Титания

      Одна из самых оживленных улиц Токио. Как раз начинался час пик. Огромная масса людей всех мастей и чинов беспрестанно перемещалась вдоль и поперек кварталов, дорог, исчезая в магазинах, кафе, забегаловках, наполняя собою метро, автобусы и вообще весь общественный транспорт. И не было ни единого уголка среди раскаленных от беспощадной жары бетонных стен, где не встретилось бы хотя бы сотой части этой серой человеческой массы.       Толпа – огромная сила. Толпа способна сметать всё на своём пути. Она безжалостна и неуправляема. Однако не только толпе, но и каждому человеку в этом многотысячном сборище не было абсолютно никакого дела до другого, такого же человека, как и он сам. То же самое произошло и с Такадой. Никто не обращал внимания ни на её заплаканные глаза, ни на печальное выражение лица. И лишь некоторые изредка оборачивались вслед бежавшей со всех ног брюнетки, с пониманием или неодобрением кивая головами.       Когда сил бежать уже не было, Рен остановилась и, сняв теперь ненавистные ей босоножки на каблуке, наконец удосужилась осмотреться вокруг: это был один из парков Токио, за три квартала от её дома. Здесь она часто играла с братом в детстве и здесь же когда-то давно сломала руку. Эти светлые и далекие воспоминания лишь на секунду оттенили то, что творилось в голове девушки. Невозможно достоверно описать состояние, в котором она находилась, как невозможно описать содержание книги, не прочитав ее. Да, по обложке можно сказать, что она старая, пыльная. Да, прочитав краткое содержание, можно понять основную идею произведения, но сполна проникнуться ею – никогда.       Побродив немного по пустынному парку, Рен интуитивно пришла к тому месту, с которым у неё связано больше всего воспоминаний: на самом краю парка, среди высоких деревьев был холм, с которого открывался прекрасный вид на город. Сюда редко кто приходил, поэтому на этом клочке земли всегда царила тишина. Ещё будучи маленькой девочкой, Такада часто прибегала сюда, чтобы побыть наедине с собой. А в такие моменты, как сейчас, побыть одной - это просто вопрос жизни и смерти. «…Кисе, часом, не говорил, что он любит тебя? А что он только что проиграл мне право быть рядом с тобой? Не говорил?» - снова и снова в голове Рен эхом разносился голос Аомине. Нет, это не могло и не может быть правдой. Кисе не мог так поступить, он ведь такой… А какой он, этот Кисе? Как много она вообще знает о нём? Но, что самое важное, что из этого знания правдиво? Вполне возможно, что он только казался милым, добрым и наивным дурачком, как сама Такада казалась всем холодной, жестокой и непоколебимой собачкой президента студсовета. И вполне могло оказаться так, что дружба эта никогда не являлась таковой.       Предположим, что Аомине был действительно прав, и Кисе на самом деле любил Такаду. Данный вывод вполне объясняет странное и необоснованное поведение Рёты, но суть самого вопроса от этого не меняется. И неимоверным ужасом и стыдом сопровождалась в голове Такады мысль о том, что, поведав Кисе все свои сердечные дела, она нанесла смертельный удар прямо в его сердце. А ведь она знала. Знала, что всё так обернется. И прекрасно понимала, что если не Кисе влюбится в нее, то она обязательно полюбит его. Но сейчас, когда всё разрушено, нечего раскаиваться из-за ошибок прошлого. Она, в конце концов, сама в этом виновата. Однако от осознания вины легче не становится.       Так почему же так больно? Что это за ощущение? Не нужно придумывать никаких чудесных и фантастических версий, ведь причина очевидна: внутри вдребезги разбивалось прежнее понимание всего бытия и смысла собственного существования. Осколки эти разлетались по всем уголкам и без того настрадавшейся девичьей душонки, больно впиваясь в неё и оставляя невидимые, но глубокие раны, которые никогда, никогда не заживают, продолжая всю оставшуюся жизнь напоминать о своем существовании ноющей болью в области сердца.

Но это не единственная причина терзаний душевных.

      Предательство – вот самое страшное оружие, существующее на сегодняшний день. И никакие новенькие погремушки не сравнятся по радиусу поражения с тем, что невозможно потрогать, но вполне реально ощутить на собственной шкурке. Можно выстрелить человеку в голову, можно отравить его сероводородом или придумать более жестокий способ расправы – всё это глупости, потому что уничтожится лишь тело, оболочка. Но попробуйте предать человека, который боготворит вас, и вы получите куда больший эффект.       Пренебрежение тоже является весомой причиной, потому что никому не нравится, когда им брезгуют, а тем более считают вещью, игрушкой, которой можно вертеть, как душе угодно. Это сильный удар по самолюбию любого человека.       И еще миллионы больших и маленьких аргументов можно привести, чтобы объяснить то состояние психического истощения, лучшего друга истерики и психоза, которое сейчас овладело рассудком девушки.       Может быть, Такада была огорчена увиденным и услышанным, а может быть, что вся эта вязкая масса в течение долгого времени накапливалась в ней. И теперь, когда вся грязь выливалась из сосуда, в котором так долго хранилась, ей нужно было выплеснуться наружу или быть выплеснутой. Нельзя хранить в себе столько негатива.       Никто и не заметил, как тучи над небом Токио резко сгустились и капля за каплей землю стала наполнять живительная влага. В небе вспыхнула молния, и через несколько секунд послышался грозный и величественный ответ неба. Кажется, сегодня будет дождь.       Когда несколько капелек упало на разгоряченное от слез белое лицо Такады, девушка вздрогнула и как будто вернулась в реальность. Не вытирая слез, всё еще беспрестанно струившихся по щекам, брюнетка еще раз огляделась вокруг, глубоко вдохнула наполненный запахом земли воздух и во всю силу своего голоса запела.

***

      Кисе уже давно расстался с товарищами по команде и бесцельно блуждал по улицам душного и оживленного города. Столько разных мыслей было в его голове, столько всего нужно было переосмыслить, что парень просто не мог больше находиться в компании. И так он шел, не видя и не слыша ничего. Блондин сновал по округе, как призрак. И по лицу его видно было, что он не настроен ни с кем разговаривать. Несколько раз Рёта встречался взглядом с восхищенными девицами, которые от этого взгляда чуть ли не теряли сознание.       Да, девушки всегда окружали Кисе и не скрывали своего интереса к нему. Красивый, спортивный, прекрасен в учебе, модель и просто обаятельный парень никогда не оставался незамеченным. Сначала внимание к себе лишь прельщало самолюбие школьника, но позже стало жутко бесить. Все они гоняются только за внешностью, за красивым личиком и спортивным телом. Именно поэтому Рёта почти никогда не сближался со своими поклонницами. Он мог позволить себе невинный флирт, но не более того. Найдя же наконец действительно интересное занятие и достойного соперника, Кисе чувствовал, что счастье переполняет его, пусть даже он так ни разу и не выиграл у Аомине. Соперничество не мешало им быть друзьями.       Придя в Кайждо, Кисе решил, что вступит в баскетбольный клуб. И в первый же день после вступления получил нагоняй от Касамацу. Несмотря на все трудности, Рёта осознавал, что ему нравится играть в команде и что он искренне рад встрече с Касамацу и другими ребятами из баскетбольного клуба.       В очередной раз возвращаясь домой на метро, Кисе стал в свой любимый уголок вагона и крепко взялся за поручень. Только теперь он заметил рядом с собой довольно интересную персону: черноглазая брюнетка с такими же чёрными выразительными бровями из-за своего каменного выражения лица и остановившегося взгляда казалась неживой. Несмотря на свой хрупкий вид она держала в руках два довольно тяжелых (судя по их объему) пакета, что и показалось парню интересным.       Потом Рёта часто видел её в метро. Именно в этом поезде, в этом вагоне и на этом же месте. Девушка с первого взгляда, пусть сама того не подозревая, понравилась Кисе. Можно даже утверждать, что он влюбился в эту прелестную незнакомку.       Так и не найдя предлога, чтобы познакомиться (а он всегда искал его), Кисе уже почти сдался, как в один прекрасный день всё устроилось само собой. После того инцидента они и стали почти неразлучны. Пусть они и были просто друзьями, у Рёты были совсем другие планы. Выведав всю необходимую информацию у Харуки Такады, Кисе собирался объясниться с Рен о своих чувствах к ней, но плану его так и не довелось увидеть зеленый свет.       С тех самых пор он и мучился, терзая себя одним и тем же вопросом: сказать или подождать еще? Оттягивая с этим разговором, Кисе получил пулю в лоб: его любимая девушка советуется с ним насчёт его же лучшего друга. Она влюблена в Аомине. А ведь Такада-чи даже не догадывается о том, что её лучший друг только что был убит её же руками.       Придя в номер поздно вечером, парень не стал ничего объяснять Касамацу, с которым некоторое время делил жилплощадь, и ушел на балкон. Опершись руками о перегородку, он простоял там до поздней ночи, став свидетелем того, что так усердно пытался скрыть от чужих глаз Аомине. Да, именно первого его с Такадой свидания. От такого зрелища невольно задрожали мускулистые руки. Чёрная зависть овладела доброй и отзывчивой душой. Никогда прежде Рёта не испытывал этого чувства в такой степени.       Теперь он был ещё несчастнее, чем прежде. Да еще и эта Ватари свалилась как снег на голову. Хотя Кисе прекрасно понимал, что она живет такой же безответной любовью к нему, какую он сам скрывал от Такады, парень никак не мог подсобить горю блондинки, ведь никогда не любил её и был уверен, что не сможет полюбить.

Теперь он будет действовать решительнее.

      Но даже прямо намекая Такаде, Кисе так ничего и не добился. Оставалось только одно: сказать обо всём в лоб. Только вот поздно теперь было разговаривать, ведь Такада-чи встречается с его лучшим другом, и нечего лезть в чужие отношения. Пусть даже придется пожертвовать собственным счастьем.

И он смирился, вернувшись к началу.

***

- Что случилось, Аомине-чи? – в то утро у Кисе было прекрасное настроение. - Поговорить надо. По-мужски, - своим обычным тоном сказал Дайки, глядя прямо в глаза Кисе. - Что-то серьезное? – немного наклонил голову блондин, выразив этим жестом своё искреннее недопонимание. - Ты прекрасно знаешь. Хватит притворяться, - в последнее слово парень вложил всё свое недовольство. - Вот как, - усмехнулся Рёта. – Ну, валяй. - Любишь её? – сразу конкретизировал юноша. - Люблю, - подтвердил Кисе, пристально глядя в лицо друга. - И что делать будем? - В смысле? Она ведь твоя девушка. Я не буду вмешиваться, - вздохнул блондин, замкнув руки на затылке. - И ты так легко сдаешься? – спросил Дайки, недоверчиво взглянув на Кисе, что враждебно смотрел на него. – Тогда давай решим всё баскетболом? - Баскетболом? - Именно. Давай заключим сделку. Если четвертьфинал выиграет ваша команда, Такада твоя, если наша, то, соответственно, она останется при мне. Без права на поддерживание дружеских отношений. - Ты предлагаешь поспорить на Такаду-чи?! – повысил голос Рёта. – Ты из ума выжил, Аомине-чи? Она ведь не вещь! Нельзя так… - Так ты в деле? – перебил его Аомине. - Нет. Никогда в жизни я не поступлю так, - сжал кулаки блондин, нахмурив светлые брови.

***

      Но он соврал. Соврал не только Аомине и Такаде, но и себе. И теперь, когда он в очередной раз потерпел поражение, он просто ненавидел себя за то, что повёл себя, как сволочь. Так унизительно.       Та встреча после игры… Какой ужасный поступок он совершил, не выслушав то, что Такада хотела донести до него. «Единственное, на что ты способен, – это прятаться. Как мило, Кисе Рёта!» - подумал он перед тем, как прийти в сознание.       Где он? Это, кажется, парк. Да, именно так. Дождик пошел… Он под стать отвратительному настроению Кисе. Да, это прекрасно, но что за странные звуки?       Пройдя еще несколько десятков метров, парень отчетливо услышал звуки женского голоса. Кто-то пел. Ещё больше углубившись в древесные заросли, Рёта остановился и прислонился к одному из деревьев. Это была она… Босая, в мокром платье и с прилипшими от тяжести воды к голове волосами. Она стояла на самом краю холма, задушевно напевая какую-то неизвестную Кисе песню. И кто же знал, что Такада красиво поет?       Такада никогда не пела вслух. Когда в школе ещё были уроки музыки, она специально коверкала свой голос, чтобы покойная теперь мать не заставила её заниматься таким ненужным делом, как пение. Даже брат, живший с ней под одной крышей в течение всей жизни, ничего не подозревал. И только оставаясь тет-а-тет с собой, девушка могла петь куплеты любимых песен.       Кривая страдальческая усмешка изуродовала лицо юноши. Почему-то так совестно стало ему от звуков этого голоса. И обида на самого себя снова всплыла на поверхность, протягивая свои холодные руки к смуглой красивой шее. Прикусив нижнюю губу, Рёта закрыл глаза, чтобы совсем не расплакаться. Как глупо было поверить в возможность победы, в возможность сблизиться с ней и снова и снова слушать этот чудесный голос. Теперь всё кончено. Нет, Кисе, конечно, мог нарушить уговор и всё рассказать Такаде, но осознание того, что придется ранить её жестокой правдой, не позволяло парню решиться на этот весьма правильный поступок. Она и без того отстрадала. Зачем наносить ей такой жестокий удар?

Но в голову ему никак не приходила мысль о том, что девчонка уже обо всем знает...

***

      Как много боли причиняем мы друг другу простыми словами, даже не задумываясь об их смысле. Сколько людей погубили элементарные слова, состоящие из простых символов, введенных еще в древности. Так почему же привычное средство выражения себя превратилось в оружие массового поражения? Всё потому, что люди не умеют грамотно использовать слово. А ведь если задуматься, сколько раз мы заставляли страдать родных и близких нам людей, наговорив им глупостей.       Такой же фатальный исход может принести и несказанное вовремя слово. Одно заветное слово, которое может спасти человеческую жизнь. Не нужно бояться говорить – просто нужно думать, о чём говорить.

***

      Придя домой в одиннадцатом часу вечера, Такада получила очередной неприятный сюрприз. Она не успела зайти в дом, как тут же встретилась лицом к лицу с какой-то незнакомой девушкой. Рен сразу же поняла, кто она такая и в какое русло сейчас зайдет разговор. - Девушка, вам кого? – спросила темноволосая нахалка. - Кхм… - прищурилась Такада. - Рен, где ты была? Да еще и телефон дома оставила! Я же переживаю. Кстати, я хочу тебя кое с кем познакомить. Нацуки, это моя младшая. Её зовут Рен, - щебетал Харука, отчего лицо Такады ужасно перекосило. Противно.       Ничего не ответив на вопрос о её местонахождении в течение всего дня, девушка швырнула расклеившиеся босоножки в угол и уверенным шагом пошла в свою комнату, заперев дверь на замок. Она не собиралась больше показываться на глаза ни Харуке, ни его бабёнке. - Милый, это твоя сестра? – послышался шепот Нацуки, который мог бы заглушить даже гул реактивного самолёта. – Извини, просто вы непохожи, поэтому я… Как думаешь, я ей не понравилась? - Глупости, - сказал Харука. – Не волнуйся, вы поладите. Думаю, вам стоит познакомиться поближе. Сейчас я её позову. «Ну, рискни, благородный рыцарь», - фыркнула Такада, прекрасно слышавшая весь диалог. - Рен-тян, выходи к нам, - буквально пропел зеленоглазый юноша. - Не буду вам мешать, - холодно ответила девушка, даже ни на шаг не приблизившись к двери. - Рен, это неприлично. Сейчас же выходи, - повысил голос Такада старший. - Ой-ой, как страшно. Уж извини, что я у тебя такая неприличная обуза, - особое ударение было сделано на последнем слове, что окончательно вывело из себя Харуку. - Открывай. Есть разговор. Нацуки, подожди, пожалуйста, в гостиной.       Зайдя в комнату сестры и закрыв за собой дверь, Хару одарил Такаду презрительным взглядом. Рен, в свою очередь, лишь фыркнула в ответ. - Могла бы хоть поздороваться с ней. Ты же понимаешь, что это моя девушка… - С её стороны тоже было не очень прилично спрашивать у меня, кто я такая. Как будто это она хозяйка в этом доме, а я просто гость. Терпеть не могу таких наглых персон. Даже не надейся, что я буду с ней сюсюкаться. - Да что ты себе позволяешь? – прошипел Харука, обиженный словами сестры. - Я? Что Я себе позволяю? – брюнетка указала на себя пальцем. – Это ты что себе позволяешь? Притащил домой бабу, даже не спросив, одобряю я это или нет! И не надо говорить мне, что ты привел ее только с той целью, чтобы познакомить со мной. Дай угадаю: она теперь будет жить с нами? - Да что с тобой такое? Ты сама не своя, - неодобрительно покачал головой парень, что стало последним толчком для нервного срыва Такады Рен. - А много ты обо мне знаешь, чтобы судить, своя я или не своя? Не надо было тогда геройствовать, раз я не удовлетворяю всех твоих потребностей. Жил бы сейчас со своим папашкой и водил бы к нему свою путану. Подохла б я где-нибудь, ну так и замечательно. И зачем такая жизнь? - Что? Ну вот что вам всем от меня нужно? Рен я, и что с того? – девушку снова понесло. – Знаете что, господин Харука, отправляйтесь-ка вы к своей барышне. Она вас уже, чай, заждалась. Что уставился? Уходи.       Выставив брата за дверь, Рен опустилась на пол и, зажав рот рукой, снова зарыдала, изредка всхлипывая. «Даже в собственном доме покоя не дают. Они точно сговорились!» - думала девушка, прижав голову к коленям. И что ей делать теперь, когда она поссорилась с последним дорогим ей человеком? Лезть в петлю, наглотаться таблеток или, может, вскрыть вены и утопиться в ванной?

Подождите…

      А почему она должна расставаться с жизнью, которую заслужила своими потом и кровью? Если кому-то что-то не нравится, пусть сам лезет в петлю, а Титания так просто не сдастся. И эта Титания еще обязательно задаст всем жару, ведь до сих пор придерживала козырную карту в рукаве. Просто не было подходящего момента, чтобы её разыграть.       Сняв мокрое платье и бельё, противно липнувшее к телу, брюнетка надела сухую майку и, даже не удосужившись включить свет, уткнулась в ноутбук.

Сегодня ей предстоит провести собственное расследование, ибо нужно было поскорее разобраться с этой путаницей.