Or is it just madness keeping us afloat?

Солнце, с уже слипающимися глазами, лениво клонилось к горизонту, окрашивая пушистые, словно вата, облака в нежно-сиреневые и малиновые тона. Город окутал принявший оранжевый оттенок теплый воздух, едва дующий ветер приносил легкий запах свежести и вечерней прохлады. Я сидела, свесив ноги, на перегородке широкого балкона Академии, откуда открывался чудесный вид на город Смерти. Провела я здесь уже около двух часов, хотя придти должна была, даже относительно данного сейчас времени, не скоро. Весь день меня не отпускали мысли о том, кого же мне мог подобрать директор. Вчерашний мой повторный вечерний визит оказался совсем не вспомогательным. Мало того — ни одна кандидатура мне решительно не нравилась. Да, силовые характеристики несомненно были впечатляющими, но этого мало. Я же должна буду еще с ними дни вместе коротать, и как там еще? Держать себя в форме, вот. Поэтому, собственно, я ушла ни с чем. И впереди меня ждет во всех смыслах сюрприз. Надеюсь, это будет опытный в таких делах, разговорчивый и бывалый солдат. Было бы неплохо. Мы бы травили байки по вечерам, сидя за кружкой чая или кофе, по утрам ходили на спортплощадку, я бы побольше узнала о том, каково оно, состоять в армии, может научилась бы каким-нибудь армейским фишкам… Я тряхнула головой. Так, хватит! Он мне не отец, не брат и не друг. Что-то я замечталась совсем. Да и надо оно мне? Напарника бы найти, тогда уже и никакие кураторы будут не нужны. Мобильный телефон в кармане тихо зажужжал, извещая о приходе сообщения. Смс было от Шинигами-младшего, где он извещал, что подобрал, по его мнению, очень компетентного человека, отличного солдата и так далее. Помимо этого, я узнала кое-что еще — имя. Леви. Хммм… Лееееви. Я растягивала имя в уме, вспоминая, откуда оно мне знакомо. Где-то в отголосках моей памяти я уже слышала его не раз. Но так ли важно пытаться вспомнить, если он сам сейчас сюда придет? Кажется, он известен как лучший солдат корпуса легиона разведки… Я глянула на наручные часы, стрелка которых бежала неумолимо быстро, и спрыгнула обратно внутрь балкона, не отводя глаз от пышных облаков. — Видимо, это ты, та бездарщина, от которой сбежало собственное оружие. Вся таинственная волшебная атмосфера окружающего мира мигом улетучилась, как по хлопку. Я перестала любоваться вечерним небом и поняла, что тот момент, наступление которого я так не желала, пришел. Голос, что меня окликнул, был ужасным. Нет, он не был злым, осуждающим или высокомерным. В нем не сквозила насмешка или ирония, не было укора. Он был пустой. Ровный, лишенный даже намека на эмоции. Абсолютно. Повернув голову, я смогла узреть и самого владельца сего бесцветного тона. Ниже меня, примерно на пол головы, облачен в форму Разведывательного корпуса, судя по эмблеме на переднем кармане куртки, белоснежный платок на шее (который вроде бы назывался жабо) смотрелся в сочетании с армейской формой как-то по аристократически, шапка стриженных черных волос, спадающих по обеим сторонам, тонкие и острые черты лица. Под пренебрежительно полуприкрытыми глазами залегли тени. Кто-то говорил, глаза — зеркало души. Однако, глядя в эти зрачки, окруженные стального оттенка радужкой, создавалось ощущение, что души там и нет вовсе. Таким оказался легендарный воин человечества. Теперь я вспомнила, что слышала о разведчике по имени Леви. Земля слухами полнится. Я продолжала стоять, не прекращая глупо хлопать глазами. Что мне ответить? Проигнорировать далеко не дружелюбное приветствие, ответить тем же или все так же молчать? Пока я превозмогала ускорить потуги своего мозга, будущий надзиратель оценил мое молчание по своему. — Меня не предупреждали, что ты немая. — Я не немая. — тут же резко отзываюсь я и моментально отдергиваю себя за спешку. Леви, возраст которого, кстати, определить на глаз я так и не смогла, никак не изменился в лице, в глазах или вообще в чем-либо. — Отлично. Мило. Уверена, мы сработаемся. Тем временем, мужчина без особого интереса мазнул по мне взглядом, прошептав под нос что-то вроде «боже, что за вид», на что я возмущенно вскинула голову, и, не сказав больше ни слова, развернулся и пошел к выходу с балкона, коротко махнув мне рукой, приказывая следовать за ним. Я тяжко вздохнула и направилась следом, нагоняя его. Чувствовала я себя неловко, причем вот эту вот неловкость, похоже, испытывала только я. Наверное, следует завязать непринужденную беседу. — Меня зовут… — Элиссон Амелия Уокер. Восемнадцать лет, родной город — Ливерпуль, имеется прописка в Ирландии и Соединенных штатах, в Академии числишься 5 лет. больше нигде не зарегистрирована. Я уже ознакомился с твоим делом. Я чуть не открыла рот. Кааким таким делом? А, наверное папка с моими данными из картотеки Академии. А почему мне о нем не дали даже маленькой справочки? Наводки? Хоть что-нибудь, кроме припозднившегося смс. Несправедливо как-то. После пары минут молчания, я снова подала голос: — А как мне к вам обращаться? По имени? Просто на вы? Или… — По званию. — перебил меня мгновенно Леви. — А… — Капрал. Капрал. Прямо как в казарме теперь. Я едва удержалась от еще одного удрученного вздоха и скосила глаза на спутника. Он шел уверенно, по ему известному маршруту, будто каждый день ходил по длинным и запутанным коридорам Шибусена. Прямая осанка, заметные синяки под глазами, тонкие, плотно сжатые губы, напряженные плечи и имя, на первый взгляд такое безобидное, не вязавшееся с его внешним обликом. Самый сильный солдат разведкорпуса представлялся мне иным человеком: высокий, с заметно развитой мускулатурой, чуть огрубевшим от постоянных сражений лицом, властным голосом и твердым взглядом без страха и сомнения. Шаблонно, но что поделать, если мозг менять заложенное представление не хотел. Капрал Леви был отнюдь не таким. Низкий рост казался мне тоже неестественным. Сколько ему? Больше двадцати пяти? Не смотря на долю комичности сочетания милого имени и маленького роста, я все-таки струхнула и выдавать, даже про себя, бестолковых шуток не стала. Есть в этом человеке что-то такое, что отбивает всякое желание вести себя развязно. Задать еще какой-либо интересующий меня вопрос я пока не рискнула. О солдате Леви я слышала, как оказалось, немало всего. Лестного и не очень, половина которого наверняка была враньем. Общее из слухов, что я могла вынести, так это то, что капрал был сильнейшим из разведотряда, имел на своем счету самое большое число полукишинов, попал в армию не по собственной воле и, как показало знакомство, не отличался как добротой, так и эмоциональностью вообще. А еще, его уважали или же опасались почти все солдаты, не считая полицию. Кстати, именно полицейские и распускали лживые слухи, которые я даже не старалась запоминать, зная о их «достоверности». За людьми, имеющими хоть каплю славы и известности, всегда кроются злые языки. Мне вдруг стало его немного жаль, но судя по невозмутимому виду, скаута это наверняка совершенно не колышело. Да и к тому же, сомневаюсь что хоть кто-нибудь рискнул бы сказать о нем в его же присутствии какое-то оскорбление. — А куда мы идем? — спросила я, когда мы уже покинули пределы Академии, углубляясь в улицы. — Домой. — Эээ… К кому? — К тебе. Я почувствовала себя идиоткой и даже немного сбавила шаг, чтобы скрыть в миг покрасневшие от глупого стыда щеки. Голова по видимости решила сегодня отказать. Ну и какое первое впечатление я произвела как подопечная? Недалекая неумеха, без оружия и способности логически мыслить. Хотя, какая разница? Это же на пару дней. Нет, есть разница. Мне совсем не хочется казаться таковой. Когда мы уже подходили к нужному дому, я к счастью догадалась достать заранее ключи от квартиры. К слову, квартира у меня с бывшей напарницей была приличная. Три комнаты, сквозная кухня, раздельный сан узел и даже маленькая кладовка. Такое счастье, конечно, не само свалилось нам на головы. Просто родители Марты выкупили ее дочери под жилье, а в последствии там уже появилась я, и все, что нам оставалось — это платить за бытовые услуги, налоги и содержать помещение в относительном порядке. Я пропустила капрала внутрь, затем зашла сама и снова впала в удивленное состояние, когда Леви подхватил за ручку крупный черный чемодан, стоявший возле двери в гостевую спальню и скрылся внутри. Как, когда? .. И на кой-мне тогда ключи, если каждый желающий может зайти в квартиру. Я хмыкнула, но промолчала. Что делать дальше, что говорить, может следует чего-нибудь предложить? Я прошла на кухню и поставила чайник, порылась в холодильнике, выудив ветчину, ломтики бекона на тарелке, сыр, масло, помидоры, рубленный огурец и пару оставшихся кусков шоколадного кекса. Какими гастрономическими предпочтениями обладал капрал я понятия не имела, поэтому прихватила еще коробку яиц. В дверном проеме возник Леви, обвел глазами всю комнату, затем развернулся и бросил через плечо: — Здесь следует убраться. Везде. Я нахмурилась и положив нож, выскочила следом из кухни. Скаут уже по хозяйски ковырялся в кладовой, вытаскивая ведра, тряпки, губки, пару швабр, веник, савок, бутыли с моющими средствами. У нас, оказывается, столько всего для уборки? — Может сначала поедим? Или потренируемся там, легкая атлетика, турники, ближний и рукопашный бой? — Сначала — уборка. — отрезал капрал, выбираясь из маленькой комнатки, стряхивая с себя пыль, чуть морща нос. — Начнешь со своей комнаты. И без халтуры, самолично проверю. — Леви бросил мне ведро с тряпкой, швабру, бутылку средства для мытья полов так быстро, что я едва успела все это поймать и поставить на пол рядом с собой. Тем временем, он сам взял несколько губок, какой-то бутыль и отправился в ванную. Это что же, вместо тренировок теперь полы намывать? Перечить я не стала, а покорно пошла в свою комнату. Вообще-то, я убиралась тут пару дней назад, и на мой взгляд тут было достаточно чисто, если не считать вечного бардака на столе. Я лениво повозила влажной тряпкой по полу, прибрала тетрадки, ручки, блокноты и прочий канцелярский хлам, кинула давно висевшие на стуле кофты в шкаф и вернула книги па полку в стеллаже. На этом, можно сказать, моя уборка и закончилась. Когда я пришла в ванную, там уже во всю орудовал новый сожитель. Ванна и раковина были начищены до блеска, темные полосы между плиткой на стенах пропали, а пол был скользким от влаги. Капрал был уже без куртки, с забавной косынкой на голове и платком, прикрывающим нижнюю половину лица. — Ты уже закончила? — не глядя на меня, спросил Леви, начищая и без того белые бортики ванны. — Да. — ответила я, обескураженная увиденным, придерживаясь за дверной косяк. — Тогда начни теперь с кухни. — мужчина повернулся, промыл губку и вышел, как и обещал — направился проверять результаты моей уборки. Кухня в квартире была просторной, от чего я любила частенько засиживать на ней по вечерам за книгой и чашкой чего-нибудь ароматного. Стол с четырьмя стульями по середине, навесные полки над длинной столешницей, в которых хранилась посуда, не портящиеся от времени и тепла продукты, раковина с обычным и фильтровым краном, на стенах висело несколько репродукций картин Ван Гога, оставшихся от прежних хозяев и высокий холодильник. С чего бы мне начать? Начинать хотелось с еды, если учитывать, что уборка вообще не входила в мои сегодняшние планы. Я взяла тряпку, предварительно смочив и капнув на нее немного средства для мытья посуды (и все равно, что оно для посуды) и принялась натирать стол, по ходу очищения переставляя стоявшие там кружки. — Уокер. Я дернулась, случайно смела вместе с крошками один из стаканов, который с глухим стуком упал на линолеум, к счастью не разбившись, и укатился под стол. Забыв ответить на обращение, я опустилась на пол и полезла под стол за злосчастной посудой. — То, что ты провела пару раз тряпкой по полу не значит, что ты закончила. — я снова дернулась, на этот раз, больно приложившись затылком об столешницу, и увидела перед собой ноги в высоких темно-коричневых сапогах. Что им ответить я не знала, поэтому просто продолжала стоять на карачках. — А, эм. Что нужно сделать? Я ожидала, что на мой в принципе глупый вопрос последует что-то вроде «прекрати тупить и включи, наконец, мозги», но промахнулась. — Перемой пол заново, собери в корзину для грязного белья нестиранную одежду и пройдись губкой по всем поверхностям. И учти, пока там не станет действительно чисто, ты оттуда не вылезешь. — хладнокровный тон, на удивление без раздражения, многообещающая угроза, и ноги исчезают из моего поля зрения. Я медленно вылезаю из-под стола, убираю все стаканы на полку от греха подальше и прихватив орудия чистоты снова иду в комнату. Боже, за что?! Я-то думала, сейчас перекусим и пойдем мышцы качать, тренироваться, познавать навыки рукопашного боя. Сильнейший воин разведки, как-никак! А вместо этого квартиру полируем. Капрал с таким маниакальным старанием убирается в чужом доме. От этой мысли мне стало не по себе. Честно говоря, жизнь все больше и больше разочаровывала и удивляла меня. Интересно, какие еще у капрала имеются странности? А зубы он тоже чистит пока всю эмаль не сотрет? С отдраиванием квартиры мы провозились до глубокого вечера. К тому времени кожа на ладонях у меня сморщилась от постоянного соприкосновения с водой, спина болела от наклонов, все помещения пропахли стиральным порошком, а желудок уже чуть ли не начал переваривать сам себя. Леви оказался тем еще придирой. Всякий раз, как мне стоило приняться начищать новый участок, он заранее уже говорил, чтобы я прошлась тряпкой как минимум два раза, а иногда и вовсе отбирал ее у меня, чем заставлял чувствовать себя безрукой и беспомощной. Я с огромной радостью нарезала побольше бутербродов, заварила две крепкие чашки черного чая, не удосужившись спросить попечителя-чистоплюя, больше ли ему по душе чай или кофе. Капрал сел напротив, к моему изумлению с таким же, как и я, аппетитом принялся за сэндвичи. После чего случилось еще одно обстоятельство, которое заставило меня вскинуть брови и сдавленно улыбнуться. С выражением вселенского спокойствия на лице капрал пил чай, иногда едва заметно втягивая носом запах. Но как он его пил! Рука сложена в локте, а пальцы обхватили чашку не за ручку, а по краям. Это выглядело забавно и казалось крайне неудобным. — Вам не горячо? — мне стоило огромных усилий избавить свой тон от насмешливости и придать ему обыденность. — Хороший сорт. — проигнорировав мой вопрос, размеренно сказал капрал. А эмоции? Можно хоть капельку? — Да? Честно, я не очень разбираюсь в чае, но этот вроде как английский, один из самых… — Твайнингс. — Точно! — откликаюсь я, мигом вспомнив надпись на коробке. Капрал снова отхлебывает, я беру еще бутерброд и на кухне повисает тишина. Значит, Леви еще и чаеман? Хотя, по тону и количеству энтузиазма, точнее, его отсутствию и не скажешь. Меня бы так не смущал этот факт, если бы не странная манера держать чашку. Резко захотелось спросить, почему именно так, почему не за ручку, которая как раз таки и предназначена для этого, но я предчувствовала, что и этот вопрос останется без ответа. — Я наверное, пойду спать. — я встаю из-за стола, промываю за собой кружку, убираю пустую тарелку и останавливаюсь в дверях. Куратор лишь молча кивает. — Спокойной ночи. — рискнула я перейти к обыденности. — Спокойной. — последовал бесцветный отклик. Общения с капралом не получалось. Выходило не больше того, что бывает у начальника и подчиненного в офисе, соблюдающих строгую дистанцию. Уже ложась в постель я утешала себя, что все могло бы быть намного хуже, а первый день — еще не показатель.