Признание

Элайджа морщился. Заснуть ему не удавалось – мирную атмосферу, царящую в салоне самолета портил ребенок. Маленький темноволосый мальчик кричал и плакал на руках матери. Первородный злился. На сестру, чья голова покоилась на его плече и, конечно, на себя. Ничего из этого не выйдет, - вздыхал он с долей безразличия и замолкал, чувствуя недовольное дыхание Ребекки. Мужчина выглянул в окно. Они летели где-то среди темноты бескрайнего неба. А ребенок все не замолкал и он внезапно почувствовал себя бесконечно беспомощным в этом маленьком ночном мирке, заполненным простыми людьми с их донельзя обыденными проблемами. Завтра, - неожиданно решил он, - Завтра мы сделаем все, чтобы вернуть свою семью. Чего бы это ни стоило. В голове пронеслись слова сестры, сказанные ею пару часов назад, когда они бронировали билеты: «Если она не согласится я внушу ей. И пусть Ник убьет меня, когда узнает, он по крайней мере будет в состоянии сделать это». Элайджа усмехнулся, опустив глаза. Отчаявшись заснуть, он взял газету и поднес к лицу, пытаясь разобрать в темноте мелкий шрифт. Неожиданно зрачки его расширились. - Черт возьми, - прошептал первородный и его слова эхом отдались во мраке ночи, - Мы зря не купили телевизор, Ребекка. Никлаус выходит из комнаты. И он прекрасно питается. Тебе больше не о чем беспокоиться. Сестра смотрела на него сонным, ничего не понимающим взглядом. - Что ты несешь? – спросила она, протягивая руку, чтобы включить свет. Он не ответил. Брови ее вздрогнули и зависли в неопределенном положении, рот слегка приоткрылся. Покачав головой и прикрыв глаза, девушка отвернулась. Губы ее были плотно сжаты, а руки напряжены. Элайджа не видел, но знал, что пара одиноких слезинок медленно скатываются по ее разгоряченной щеке. Остатки нерешимости покинули и его сердце. Самолет неспешно приближался к земле.

***

Кэролайн сидела на траве, всматриваясь вдаль. Она поглаживала ладонью теплую поверхность земли и вслушивалась в звуки затухающего лета. День выдался жарким и лучи солнца манили ее в неизвестность, обволакивая собой. Девушка закрыла глаза, пытаясь расслабиться. Руки ее неуверенно потянулись к тетради, лежавшей совсем рядом, в каком-то полуметре от нее. Это расстояние далось с трудом. Никогда еще столь простой жест не вызывал в ней такого беспокойства, как сейчас. Она медленно распахнула обложку и уставилась на белую бумагу, неожиданно возникшую перед ней. Нет, не так, - пронеслось в голове девушки, - Слишком быстро, слишком… И все же, справившись с собой, Кэролайн неровно вывела несколько простых и неуклюжих слов: «Прошло три месяца, - писала она, - пришло время начинать жизнь с чистого листа» Бумага перестала быть пустой, но фраза не понравилась ей. И все же, нужно было продолжать, продолжать не смотря ни на что, ведь не может же быть несколько чистых листов, верно? И она продолжила, вцепившись в ручку побелевшими пальцами: «Елена счастлива, хоть она и стала немного сумасшедшей после того, как вернулся Деймон. Милая моя подруга не выпускает его из дома без собственного сопровождения… Он бы, наверное, взбесился бы, если бы не любил ее так сильно и не понимал всю глубину ее любви к нему. Уж теперь он получил шанс понять это в полном объеме…» Легкий ветер поднялся над кладбищем. Он растрепал золотистые кудри девушки, заставив ее встать. Кэролайн выругалась. Метод Стефана не подходил, она не могла связать и двух слов.