Летний снегопад (Сборник)

Песня для вдохновения: Ed Sheeran — thinking out loud

When your legs don't work like they used to before And i can't sweep you off of your feet Will your mouth still remember the taste of my love Will your eyes still smile from your cheeks

Когда вопрос стоит между жизнью и смертью, мы, конечно же, выбираем то, что спасет нас. Но если никого не волнует живой ты или мертвый. Если ты живешь только ради себя. То есть удовлетворить свое эго. Если кроме выпивки в жизни мало интересного. Разве это можно было назвать жизнью? Я Дэрил Диксон. И меня трудно назвать человеком, который вел правильный образ жизни. Я никогда не был человеком слова, никогда не придавал особого значения чувствам. Обычно я это оправдываю воспитанием и тем, что происходило в моей семье. Я не воин, не спаситель, не герой. Никогда им не был, никогда не буду. Замкнутый в себе. Равнодушный ко всему, что происходит. У меня никогда не было друзей или подружек. Я был одинок и только когда брат выходил из тюрьмы, создавал иллюзию семьи. Неизвестно лишь для чего и, какого черта, я себе решил, что мы с ним были семьей? Да, гены у нас одни. Да, без сомнения я обожал своего брата. Но он никогда не был мне семьей, такой как она должна быть. Нет, без соплей и вечернего просмотра ТВ, без ужинов за столом и совместных молитв. Нет. Все гораздо проще. Просто выпить пива, обсудить вчерашний футбольный матч, собственную жизнь, поиздеваться друг над другом, а в конце сказать: «Брат, ты конечно идиот, но все же лучше сделай так и так». Вот в чем суть братских отношений. Но кто бы мог подумать, что среди чужих людей, я найду больше понимания, чем среди собственной семьи? Пожалуй, ирония судьбы играет слишком жестоко и даже мне это не по силам. Я все чаще стал вспоминать каким я был до нашествия ходячих. Грубый, закрытый, вспыльчив. В общем ничего не изменилось. Только стало заметно, что я слишком привязался к группе. Рик, Кэрол, Гленн, Мэги, Мишон, Карл, Джудит… Бет, которую можно теперь только вспоминать. Почему ее смерть стала для меня таким ударом? Наивная, светлая, чистая, добрая душа. Она нередко напоминала мне мою одну давнюю знакомую. Со времен когда я был тем Дэрилом. Когда мне не было дела даже к самому себе. Она часто приходила в мою жизнь неожиданно и так же неожиданно исчезала. Ее тоже было трудно назвать чистой и доброй, но несмотря на черные пятна ее жизни, она такой была. «Я слышу как в сотне метров от нас по трассе проезжает скорая помощь, как звуковые волны ее сирен вонзаются мне в барабанные перепонки. И после этого я ускоряю шаг. Хочу избавиться ощущения людей, хочу стереть хоть на сутки память, что живу среди равнодушных и вечно пьяных существ. Таких как я. — Дэрил, ты хочешь чтобы я упала без сознания на этой гнилой листве? Снова меня прерывают. Снова. Но единственная кому я это позволяю, кто не почувствует моей злости и ненависти. Это она. Ее голос, ее взгляд, ее дыхание. Каждое движение, как изящные пальцы вытаскивают из пачки сигарету и через секунду ее легкие вдыхают дым, который ядом расплывается по венам. — Что? — Говорю, сбавь темп. Иначе я выплюну свои легкие. Я чувствую, как мышцы на моем лице напрягаются. Люди называют это улыбкой. Это она? Правильно? Каждый раз она заставляет меня это чувствовать, улыбаться, смеяться. Я до сих пор не могу понять, чего она общается со мной. Ответа она так и не услышала, но я сбавил темп. И все же поддаюсь на ее просьбу. Сейчас хочется выпить. Так хочется, что все нервы сокращаются, а желудок скручивается. Но нет. Я ей пообещал, что завяжу. Более ни капли в рот. И все же снова в моей голове вопрос. Почему я ей позволяю врываться в мою жизнь и хозяйничать? — Молли? — Что? — Ты еще легкие не выплюнула? — Да иди ты. Замечаю как она хмурит брови, как она тяжело дышит и нервно поправляет портфель. Она такая идеальная. Идеальные черты лица, приятного цвета кожа и медово-шоколадного цвета глаза. Она красивая. Я впервые это признаю, что она настолько красива, что мне сводит скулы. Почему она со мной? — Ладно, делаем перевал. А то тянуть тебя на себе я не собираюсь. — Какой ты не романтичный, Диксон. Мы еще долго шли молча. Она рассматривала все вокруг. Ребенок города. Она привыкла выезжать на природу только чтобы отдохнуть, пожарить барбекю. Ей неизвестно то, что знаю я. То, как можно выжить в лесу, как можно вообще выжить. Тишина, я люблю, когда она молчит. Люблю, когда она рассказывает. Она умеет хорошо говорить, а я люблю слушать. Мне нравится ее мелодичный голос. Даже когда она ссорится, то не кричит. Как же ты мне нужна, ты даже не можешь представить. — Здесь так красиво. Восхищение и удивление. Молли рассматривает пейзаж, который раскрывается перед ее глазами. Горная местность, чистое, кристально чистое озеро. Его нежно зеленая гладь так и манит. Хочется коснуться рукой, окунуться с головой, смыть с себя все проблемы. Важные и не нужные. Все. Вершины гор почти касаются небес, тянутся к облакам. Спокойствие. Хочется остаться в этом покое навсегда. Девушка спускается ближе к воде. Сбрасывает с хрупких плеч рюкзак, в котором непонятное для нее снаряжение. Сейчас хочется ее обнять. Странное и новое чувство. — Я разобью лагерь и принесу дров для огня. — Тебе помочь? — Нет, я сам. Она все еще заворожено смотрела на озеро. Как будто там есть что-то магическое, то, что ее привлекает. Никогда не понимал ее. У нее всегда что-то у себя на уме. И это сводит с ума. Почему, ей удается разгадать меня, а я до сих пор в неизвестности. Кто же ты? Для чего ты здесь со мной? А если бы я не встретил ее? Что бы было? Пожалуй, закончил как мой брат. В тюрьме, никому ненужный и забыт. Но эта блондинка дает мне шанс. Как будто я его заслуживаю. Как будто если она заставит меня бросить пить, заставит меня учить историю и культуру, я стану лучшим. И за это я ей благодарен. Она единственная кто так беспробудно верит, что добро во мне сильнее. Молли. Обычное, обыденное имя, а сколько с ним связано. Выкуп из тюрьмы, устройство на работу, десятки книг, которыми завален мой стол. Глупые записки с напоминаниями по всей квартире. И главное ни капли алкоголя. И почему я собственно поддаюсь на ее провокации? Девушка сидит у огня и сильнее закутывается в плед. Смешная. Хочется закрыть ее от всего мира. Но в последнее время мне кажется, что это она меня защищает, чем я ее. Она прячет от меня всю злость мира, и оставляет только собственный свет. — Ты не устала? — Устала, но это ничего. — Не хочешь спать? — Дэрил, я не маленькая, как захочу, пойду. Сейчас мне хорошо. Я чувствую на себе ее взгляд. Я по-особенному чувствую ее. Не так, как всех. Да и она не все. Она далека от людей, таких, как я их, описываю. Иногда хочется ее спросить, не бросит ли она меня, как все остальные. Но боюсь ее спугнуть. — Спасибо. — Диксон, это что такое? Она улыбается и удивленно смотрит на меня. Такая еще по-детски наивная, но по женскому рассудительная и умная. Как только ей удается сочетать в себе эти качества. Она как-то мне сказала, что нужно хранить в себе ребенка, но и не забывать, что мир далек от идеала. Мне так и не удалось воспользоваться этим советом. Мой ребенок уже давно исчез в темных углах моей души. А вот она удачно пользуется своим же советом. — За честность. В моей жизни ее так мало, что я уже забыл, что это такое. — Это наименьшее, чем я могу с тобой поделиться. — Почему ты вернулась в Атланту? — После смерти матери, я решила, что нужно бросить здесь все. Отец уже и забыл, как я выгляжу. Но его это мало волнует. Ведь они с твоим переживают только за одно. Мне было хорошо в Бостоне. Я выучилась, работала. Трудно было, я почти не спала, но это того стоит. Но чего-то мне не хватало. Казалось, что я не закончила какое-то важное дело здесь. — И что это? — Ты, Диксон. Неужели ты не понимаешь, почему я вернулась? Это все из-за тебя. Какое-то странное ощущение от ее слов. Остаток от недосказанности. Кажется, будто она хотела сказать гораздо больше, чем это. Но так как я не решалась сделать этот шаг. Но в отличие от меня, она знает, как выразить чувства, как рассказать и как вообще решиться на такой поступок. Я же не умею, не знаю, не хочу уметь. Скорее это страх перед чувствами. — Я … — Да знаю я, что ты не сможешь сказать того же. Что тебе далекие чувства. Но еще я знаю, что я тебе не безразлична. Ты сейчас можешь ничего не говорить. Но реши, что тебе важнее. Она касается моего лица. Так нежно и почти невесомо. Кто ты для меня? Я не могу понять, что мне дальше делать. Как себя вести? Я далек от идеала, я далек от того, кто ей нужен. Но она каждый раз возвращается ко мне. Возможно, я чего-то не понимаю? Возможно, она хочет, чтобы я был с ней. Но как это быть с кем-то? Это же совсем неисследованная и новая дорога для меня. — Я дам тебе выбор, чтобы тебе было легче. Поцелуй меня или оставь все как есть. Если ты оставишь все как есть. Я вернусь в Бостон, и мы больше никогда не увидимся. — Возможно, тебе надо решить? Я не вправе решать твою судьбу. — Ясно. — Я просто боюсь тебя потерять. — Знаю. Поэтому мы сейчас с тобой здесь. Вдвоем. Поэтому ты выбрал это идеальное место. Если бы я была тебе не нужна, ты бы даже не задумался уставшая ли я. Поэтому ты сбавил темп. Поэтому ты каждый раз улыбаешься, когда я прихожу. Эта невольная улыбка много для меня значит. — Что я должен сейчас сделать? Она придвигается ближе, почти касается носом моего лица. Так и должно быть? Она изучает мое лицо. Бегает взглядом от губ к глазам. Сейчас она уверена. Как никогда. Я уже научился различать ее взгляды. Возможно, в этом и есть суть любви? Знать человека лучше, чем себя. Возможно, в таких деталях и заключается истина. Чтобы знать, когда она злится и когда счастлива. Чтобы по одному дыханию распознать, как она себя чувствует. Чтобы по голосу понять, что она злится. Возможно, она мне, когда-то объяснит. Чувствую ее теплые губы на моих. Они такие сладкие и новые. Холодные костяшки пальцев ложатся мне на шею, от чего у меня мурашки. Странное ощущение. Я никогда такого не испытывал. Теперь от моей неуверенности не оставалось ничего. Даже маленькой доли. Это, наверное, от того, что я правильно делаю? Что мы правильно делаем?» Она была первой, кого я увидел как ходячего. Это было хуже, чем сотни наказаний от отца. Стерпеть побои это одно. А вот чувствовать, как душа с середины разрывается, чувствовать, что все добро исчезает из моего организма. Будто этого и не было. Словно она это мираж, иллюзия, несбыточный сон. Все это было слишком, чтобы вытерпеть. Вновь замкнулся, снова боялся чувствовать. Связался с братом. Все вернулось к тому, как было прежде. И все, что я знаю это только то, что можно стереть прошлое. Когда ты никому не нужен. Но помятую душу уже никогда не расправишь. Все будет так. Навсегда.