Титания

      Дождь разошелся не на шутку: огромные капли с сумасшедшей силой врезались в землю, здания, автомобили, отбивая такую барабанную дробь, что даже самый талантливый музыкант позавидовал бы. Разгорячённая продолжительным зноем земля старалась принять в себя как можно больше живительной влаги, оттого асфальт, казалось, плавился ещё больше. Порывистый ветер усугублял ситуацию: он перенаправлял дождевой поток так, что от него было невозможно спрятаться. Зонты и плащи были бессильны. Людям оставалось лишь покорно пережидать буйство стихии и время от времени содрогаться от грохота сверкавших молний. - Еле успели! – с облегчением сказала Такада, когда они с Кисе, возвращаясь со съёмочной площадки, лишь чуть промокнув, спрятались в одной из крытых беседок парка. - Да уж, ещё бы чуть-чуть, - кивнул Кисе. Опустившись на скамейку, он достал из сумки полотенце и протянул его Такаде. – Держи. - Не подсовывай мне своё потное полотенце, - хмыкнула брюнетка. Рёту такое заявление немного оскорбило. - Во-первых, это чистое полотенце, - с явным недовольством в голосе сказал парень. – Во-вторых, ты намокла. И если заболеешь, то я снова останусь виноватым. Но раз так, то и не нужно. - Да ладно, я ведь пошутила, - виновато улыбнулась Такада и, взяв из рук друга полотенце, добавила: - Спасибо.       Кисе, прислонив голову к деревянным балкам, из которых была сложена беседка, закрыл глаза. Сегодня был действительно сумасшедший день. Да и спор с Аомине никак не оставлял юношу в покое: теперь он просто не мог позволить себе очередной проигрыш.       Как отреагирует на это Такада? Рёта не любил обманывать людей. Тем более он не хотел врать Такаде. «Может, сказать ей? И момент подходящий», - открыв глаза, Кисе увидел Рен, что, упёршись локтями в колени, задумчиво смотрела вперед. Эта задумчивость привела Кисе в исступление, и парень просто не решился отвлечь Рен. Однако девушка, почувствовав на себе пристальный взгляд, сама заговорила. - Чего уставился? – спросила она, скрестив руки на груди. - Слушай, Такада-чи, - начал своё раскаяние Рёта, однако внезапный раскат грома заставил его содрогнуться и замолчать. Нет, Кисе вовсе не боялся - сработал, скорее, эффект неожиданности.       Такада же, до дрожи в коленях боявшаяся грозы, мгновенно очутилась под скамейкой. Девушка вцепилась в школьную сумку, но не подала ни единого звука, выражавшего испуг, ведь не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о её слабости.       Однако ещё сильнее Рен боялась Кисе… Что с ним происходит? Болтливый и глупый на людях, наедине с ней он часто язвил и при первой лучшей возможности умолкал, будто полностью погружаясь в собственный мир. Внешне Кисе не подавал виду, однако пронзительный взгляд его карих глаз заставлял Такаду чувствовать изменения в их отношениях. Девушка старалась вести себя естественно и не думать об этом, но когда на различные провокации Кисе отвечал лишь неоднозначной ухмылкой и закрывал глаза, ей становилось действительно страшно. - Ты в порядке, Такада-чи? – спросил Кисе, присев на корточки перед девушкой. – Никогда бы не подумал, что ты боишься грозы. - Скажешь кому-нибудь об этом – ты труп, - прошипела Такада, угрожающе глядя на парня. - Убедила, - засмеялся блондин. – Давай руку.       Усадив подругу на скамейку, Кисе, не спрашивая разрешения, сел рядом с ней и по-дружески обнял, закинув руку на её плечо. Вид у парня был преспокойный, будто он не сделал ничего необычного. Рен одарила его возмущённым взглядом. - Можешь побить меня за это, когда перестанешь дрожать от страха, - насмешливая ухмылка озарила лицо парня. Кисе снова прикрыл глаза.       Немного несмело, будто сомневаясь в необходимости собственного поступка, Такада опустила голову на его плечо. Рёта вздрогнул.       Открыв глаза, Кисе очутился в салоне собственного автомобиля. Погрузившись в раздумья, парень не заметил, как задремал. И почему сейчас ему вспомнилось именно это? Однако у него не было времени филосовствовать: куда важнее как можно скорее добраться в больницу. Времени прошло прилично, ведь дождь уже почти закончился, и небо лишь изредка роняло на землю крупные прохладные капли.       Приехав в больницу, Кисе помчался в палату Рен. Ещё в коридоре парня смутила гнетущая тишина, несвойственная родильному отделению. Однако сейчас Кисе было не до этого: он хотел как можно скорее увидеть новорожденного. Какая-то детская радость родилась в его сердце и мгновенно распространилась по всему телу. Неимоверная любовь ко всему живому переполняла Кисе, и счастливая улыбка не сходила с его загорелого лица. Все это мучительно долгое время Кисе морально готовил себя к нехватке сна из-за детского крика, к нервному и физическому истощению. Рёта планировал, как он построит воспитание сына, представлял, как они вместе будут колесить по миру, как они с женой будут гордиться своим сыном. От радости Кисе хотелось скакать, однако он устоял перед этим соблазном, изо всех сил удерживая радость в себе.       Уже в дверях палаты Рёта столкнулся с врачом, низкой женщиной лет сорока. Увидев Рёту, она явно испугалась, хотя попыталась скрыть это. Женщина опустила взгляд в пол. Помолчали. Молчала и стоявшая в палате медсестра. - Не будьте с ней слишком суровы. Ей сейчас тяжело, - наконец сказала врач и, одарив Кисе взглядом, полным сожаления, вышла. За ней, не поднимая глаз на парня, вышла и медсестра.       Кисе проводил их спины озадаченным взглядом. Сердце его забилось сильнее. Ступив в палату, Рёта увидел жену. Такада, изогнув спину уродливой дугой, сидела на кровати, бездумно глядя на свои худые белые руки. Услышав шаги Кисе, она подняла на него взгляд безжизненных ввалившихся глаз. Встретив удивлённый взгляд мужа, увидев его до боли родные черты, Рен отвернулась, боясь не закричать от раздирающей её боли. На мгновение парень застыл на месте и, сделав несколько шагов вправо, словно врос в стену. Теперь он понял всё: и то, о чём просила врач, и то, что означали все эти жалостливые взгляды, и то, что нет больше никакого ребёнка…       Что-то внутри Кисе осело, и парень почувствовал, как содрогается каждый нерв в его теле. Ему казалось, будто он вот-вот развалится, рассыплется на мельчайшие частички, и ветер разнесёт их по миру, избавив парня от страданий. Горькая обида сдавливала горло, и дышать становилось всё тяжелее. Кисе судорожно хватал ртом воздух, не зная, что предпринять и как поступить. Мозг категорически отказывался работать. «Почему так произошло?» - подумал Кисе, посмотрев на Такаду.       Беременность Такады проходила тяжело: ребёнок подавал мало признаков жизнедеятельности, поэтому врачи сразу предупредили девушку, что шансов очень мало. Такада до последнего боролась за жизнь сына и таки проиграла поединок со смертью. Даже если она была готова на всё ради этой победы, даже если она хотела пожертвовать собственной жизнью, даже если она видела, как её резали живьем( не было времени ждать, пока подействует анестезия) и врач окровавленными по локоть руками доставал маленькое существо, было слишком поздно: малыш умер, так и не сделав первый вдох.       Теперь Такада была в отчаянии. Она потеряла не просто ребёнка – она потеряла всё. Рёта, последнее время живший лишь мечтами о сыне, уйдёт. Через день, неделю, месяц, год или два он непременно оставит её гнить в одиночестве: слишком уж много боли приносит ему этот брачный союз. Такада же без него не видела смысла для своего существования. От нахлынувшего горя хотелось разбиться вдребезги, но девушка не могла проронить ни слезинки. Из-за этого она ещё больше ненавидела себя.       Шумно выдохнув, Кисе наконец сдвинулся с места и, сев на край кровати, обнял Такаду, прислонив её голову к своему плечу. Рёта не заговорил, потому что не видел в этом никакой необходимости. Парень чувствовал вину перед Такадой, ведь в трудную минуту его снова не оказалось рядом. Кисе не сомневался, что Рен считает себя главной виновницей произошедшего, что она возложила на себя бремя убийцы и теперь до конца жизни будет тихо грызть себя. Рёта продал бы душу, лишь бы только избавить жену от страданий. Ни одна здравая мысль не посещала голову парня. Единственное, чем он действительно мог помочь, - это быть рядом несмотря ни на что.

***

      Глубокая, по-летнему тёплая и светлая ночь. Скупой свет бледно-жёлтого диска луны едва пробивался в распахнутое окно. Слабый ветерок неохотно блуждал в ветвях сонных деревьев, вызывая их тихое возмущение. Где-то вдалеке прокричала ночная птица. В траве зловеще скрипела саранча. Проснувшись, Такада обвела глазами комнату: она действительно была дома. Ещё некоторое время лёжа в постели и прислушиваясь к звукам, доносившимся снаружи, Рен поняла, что без обезболивающего ей уже не заснуть. Резко поднявшись, девушка почувствовала жгучую боль в животе, отчего едва смогла передвигаться.       Выйдя в коридор, всегда освещаемый одним светильником на случай ночных передвижений, Такада невзначай опустила взгляд в пол и увидела кровь. Зайдя в ванную, Рен замерла: свежий послеродовый шов на её животе разошелся, и из мерзкой зияющей раны ручьём сочилась кровь. Она не испугалась. Небывалое спокойствие ударило ей в голову. Остановив кровотечение, девушка смыла с себя остатки крови, которой, кстати сказать, давно не боялась, и, накинув халат, отправилась на кухню. Запив горсть таблеток чашкой крепкого кофе, Такада взялась за приготовление праздничного завтрака по случаю дня рождения Кисе.

***

      Кисе всегда выглядел хорошо, но сегодня он был просто прекрасен. Черный костюм с немного зауженными брюками идеально сочетался с белой рубашкой и таким же чёрным галстуком. Рёта никогда не был приверженцем броских и кричащих нарядов, всегда одевался просто, но лаконично и элегантно. К обуви же парень был действительно придирчив: он мог часами блуждать по обувному магазину, доставая продавщиц и внимательно изучая каждую предложенную ему пару. В конце-концов довольный покупатель покидал магазин с парочкой прекрасных туфель или кроссовок, в очередной раз пополняя свою и без того немаленькую коллекцию. Вот и теперь его образ завершала пара классических чёрных туфель, купленных специально для сегодняшнего вечера.       Приоткрыв дверь в спальню, Кисе увидел Такаду, что стояла перед зеркалом, заканчивая последние приготовления. Рен никогда не любила белый цвет. Особенно она не любила одежду белого цвета. Однако сегодня был исключительный случай. Белое винтажное миди-платье с крупной плиссировкой и длинным кружевным рукавом прекрасно сидело на Такаде. Это платье ей сегодня подарил Кисе. Оно хорошо сочеталось с чёрными лодочками, чёрным кожаным клатчем и красной помадой. Чёрные волосы были собраны на затылке весьма просто, но красиво.       Увидев жену, Кисе моментально передумал куда-либо ехать: просто не хотел, чтобы кто-то ещё любовался её красотой. Кисе не удержался и таки подошел, обняв Такаду со спины. - Я подумал, что у тебя есть всё, кроме белого платья, - улыбнулся Кисе. – Тебе очень идёт белый цвет. Ещё раз с днём рождения, Рен. - Спасибо, - тоже улыбнулась Такада и, закусив губу, добавила: - Сногсшибательно пахнешь. - Мне тоже очень нравится. Это ведь твой подарок на день рождения, поэтому просто не мог не воспользоваться. Ты уже готова? - Да, поехали, - кивнула девушка.

***

      Сегодня, девятнадцатого июня, один из ведущих телеканалов Японии отмечала своё десятилетие крупным банкетом на более чем триста персон. В их числе оказался и Кисе, вот уже полгода обладавший званием "Лучший ведущий".       В помещении с высоким потолком и величественными колонами было очень душно от запаха сотен людей, продуктов, живых цветов. Воздух гудел от голосов гостей, однако с появлением Рёты и Рен на несколько минут воцарилась полная тишина.       Люди, знаменитые и не очень, последние восемь месяцев активно следили за развитием отношений в семье Кисе, будто сами были её полноценными членами. А когда эти же люди узнали о горе, настигнувшем Такаду, все были просто в шоке. И хотя все присутствующие считали себя приличными и вполне толерантными людьми, с первых минут пребывания на празднике Кисе почувствовал на себе осуждающие взгляды, словно обвиняющие парня в том, что он якобы не сберег своего ребёнка. Однако у Рёты возникли более серьёзные проблемы: он заметил Еву Армстронг, в обществе которой сейчас меньше всего хотел бы находиться.       Первые полтора часа Кисе ни на шаг не отходил от Такады, словно пытаясь в очередной раз извиниться за то, что притащил её сюда в собственный день рождения. Однако позже они всё-таки разделились: Такада удалилась в уборную.       Закрывшись в одной из кабинок, Рен сняла платье и бинт, которым был обвязан её живот. Рана снова открылась, потому марлевая повязка была достаточно пропитана кровью. Отвратительное зрелище. «Чёрт, еле успела», - фыркнула Такада, готовя новую марлевую повязку. А ведь ещё немного, и она бы испачкала подарок Рёты. Через полчаса Такада, поправив макияж и причёску, вернулась в зал. У банкетного стола она обнаружила Рёту в компании незнакомой ей девушки.       Кисе обводил взглядом всех присутствующих, надеясь отыскать Такаду, но её нигде не было. Парень уже поздоровался со всеми коллегами и хотел представить им Такаду, но вместо этого наткнулся на Еву. Рёта попытался пройти мимо, но девушка встала прямо перед ним, самым наглым образом загородив дорогу. - Думаешь, если лучший работник, то со мной можно не здороваться? – Армстронг сказала это таким возмущённым тоном, что Кисе передёрнуло. - Будь моя воля, я бы никогда с тобой не здоровался и не виделся, - процедил сквозь сжатые зубы Рёта. Изначально парень хотел промолчать, уйти, избежать конфликта, но когда увидел её бесстыжие глаза, то понял, что словесной перепалки не избежать. - Ева подошла к Кисе-сану. Плохи дела. Как бы Такада-сама их не увидела! – испуганно говорила Яно, переглядываясь с коллегами. Они стояли недалеко от Кисе, потому могли отчётливо слышать, о чём говорил парень. - Что тебе нужно? – раздражённо спросил Кисе, гневно глядя на Еву, что и не собиралась уходить. - С женой твоей хочу познакомиться, - усмехнулась девушка. – Интересно узнать, что в ней такого особенного. Вот и она.       Рёта застыл в немом ужасе: Рен приближалась к ним. Подойдя достаточно близко, Такада посмотрела сначала на него, а потом на Еву, словно спрашивая, что здесь происходит. Этой встречи Кисе боялся больше всего: ненормальная девка могла выкинуть что угодно. - Такада-сама, добрый вечер! – поздоровалась Ева. – Я Ева Армстронг, коллега Кисе. Давно хотела с вами познакомиться. Девушка поклонилась. - Весьма о вас наслышана, - сказала Такада, тоже поклонившись. - Такада-сама, могу ли я остаться с вами наедине буквально на несколько минут? – очаровательно улыбнулась Армстронг, на долю секунды задержав взгляд на Кисе. «Издевается, тварь!» - подумал Рёта, сжав ладони в кулаки. - Конечно, - едва заметно улыбнулась Рен, пристально посмотрев в глаза Кисе. Весьма неоднозначным показался ему этот взгляд. - Бедный Кисе! – в один голос сказали все коллеги Евы, что наблюдали за происходящим.       Пусть девушки разговаривали всего несколько минут, Кисе за это время словно побывал в Аду. Рёта и не думал изменять Такаде, но всё равно боялся, как бы эта мерзавка не наговорила ей гадостей. Парень боялся не за себя: он боялся за моральное здоровье Рен, ведь она ещё не отошла от пережитого недавно стресса.       Через несколько минут обе девушки вернулись. Они выглядели спокойно, но Рёта чувствовал, что что-то между ними произошло. Как только Такада отвернулась, Ева, пользуясь случаем, подмигнула ему и ушла, больше не давая знать о себе в тот вечер. Однако её присутствия хватило, чтобы сильно испортить настроение Кисе. Теперь ему хотелось как можно скорее попасть домой, поэтому через час они покинули праздник.       В машине не разговаривали. Боковым зрением Рёта видел, что Такада смотрит в окно, явно думая о чём-то своём. Эта задумчивость насторожила парня. - Устала? – ласково спросил Кисе. - Немного, - ответила девушка, прислонив голову к спинке сидения. - Ничего. Скоро будем дома, - улыбнулся он. – Слушай, Рен, о чём вы с Армстронг разговаривали? - Она пригласила меня поучаствовать в телешоу. Я согласилась, - спокойно сказала Такада, закрыв глаза. «Чёртова девка! Решила поиздеваться надо мной? Господи, хоть бы Рен не подумала чего!», - руки Кисе сильнее сжали руль. - Мне очень понравился сегодняшний вечер, - сказала Рен, словно пытаясь разрядить обстановку. - Мне тоже, - кивнул Кисе, пытаясь успокоиться.