Титания

      Поздний август. Холодная, тёмная ночь. Из распахнутого окна веяло сыростью. Пахло гнилью. Где-то вдалеке улюлюкал проголодавшийся филин, нарушая смиренную, мёртвую, неподвижную тишину. В траве скрежетала саранча. Бледно-желтая луна едва освещала пустынную улицу. Ночной ветер шуршал в сонных кронах деревьев. Вокруг не было ни единой человеческой души…       Такада открыла глаза: странный шум разбудил её. Обведя уставшими глазами тёмную комнату, девушка убедилась, что была у себя дома. В последнее время Рен страдала бессонницей и сильными головными болями. Днём всё было нормально, но стоило девушке лечь в постель и закрыть глаза, как миллионы бессвязных, посторонних мыслей лезли в её голову. Вскоре начиналась ужасная мигрень, но это не столь важно. С наступлением сумерек Такаду охватывала неописуемая, беспричинная тревога. Девушка словно предчувствовала что-то ужасное, такое, что навсегда изменит её жизнь…       Убедившись, что без помощи снотворного уже не заснуть, брюнетка поднялась с постели и отправилась за лекарством. Сделав несколько шагов, Такада почувствовала, что ноги липли к полу, словно кто-то пролил очень сладкий напиток. Объяснив всё расстроенной от бессонницы психикой, Рен продолжила свой изначальный путь. Однако неприятное ощущение не оставляло девушку. Обернувшись, в потёмках Такада разглядела силуэт спящего мужа, детскую кроватку, подвешенные над ней игрушки. Всё было неизменно. Странно.       Почуяв неладное, девушка подошла к кроватке и, не обнаружив в ней ребёнка, окликнула Кисе. Тот не отозвался ни на первый, ни на третий раз. Такада включила свет. Когда глаза наконец привыкли к яркому свету, девушка замерла в исступлении: то, что так липло к ногам, оказалось кровью. Тёмно-вишневые пятна были повсюду. Кровь заполнила всё помещение. Уже остывшая, сгустившаяся, она всё ещё отдавала слабым, тошнотворным запахом железа…       Такада ринулась к постели: мёртвый Кисе, неестественно подогнув ноги, лежал на кровати, прижимая к себе умершего ребёнка. Его помутневшие безжизненные глаза всё ещё были открыты. Такада отшатнулась. Девушка хотела вырваться из комнаты, но дверь была заперта. Наконец Рен взглянула в зеркало, стоявшее у шкафа: худощавые ноги, руки были измазаны кровью, изорванная ночная сорочка пестрила ярко-красными пятнами; смоченные кровью красные волосы прилипли к телу, закрывая изуродованное шрамами лицо, и лишь её нечеловеческий голубой глаз оставался нетронутым… Он светился холодным, ярким светом, словно и вовсе жил отдельной от всего тела жизнью. Содрогаясь в бесшумных рыданиях, Такада снова и снова читала надпись на зеркале: «Ты сама убила их. Чудовище…»       Очнувшись, Рен не сразу поняла, где находится. Картинки в голове были мутные и неясные. Однако торчащий из правой руки катетер и едкий запах фенола говорили сами за себя. Девушка была в больнице. Когда зрение Такады более-менее восстановилась, девушка увидела дремавшего Кисе. Он ужасно перенервничал и, продежурив всю ночь у постели жены, под утро всё же задремал: усталость дала о себе знать. Рен, полежав немного, всё же решилась позвать Рёту. Услышав своё имя, блондин встрепенулся. Поняв, что звала его Такада, Кисе устремил на неё свой взгляд и сидел так несколько минут, молча и не отводя глаз. Парень словно решал, что ему делать дальше. Рен тоже молчала. Наконец блондин, словно очнувшись, зашевелился и осторожно взял руку жены в свою. На бледном лице появилась еле заметная ухмылка. - Я уже подумал, что ты бросила меня. - От меня не так просто избавиться, – усмехнулась Такада, сжав тёплую руку Кисе.

***

      Тёплый сентябрьский вечер был в самом разгаре. По-летнему ласковый ветерок играл с едва изменившими свою окраску листьями, переливающимися в тусклом вечернем свете; солнце уже заходило. Кое-где в небе виднелись розоватые, уставшие от дневной суеты облака, нерасторопно плывшие домой. Где-то в глубине сада взволнованно чирикали воробьи. Они словно готовились к чему-то очень важному…       Кисе сломя голову мчался домой, потому что днём Такада позвонила ему и сказала, что вечером будет очень серьёзный разговор. Рёта сразу предположил худший из возможных вариантов развязки, поэтому на душе у него было крайне неспокойно. Весь день парень провел как на иголках. Самые страшные мысли невольно закрадывались в его голову, не давая сконцентрироваться на работе.       Поставив новенький автомобиль в гараж, Рёта ринулся в дом. Ворвавшись в гостиную, Кисе увидел Такаду, которую испугало такое внезапное появление мужа. Брюнетка одарила Кисе взглядом, выражавшим искреннее недоумение. Не говоря ни слова, парень в мгновение ока оказался рядом с Рен и, крепко обняв её со спины, поцеловал в шею. - Что с тобой, Рёта? – ещё больше удивилась девушка и, словно прочитав мысли Кисе, добавила: - Всё не так страшно, как ты думаешь. Присядь, пожалуйста.       Рёта покорно сел и, дожидаясь, пока Такада закончит последние приготовления к ужину, не сводил с неё своего настороженного взгляда. Всё вокруг казалось каким-то чужим, враждебным, таинственным. Даже голубое платье жены почему-то настораживало Кисе. Наконец девушка села. Подав Рёте бокал с гранатовым соком (алкоголь в этом доме употребляли в крайне редких случаях), Такада наконец заговорила: - Вижу, что ты готов испепелить меня взглядом, поэтому не буду долго распинаться, - улыбнулась Такада. – Рёта, я беременна. Кисе с недоумением посмотрел на неё. Казалось, будто парень и не услышал того, что сказала ему Рен. - Думаю, что от тебя, если ты это хотел спросить, - насмешка слышалась в её голосе. – Не рад? - Рад, - сказал блондин, осушив бокал с соком. - Понятно, - отвернулась Такада. Предугадав дальнейшие действия супруги, Кисе вскочил со стула и, крепко прижав девушку к себе, сказал: - Умоляю, Рен, не обижайся. Я правда очень, очень рад. Просто ты так ошарашила меня, что я даже не знаю, что сказать. Прости меня.

***

      Ничто так не красит женщину, как ожидание ребёнка. Такада, готовясь к становлению молодой матерью, заметно похорошела, пополнела и разрумянилась. Глаза её светились тёплым, лучистым светом. Она была так хороша, что все знакомые и незнакомые невольно восхищались её прелестным станом. Это время было лучшим в жизни Рен. Девушка была счастлива.       Кисе всеми силами старался ухаживать за женой. Он укрывал её пледом, кормил завтраками и вообще взял большую часть домашнего хозяйства на себя. Рёта категорически запретил Такаде таскать железо в тренажёрном зале и вообще приближаться к нему, а также нервничать, плохо питаться, не одеваться и мало спать. Кисе всюду сопровождал свою супругу и не позволял людям задавать слишком много вопросов.       Казалось, что Рёта контролировал каждый шаг Такады, но на самом деле он просто не хотел, чтобы с его будущим сыном что-нибудь случилось. Он так ждал этого ребёнка, что не раз стоял на коленях, умоляя Такаду не ходить на работу, когда та была на седьмом месяце беременности. Иногда излишняя опека со стороны супруга досаждала девушке, однако она понимала, что так Кисе проявлял заботу. Наблюдая за хлопочущим по дому Кисе, девушка всегда смеялась, про себя радуясь, что в её жизни есть такой человек.       Однако проблемы никогда не предупреждают о своём появлении. Они всегда приходят спонтанно, неожиданно, часто сопровождая людей в течение мучительно долгих лет. Люди борются с ними, но от этого лучше не становится: проблемы просто мигрируют и со временем снова возвращаются. Таков главный закон жизни современного человека.       Не исключением стала и семья Кисе. Жаркий май только-только сменил дождливый апрель, когда на долю Рёты выпало новое суровое испытание…

***

      Девятнадцатилетняя Ева Армстронг, популярная модель и телеведущая в Канаде, невесть как попала в Японию. То ли программа обмена рабочими кадрами, то ли пламенная любовь Армстронг к Востоку, то ли гнусное стечение обстоятельств привели девушку на канал, где успешно работал Кисе Рёта. - За этой дверью твоя гримерка, - сказала Яно, указывая на тёмную дверь позади себя. - Спасибо, - очаровательно улыбнулась Ева. Пройдя в довольно просторную комнату, Армстронг сразу же заметила зеркала и не устояла перед соблазном ещё раз полюбоваться собой, пусть сегодня она сделала это уже миллиард раз.       Поговорим немного о Еве. Выросшая в семье доктора и учительницы, Ева никогда не знала нужды. Она любила петь, рисовать и играть в догонялки с друзьями. Но больше всего на свете девочка любила лелеять мечту об успешной карьере телеведущей. С этой мечтой она прошла через всю жизнь и по окончании школы без колебаний подала документы в соответствующий колледж. Безусловно талантливую и обаятельную студентку быстро заметили преподаватели и сулили девушке большой успех. Закончив колледж, Ева по распределению попала на один из местных каналов Канады и стала быстро набирать популярность. А в один прекрасный день девушка сама спонтанно решила поехать на стажировку в другую страну. Так юная Армстронг и попала в Японию.       Густые тёмно-русые волосы, хитрые карие глазки, острые нос и подбородок, родинка на левой щеке, изящные тёмные брови и необычайно длинные нижние ресницы – всё это делало девушку весьма привлекательной в глазах противоположного пола. А если учесть её высокий рост и прекрасную физическую форму, то можно утверждать, что она пользовалась немалой популярностью.       Переодевшись и поправив макияж, Ева вышла в холл. Там девушка и встретила его… Кисе прошел мимо, не обратив на Армстронг никакого внимания. Его твёрдая осанка, уверенная походка, его очаровательная улыбка с первого взгляда врезались в голову юной модели. Ева подозвала к себе свою ассистентку. - Яно, кто этот ходячий феромон? – прошептала она, задыхаясь от волнения. Девушка чувствовала, что её сердце сейчас вырвется из груди. - Где? А, так это же господин Кисе. Он главная звезда канала. После его прихода наши рейтинги значительно выросли. Понравился? – усмехнулась девушка. - Понравился, - кивнула Ева, не сводя глаз с фигуры Кисе. - На чужой каравай рот не разевай, милая. Женат он давно. Да и жене его рожать скоро. На восьмом месяце, кажись, - сказала Яно, согнув мизинец на подбородке.       Армстронг лишь непонятно улыбнулась. Она не слышала болтовни Яно. Единственное, о чем сейчас могла думать Ева, – это знакомство с Кисе. Именно поэтому вскоре она начала оказывать Рёте знаки внимания. Причём такие ясные, что спустя две недели буквально все знали о не самых приличных намерениях юной красавицы. И лишь один Кисе, казалось, вовсе ничего не замечал. Такое равнодушное поведение толкало Еву на новые отчаянные поступки: то она в короткой юбке наклонится за упавшим карандашом, то случайно оставит дверь в свою гримерку приоткрытой, а то и вовсе случайно коснется руки Кисе. Однако все эти выходки не дали никаких результатов. Когда ситуация стала выходить из-под контроля, коллеги решили усмирить пылкий нрав Армстронг. - Послушай, Ева, брось страдать ерундой. Он ведь женат, - говорили ей здешние девушки. - Жена не стена, - насмешливо отвечала им самоуверенная иностранка, - подвинется. - Да, но не в этом случае. Господи, ты хоть знаешь, кто его жена? - О, и кто же? Лидер местной преступной группировки? – не прекращала смеяться Ева. Когда же девушки включили передачу с участием Такады, юная Армстронг сказала: - Ничего особенного. - Ева, это уже не шутки! Ты хоть представляешь, что она с тобой сделает, если узнает, что ты подбиваешь клинья к её мужу?! Вокруг её дел ходят самые разные слухи, а учитывая её возможности, я просто уверена, что от тебя и косточки не останется. И это в лучшем случае. Не играй с огнём, - говорила Яно. - Да и зачем мужика из семьи уводить-то? Мало их таких, что ли? - Он такой один, - словно зачарованная, отвечала им Ева. – И вообще, это уже мои проблемы. Не лезьте, пожалуйста.       Ева продолжала свои дела, пока в один прекрасный момент её увлечение не стало полным абсурдом. Однажды она, ссылаясь на неполадки в освещении, заманила Кисе в свою гримёрку, попросив его разобраться. Потом девушка обнаружила, что утром случайно надела своё лучшее нижнее белье и, дождавшись, пока Рёта повернётся к ней спиной, всё так же случайно оказалась перед ним только в том самом белье. Почуяв развод, прошаренный в любовных делах Кисе, не оборачиваясь, направился к двери. Он давно понял, что девка эта подкатывает к нему самым беспардонным образом и избегал её. Однако наглая девица заранее заперла дверь, спрятав ключ в своём бюстгальтере, и стала подходить всё ближе… - Хочешь, чтобы я вынес эту дверь? – озлоблено усмехнулся Кисе, продолжая стоять спиной к девушке. - Как грубо… Не волнуйся, никто не узнает, если ты разочек посмотришь. Не всю же жизнь проводить у юбки жены, - девушка прислонилась к его спине. Рёту передёрнуло. - Значит так. Закрой рот и слушай меня, - рявкнул Кисе, резко развернувшись и схватив Еву за глотку. Девушка прижалась к двери. – Если до тебя до сих пор не дошло, то у меня есть жена и семья. И если ты ещё раз попытаешь в неё влезть, то пеняй на себя. Мы любим друга, и третьего в наших отношениях нет и никогда не будет. А теперь сверкай пятками, пока я не закатал тебя в этот же пол. - Урод! – выкрикнула Ева, давясь слезами, и вылетела в коридор. Выражаясь современным литературным языком, работники студии «были крайне удивлены увиденному». Однако как бы там ни было, никто из этих людей ни за что на свете не поверил бы, что Рёта сам пристал к Еве. Именно поэтому Кисе был так спокоен за свою репутацию.       Вернувшись домой, Кисе застал Такаду на кухне: она что-то готовила. Спустя полчаса девушка вынесла целую гору румяных оладий, которые так любил Рёта. Поставив угощение перед мужем, Рен обняла его со спины и поцеловала в затылок. Кисе содрогнулся: снова вспомнился сегодняшний инцидент.       Уже лёжа в постели, Кисе наконец-то успокоился. Эта ненормальная почти месяц ущемляла личное пространство блондина, и теперь, дав нахалке достойный отпор, Рёта наконец почувствовал себя свободным и действительно счастливым человеком. Кисе крепко обнял Такаду, опустив руки на её немаленький живот. - Я очень люблю тебя, Рен. Спокойной ночи, - прошептал Кисе. «С ним точно что-то произошло», - окончательно убедилась Такада.       Поведение Рёты изначально показалось ей странным. Во-первых, он почти не притронулся к своим любимым оладьям, хотя до этого две недели упрашивал Такаду их приготовить. Во-вторых, Кисе не отчитал её за сквозняк и за босые ноги. А это значит, что из-за своей задумчивости он просто не заметил этих факторов. В-третьих, запах Кисе был немного другой. В последнее время Такада, будучи парфюмером и обладая необычайно тонким обонянием, стала замечать, что её супруг приносит домой слишком много посторонних запахов. И если к тем она уже хоть как-то привыкла, то появление нового аромата заставило девушку насторожиться: чутьё ещё ни разу не подводило её…

***

      В тот июньский вечер было невыносимо душно. Ветра не было. Небо затянули тучи. Накрапывал дождик. Постепенно его прохладные капли ударялись о землю всё чаще и чаще, поднимая целые столбы пыли. Именно в этот вечер, десятого июня, Кисе Рёта получил долгожданное известие о начале родов его жены. В ту же минуту Кисе, как угорелый, помчался в клинику, где уже в течение четырёх дней находилась Такада.       Дождь беспощадно хлыстал разгорячённую летним солнцем землю. Вокруг ничего не было видно. Из-за нулевой видимости на дорогах образовались огромные пробки, в одну из которых попал и наш Рёта. Парень ужасно нервничал, его колотило. Одно осознание того, что он и Такада находятся порознь, заставляло Кисе рвать на себе волосы. В тот день он на всю оставшуюся жизнь возненавидел дождь.

Рёта ещё не знал, что природная аномалия была для него знаком свыше…