Or is it just madness keeping us afloat?

До дома Профессора я шла с легкой душой. Жилище Штейна было довольно внушительным. Геометрические линии постройки выделяли ее из всех остальных домов города Смерти, некрашеные серые стены создавали ощущение заброшенности, будто там никто и не жил. Но главной изюминкой являлись многочисленные рисунки стрелок и швов на всех поверхностях, находящихся в пределах обитания Штейна. Как лучший повелитель за историю Академии, он непременно мог бы мне помочь подобрать подходящего напарника. Приложив усилие, я пихнула двустворчатую дверь, которая тут же отозвалась мне жалобным скрипом, и вошла внутрь. Из темного помещения сразу же повеяло прохладой и я, из-за такого сильного контраста с теплым уличным воздухом, зябко поежилась. — Профессор? — неуверенно позвала я. Мой голос тихим эхом отразился от бетонных стен, долетая до самых далеких закаулков, однако ответа не последовало. В доме было слишком тихо, не было слышно такого привычного стука пальцев по клавиатуре или же покручивания болта в голове сумасшедшего гения. Дойдя до комнаты профессора, я там, конечно же, никого не обнаружила. Чего греха таить, я была более, чем огорчена. Компьютер Штейна застыл в режиме ожидания, а его любимый стул на колесиках пустовал. Ну блин! Просила же Спирита предупредить! Вот же ж… В отсутствие хозяина, дом навевал какую-то неприятную тоску и сразу же возникало ощущение, что лучше поскорее уйти. Я помню, какое впечатление произвело на меня жилище сильнейшего повелителя в первый раз, когда мне дали дополнительный урок. Жуткое, холодное место, с безумным странным видом. Таким же странным, как и сам профессор. Несмотря на все это, со временем я стала частным гостем Франкенштейна. Я приходила к нему на мерзкий, из неизвестных никому, кроме него самого трав, чай и, подолгу расспрашивала его о многом. О душах, Кишине, резонансе, некогда бывшей войне против всепоглощающего безумия, ведьмах и опытах, которые он так любил и о которых отзывался всегда с наибольшим энтузиазмом. Общение с профессором всегда было содержательным да и просто интересным. Возможно, на этом сказывалось его умение подстраиваться под любую душу. Хотя, я не замечала за ним намеренное воздействие или маниакальный взгляд, какой всегда появлялся перед вскрытием несчастных подопытных существ, поэтому вряд ли можно было говорить о том, что кроме разговоров я могла бы послужить научно-исследовательской деятельности. Разочарованно, совсем по детски топнув ногой, я решила, что Штейн наверняка должен быть в Шибусене. Едва я хотела направится в мед-пункт, где всегда находился профессор, меня окликнули, передав не совсем радужную новость о том, что меня ждут у директора. Путь к комнате Шинигами лежал через своеобразный туннель из свода огромных гильотин с узорчатыми скошенными лезвиями, грозно нависающими сверху. Выглядело это эффектно, я уж молчу о том, чтобы сказать насколько внушительно. Помещение, если его можно таковым назвать, было светлым, не напрягало, как это обычно бывало в учительской, и являлось в прямом смысле — бесконечным. Медленно плывущие облака по беспредельному ярко-голубому небу создавали ощущение непринужденности летнего дня, упрощая атмосферу. Единственное, что напоминало о Шинигами — это многочисленные кресты, точащие практически отовсюду и огромное длинное зеркало посередине. Рядом стоял письменный стол из смольно-черного лакированного дерева, за которым сидел непосредственно тот, к кому я пришла. Фактический директор академии — Смерть-младший. Он сосредоточенно перебирал кипы всевозможных бумаг, то и дело хмуря брови, явно недовольный всей этой бумажной волокитой. Его отец вряд ли одобрил бы столь ответственный подход к должности директора, ведь по его словам, работа должна приносить удовольствие.Я деликатно кашлянула в кулак, дабы привлечь к себе внимание. Кид оторвался от документов, на секунду задумавшись, а затем слегка улыбнулся краем губ и кивнул в сторону стула возле письменного стола. — Присаживайся. Я мысленно напряглась и приготовила себя к худшему. Если прикинуть, о чем он хотел со мой поговорить, то единственной причиной является отсутствие моего напарника. Хоть бы дело до исключения не дошло! У меня же еще осталось время и к тому же, я еще не встретилась с профессором Штейном. — Вы хотите меня отчислить? — напрямую спрашиваю я. Смерть-младший молчал в ответ на мой вопрос, и эта гнетущая тишина, вперемешку с пристальным взглядом, мне совсем не понравились. Наконец он встал из-за стола и поправив лацканы черного, всегда идеально выглаженного, пиджака подошел ко мне. — Ни в коем случае. — вынув из переднего кармана тонкую расческу, он старательно принялся укладывать мне челку, (о состоянии которой я в принципе никогда не заботилась) разделив волосы на две половины по пробору. Критично оглядев меня, Шинигами-младший вернул атрибут наведения красоты на место. — Теперь симметрично, можем продолжить. К подобному выкидону я уже привыкла, как и все ученики Академии. Директор мог запросто подойти к любому студенту, если вид того являлся ассиметричным и, скажем, продырявить стилизованные рваные джинсы, закатать идеально ровно рукава рубашки, подрезать волосы или выщипать брови. Подобный маразм проявлялся практически во всем. В редкие моменты, когда я сидела на парах, к нам в кабинет заходил Кид не в самом хорошем расположении духа и начинался кошмар. Мало того, что каждый подвергался осмотру на предмет наличия симметрии, так и еще к тому же, после этого нас рассаживали симметрично центральному проходу между партами. Подобная рассадка отнимала почти все время пар. Радости студентов не было предела, а для меня напротив. Потому что я скакала с ряда на ряд чаще всех. И только в конечном счете, когда прошло уже порядка двух часов, довольный результатом, Смерть-младший останавливал террор порядка, а наши занятия заканчивались, толком не успев начаться. — Тогда о чем вы хотели поговорить со мной? — я облегченно расслабила плечи, решив, что поводов для беспокойства больше нет, однако я поспешила. — С некоторых пор Академия, как ты наверное уже знаешь, стала сотрудничать с армией, включающей гарнизон, легион разведки и полицию. Я подняла глаза и в ожидании уставилась на стройную фигуру, обтянутую элегантным костюмом, гадая, к чему клонит директор. — Но мы ведь сейчас не об этом, не так ли? .. Тот случай, в котором повелитель остается без оружия или наоборот, конечно и является редким, но все-таки происходит. И шансов найти оружие с таким же уровнем подготовки и дыханием души очень мал. Подожди. — предостерегающе добавил в конце Кид, едва увидев, как я открыла рот для банальных оправданий в свою защиту. — Чтобы ты не считала свое положение совсем пропащим, скажу, что до тебя уже попадались такие случаи, правда немного иного характера и при других обстоятельствах. Я затихла, понимая, что он имеет ввиду. В сражениях против тех, кто поглощает человеческие души, удача не всегда на стороне Академии и в исходе нередко погибали как повелитель, так и оружие. И естественно жизнь на этом ни у кого не останавливалась, и каждый подбирал себе нового партнера. По крайней мере, так должно было быть. — Дабы студент не терял боеспособную форму, было решено запустить объединяющую программу между Академией и силами армии, суть которой состояла в том, что из одного из трех подразделений направлялся служащий в роли попечителя над студентом. Правда суть тут наверное больше не в проблеме опекунства, а в надобности присекания многочисленных разногласий позиций Шибусена и спонтанно появившегося человеческого сопротивления. — последние слова директор сказал в пол голоса, словно погружаясь куда-то, в свое сознание, и напоминая этот факт только для самого себя. — Хотите сказать, что мне выделят попечителя? — я почти поперхнулась воздухом и вцепилась в подлокотники кресла. Что за дурость? Я могу прекрасно обойтись и без помощи сверху. Время, оно у меня еще есть. Кто уверен на все сто, что мне внезапно повезет за эти несколько дней? — Да. — коротко ответил Шинигами-младший, присев на край стола. — Но зачем? Я в старшем классе и опыт, пусть и не во всем успешный, в несколько лет у меня уже имеется, к тому же, возраст мой тоже обязывает к самостоятельности. Мне не нужен надзиратель. — отрезаю я одновременно и с мольбой и с раздражением в голосе. — Куратор. — мягко поправляет он, — Успокойся, это не так плохо, как тебе кажется. И попрошу тебя стараться не разглашать это. Там же не звери служат, обычные люди. — Смерть-младший на секунду осекся. — Тем более, что ты не первая, кто попадает в эту программу. Если тебе так будет спокойней, я могу самолично подобрать тебе подходящего человека. У меня вспотели ладони, а в голове тем временем зрела мысль о том, что появится некий служащий, который глаз с меня не будет спускать. Обидно было осознавать, что я попала под удар политического столкновения и была залогом спокойного и мирного сосуществования Академии и сопротивления. Я уныло подняла глаза на Кида и с видом великомученика простонала: — Когда мне там назначат этого… куратора? — Сегодня вечером. Я как раз закончу со всеми документами и смогу приступить к твоему делу. Можешь зайти около восьми, и тогда мы уже все обсудим по порядку. Насчет занятий, — у тебя будет свободное посещение. Я поднялась на ноги и с самым побитым видом, на какой только была способна, поплелась к выходу, уже собираясь как следует осмыслить, что только сейчас произошло, как преемник Шинигами на секунду меня задержал. — И пожалуйста, помни о том, что нам не нужны проблемы. — непоколебимая серьезность тона напрочь убила последние лучи хорошего настроения, которое еще утром говорило мне о том, что все обойдется.