пробить потолок?! — при всех нюансах ситуации, в которой мы сейчас находились, я не смогла сдержать своего удивления. Как он это сделал? Там ведь даже не картонобетон… — Некогда объяснять, — отвечает капрал и бросается вперед к твари. Та, зарычав, выпускает вперед свои длинные руки. Скаут отскакивает сначала от первой конечности, затем от второй, подпрыгивает и, оттолкнувшись от согнутого дальнего колена существа, взмахивает обоими мечами, удерживая их в горизонтальном параллельном друг другу положении, рассекая почти всю грудную клетку. Затем отскакивает в сторону и принимает оборонительную стойку. Тварь валится набок, кровь фонтаном хлещет во все стороны, из глотки существа раздаются душераздирающие вопли, от которых даже стекла в окнах звенят. Я таращусь на нее, мой рот сам по себе чуть приоткрывается, и я уже не обращаю внимание на садящиеся на язык пылинки.Это было… Нечто. Четко, точно, отточено до совершенства. Один удар кринками обезвредил ее, и скорее всего даже убил. Я стою в ступоре, а капрал тем временем поднимает мой потерянный меч и недовольно цыкает. — Если ты не способна даже легкий меч в руках удержать, то меня удивляет тот факт, что это, — он кивает на скорчившегося на полу полукишина, — до сих пор тебя не сожрало. Разведчик отдает мне оружие и направляется к забаррикадированной двери. — Вообще-то, — я хочу что-нибудь ответить в свое оправдание, например, что оно смогло восстановиться после нанесенных мной ударов, но останавливаюсь. После расправы над недокишином следует забор его души, которая поглощается оружием. Смотрю на бездвижное тело. Никакой души над ним нету. Значит… — Капрал! — воплю я, когда тварь вскакивает из лужи собственной крови и несется прямиком на нас. Правая рука у нее отсутствует, но на месте обрубка уже лезет новая. Оно сожрало собственную руку, чтобы ускорить процесс регенерации! Она валит меня на пол, прижимает здоровой рукой обе мои ноги. Я больно бьюсь головой об пол и не сразу прихожу в себя, в тот момент, как Леви оказывается уже сзади существа и вонзает оба меча ей в живот. Тварь вскрикивает, но хватку не ослабляет, длинные ноги рвут штанины и впиваются в кожу, разрезая ее. Я шиплю, зажмуриваюсь от боли, тяжесть в голове все никак не отступает.Его ледяная кровь заливает мне почти все джинсы и издает ужасный запах. — Уокер, очнись уже! — слышу я, и чужой голос в миг отрезвляет меня. Приподнимаюсь на локте, замахиваюсь и бью полукишина в шею. Лезвие легко преодолевает мягкую плоть, выпуская наружу новые потоки зловонной жижи, стекающей мне на руку, но застывает, наткнувшись на кость позвоночника. Лезвие третьего, поднятого разведчиком меча, вонзается с противоположной стороны. Я хватаюсь за рукоять второй рукой, давлю изо всех сил навстречу второму клинку.Слышится треск, кости наконец поддаются, еще немного и голова с плеч падает вниз, наконец отсоединившись от тела.Вся с ног до головы залитая темно-бурой кровью, я наконец встаю и вижу красный огонек, выплывающий из разрезов в спине неполноценного кишина. Неужели это закончилось? Голова слегка кружилась, к горлу подкатила тошнота от запаха того, чем я была покрыта. Капрал тем временем убрал свои лезвия в кейс и терпеливо ждал, пока я заберу свое потерянное оружие. Смотрю на его равнодушное лицо и не могу понять, как он даже сейчас сохраняет хладнокровие.Ладно хоть эта резня, но от моего вида воротит даже меня саму. Осторожно забираю меч, стараясь не коснуться заляпанными пальцами его чистой руки. С удивлением подмечаю, что он замарал только одну руку и то по запястье. — Нужно пододвинуть одну из машин ближе к стене и разбить окно. По-другому отсюда уже не выбраться. Тон его голоса мертвенно спокойный и сейчас, после моего горе-сражения, он меня даже немного успокаивает. Он все-таки пришел. И не просто пришел, а неизвестно как пробил огромную дыру в потолке, чтобы добраться до прачечной. Интересно, не было бы тут меня, он бы проявил такое же упорство в погоне за сумасшедшим существом? А что было бы со мной, если бы он не подоспел вовремя? Мысль о том, что удача могла бы в таком случает отвернуться от меня, заставила поежиться. Сейчас я жива — и ладно. Похоже, не все солдаты трусливые слабаки, как говорят студенты в Шибусене, которые имели с ними дело. Мы налегаем изо всех сил на металлическую махину, та со скрипом поддается, и вскоре мы оказываемся на свежем воздухе, вне проклятой психиатрической лечебницы. — Люди, наверное, будут думать, что я вылезла из канализации, — рассерженно бормочу я, стягивая с себя грязную ветровку. Капрал издает тихий хмык.Кроется ли за ним насмешка — я могу только гадать, так как его лицо по-прежнему остается каменным. На улице стало ощутимо прохладнее, но может, мне так кажется из-за того, что я почти насквозь вымокла. Чувствую, как с темно-серого неба холодные капли падают мне на лицо, и я даже не стараюсь прикрыться от них. Дождевой душ сейчас как раз кстати.