Летний снегопад (Сборник)

Песня для вдохновения: Hurts — The Road

When I close my eyes I see you, When I close my eyes you're here. In the dead of the night I feel you. When I open my eyes you disappear

Коснись своего лба и почувствуй, что он делает с тобой. Зачем ты ему разрешаешь. Жар. В груди ад. Кожа горела. Так и хотелось смыть с себя все его прикосновения. Содрать с себя кожу. Просто забыть. Отмыться. Раствориться в кислоте. Исчезнуть. Жар, который разносит по телу только от одного его взгляда. От того, как он играет бровями или щурит глаза. Впервые ей хотелось расплакаться перед ним. Просто. Навзрыд. Чтобы он увидел, что делает с ней. Зачем приходит на ее порог, мило разговаривая с мамой, или проникает через окно, прикрывая плотную ткань нежно кремовых штор. Чтобы в комнате стало еще темнее. Как будто темноты, поглощающей ее в себя, словно смола, недостаточно. Ему нужно больше. Темнее. Он видит все. А хочет закрыться от этого. Снова. Жар. Он близко. Слишком близко. — Питер … Исчезни. Голос звучит жалко, срываясь на крик, который больше похож на хриплый шепот. Она не узнает своего голоса. Кто она? Он делает шаг, словно дает ей в долг. Ты трясешься, проносит в голове Мартин. Достаточно! Его ехидную ухмылку можно было почувствовать даже через густую патоку темноты. Она, кажется, просачивается в карманы девушки, в ее одежду, глаза, ноздри. Она наполняется ней. Он лишь улыбается и стоит в сантиметре от ее лица. Он чувствует, как она хлопает густыми ресницами, наотмашь. Ты мой неразгаданный сон, такой темный, печальный и протертый до дыр. — Почему ты такая замкнутая? Замкнутая?! Он ведь не оговорился? Ее едва передергивает от напора его голоса. Она резко вдыхает, открывает губы, от чего они кажутся еще большими. От чего их хочется зажать в поцелуй и терзать, пока ты не начнешь стонать. Безумие. Питер Хейл. Он стоит напротив нее. Выдыхает ей почти в губы. Почти поцелуй. Почти. Чертов Хейл. Страх. Тело окутывает страх. Кажется, еще немного и она выплюнет ему в губы все, что думает о нем. Как она его ненавидит. О том, как она каждую ночь ощущает на себе его дыхание, но, не желая себе признаваться, скручивается калачиком и сталкивает зубы до скрежета. Жар. Все вокруг плавится от температуры их тел. Каждый раз, когда они встречаются. Никогда и нигде. Стираются границы, теряется мир, отмирают нейроны мозга. Боль и ненависть. Ее маленькие пальчики сжимают шелковую ткань рубашки, ноготками впивается в кожу плеч, от чего по телу электрошок. Она не отталкивает. Лишь крепче держит. Паника. Страх. Нервный срыв. Зависимость. Невроз. Признаки шизофрении. — Исчезни. Дрожь, он мог поклясться, что в ее голосе было желание. Исчезни… эхом прокатилось в его голове. Ее пальцы, кажется, просто впиваются в сильные плечи, ослабили хватку. Ее тело расслабилось, вдыхая тягучую темноту через ноздри. — Это ты своему желанию? Она смущается, начинает сутулиться. Запал в глазах гаснет. Сейчас он рядом. Она молит в весь голос, умоляет чтобы он исчез. Ведь когда он исчезает, появляется надежда. И появляется непреодолимое желание исчезнуть вместе с ним. Она чувствует его напыщенную улыбку. Его подушечки пальцев скользят по ее скулам. Психоз и истерика. Его движениям хочется доверять. В его слова хочется верить. Он въедается в доверие, проникает под кожу. Он, как болезнь, как рак. Коварно разрушает тебя изнутри. Его взгляд и улыбка. Вы верите. Склонив голову он просит вас продать душу дьяволу. И вы это с удовольствием делаете. Вы верите. Он шепчет: «Все в порядке. Так нужно». Он иллюзионист. Обманщик. Он крутит вами как хочет. Ваше тело обманутое, измученное, уничтожено, убито. А вы верите. Потому что он шепчет: «Все в порядке. Так нужно». — Почему ты пришел? Неужели кроме меня тебе не над кем издеваться? Когда Питер поднимает брови в привычной для него насмешке, когда он натягивает саркастическую улыбку и почти обжигает дыханием лицо Мартин, она прячется. Кажется, она понижает свою самооценку до нуля, до плинтуса. Он лишь шепчет в его собственной манере. Напыщенной и эгоистичной. — Ты мой лучший проект. Апатия. Паранойя. Помрачение сознания. Крах. Разрушение. Она впитывает его фразу в свои уши. Запоминает. «Проект», в голове она быстро перебирает ядовитые фразочки, которые должны были полететь прямо в его лицо. Но вместо того. Она, как рыба, раскрыв губы и хлопая пушистыми ресницами, молчит. Кажется, ее сейчас вырвет от его движений, жестов, незаметных в темноте ненужных улыбок и змеиных взглядов. Кажется, он залез в ее желудок. Жар. Все, что он делает, все это, кажется, активирует детонатор. Она касается пальчиками его скул, ощущает легкую небритость. «Ему лучше без щетины». Стоп, Мартин. Она останавливает сама себя. Он сжимает руку в кулак. Не выдает себя. Он не чувствует того, что она касается своей нежной кожей, еще влажной после душа. Нет. Запрещает. Чувствовать. Он верит сам себе. Лжец и иллюзионист настолько, что заставляет верить самому себе. Он бог обмана и хаоса. Все, что рядом с ним разрушается. Исчезает. Разрывается или подрывается. — Почему ты каждый раз дрожишь? — На этот вопрос, довольно элементарный ответ. — И какой же? — Потому что ты пропитанный смертью. И каждый раз, я чувствую ее всем телом. Ее вкус долго держится на кончике моего языка. Истерия. Стресс. Тревожность. Фобия. Он хмыкает себе под нос и наконец опускает взгляд. Она не видит. Только чувствует. Она чувствует, как его глаза бегают по ее телу. Раздевая ее взглядом. И одновременно душит, лишая желаемого воздуха. — Будь ты проклят, Питер Хейл. Девушка выплевывает эти слова ему в лицо. Она молит, чтобы он ими подавился и умер. Она хочет кричать ему, только для него, чтобы от этого лопнули ушные перепонки. Ей так хочется, чтобы в этом крике был хоть намек на его смерть. Но ничего. Он до сих пор здесь. Рядом с ней. — Давно. Я уже давно проклят, Лидия Мартин. — Гори в аду. — Только с тобой.