Проект Манхэттен

— Какой выбор верный? — Тот, от которого больно. © Мэгги Стивотер. Баллада. Осенние пляски фей

Тело ломит так, словно на нём плясали, да и ноги получается сдвинуть с большим трудом. Тони встряхивает затекшие руки, потирает виски, наивно полагая, что это избавит его от головной боли, и осматривается. Место кажется ужасно знакомым, но он не помнит, где раньше его видел. Стены светлые, даже слишком, и неестественно темный пол, повсюду стоят большие шкафы с ящиками и стеклянными дверцами, за которыми скрываются кучи старых бумаг. — Питер, — произносит он, приподнимаясь на локтях. Пол твердый и локти тут же начинают болеть. Не то, чтобы раньше Тони не приходилось упираться ими в пол, стену или любую другую поверхность, но обычно такая боль казалась мелочной в виду окружавших его обстоятельств. Опускаясь обратно, Старк старается лечь как можно мягче, но рывок получается резкий, голову начинает кружить. Ужасное ощущение падения, которое получается остановить лишь спустя полминуты. Приоткрыв глаза, Тони чувствует как горлу подкатывает ком, и чертовски рад, что просится наружу. Он глубоко дышит, пытаясь убедить себя, что все хорошо. На деле — все ужасно. Тони не знает, где находится, не знает, куда пропал Питер, но зато совершенно уверен в том, что он не попрощался со Стивом, которого, возможно, уже никогда не увидит. Эта мысль отдавалась болью в сердце, и теперь он мог утверждать, что болит все тело. И душа. Слишком неожиданно скрипит дверь, Тони отчетливо слышит как разговаривают два парня, один из которых ужасно картавит. Усилием воли он заставляет себя сесть и отползти, спрятавшись за самый дальний шкаф. Сердце бешено колотится из-за дурацкой неизвестности и какой-то беспомощности и, как назло, ничего гениального на ум не приходит. Дверь снова скрипит, но голоса не исчезают. Зато помещение наполняется шелестом старых бумаг. Старк вздыхает, сильнее упирается спиной о шкаф и ждёт, надеясь, что гости скоро уйдут. От нервов начинает дергаться глаз. От этого противного ощущения хочется сбежать, спрятаться, выкинуть его в ближайшее окно и никогда больше не вспоминать. Но каждый шорох, шаг, звук, голос заставляют Тони напрягаться лишний раз, и этот факт совсем не помогает избавиться от противных подергиваний кожи. Все стихает, по подсчетам Старка, часа через два, когда слышны шаги, скрывающиеся за скрипящими дверями. Тони с облегчением вздыхает, думая о том, что было бы неплохо подняться на ноги и осмотреться. Он проходит между стеллажами, которых изначально не было видно, заглядывает в бумаги, лежащие на пыльных полках, зацепляется за всё, что только может найти и увидеть. Тони замечает эмблему Щ.И.Т.а на большинстве документов, стандартные бланки под отчеты, которые Стив иногда заполнял ночами, бурча под нос гневные ругательства на Фьюри и бумажную работу. Информация, хранящаяся на этих бумагах, почти бесполезна, потому как её читают только раз, прежде чем закинуть в коробку, которая потом отправится в архив. Осмотрев полки, Старк направляется к коробкам, что стоят напротив дверей. Открыв одну из них, он находит пустой бланк с эмблемой Щ.И.Т.а. С безнадёжным вздохом закрывая коробку, Тони улавливает звук скрипящей двери. Ему не страшно, нет, он лишь опасается, что это не база Щ.И.Т.а, а база Гидры, с которой просто так не уйти. — Тони, что ты делаешь? — Чёрт возьми, — говорит он, поворачиваясь, — Паркер, где ты был? — Грабил автоматы с едой, — Питер кидает ему пачку печенья и бутылку ананасового сока. — И заодно пытался выяснить где мы. — Спасибо, — кивает Тони. — Что ты узнал? Тони шелестит дурацкой упаковкой, но Питеру это не мешает, и он рассказывает обо всем, что выяснил, пока Старк прятался здесь. У Паркера талант к повествованию, он описывает всё настолько красочно, что Тони представляет это без проблем. Каждый угол, любого агента, ситуацию, в которой Питеру пришлось выкручиваться. — Август две тысячи тринадцатого? — удивляется Тони, когда Паркер озвучивает дату, что высмотрел на телефоне одного из агентов. — Вот это ж нас забросило.

***

Спасение утопающих дело рук самих утопающих, думает Тони, роясь в коробках. На базе Щ.И.Т.а всегда есть тот, кто не спит. Старк озвучивает вслух очередную идею побега, но Питер её не поддерживает. — Даже если мы выберемся с базы, что дальше? — спрашивает он, подкидывая вверх скомканный клочек бумаги. — Наверняка в округе нет ни одной автобусной остановки или чего-то на неё похожего. Тони фыркает. Паркер прав и этот факт раздражает больше, чем дурацкая куча непонятных бумаг. «Думай, гений, думай», — говорит он сам себе, читая отчет Коулсона о какой-то операции с неземными артефактами. — Почему этот парень всегда забирает себе лучшую работу? — зачем-то произносит Старк, откидывая листы в сторону. Питер морщится, кажется, совсем не желая обсуждать эту тему. Дуется он так же, как и Стив, замечает Тони. Сидит молча, иногда бросая взгляды в его сторону, что-то обдумывает, продолжая на бумаге рисовать план побега. — Думаю, все эти артефакты нужно выбрасывать в космос, — Тони сверлит Питера взглядом, надеясь, что тот хоть как-то отзовется, но он продолжает рисовать что-то на чистой стороне одного из отчетов, что они здесь нашли. — Серьезно. От них одни беды, и вся та польза, которую они приносят, несравнима с тем, сколько в них дерьма. О, а эту игрушку надо забрать для Тора, — Старк указывает на цветную фотографию артефакта, похожего на посох. Старк показывает Питеру еще несколько фотографий, но тот упорно не обращает на него внимания. — У Роджерса научился, — бурчит он. — Просто послушай меня, ладно? — просит Питер спустя несколько минут. План Паркера выглядит ужасно абсурдно даже на бумаге, но Тони, надеясь на лучшее, все же решается выслушать его. Во всяком случае, у него есть этот самый план. Питер без проблем обрисовывает на словах плавный переход от архива в гараж с джетами, и предлагает украсть один из них. Тони смотрит на него с вытаращенными глазами, часто моргает и, кажется, от злости начнет брызгать слюной, но сдерживается, успокаиваясь, ещё раз бросает сомневающийся взгляд на схему плана. — И как ты себе это представляешь? — наконец спрашивает он, водя пальцем по листку. — Тебя же здесь все знают, и не думаю, что тебе нужно специальное разрешение, — ухмыляется Паркер. — И если мы кого-то встретим, проблем не будет. Тебя все знают. Ты здесь родной. — Я даже не знаю почему соглашаюсь на твою авантюру, Паркер. Честное слово. Больше не теряйся только, ладно?

***

Где-то в тридцать семь минут после полуночи, на главных охранных пунктах один охранник сменяется тремя, в то время как остальные места лишаются охраны вовсе. Выход из архива оказывается пустым, и это еще один здоровый аргумент в пользу плана, предложенного Паркером. Гараж находится на последнем этаже базы, до которого почти невозможно добраться, не попав в поле зрения камер. Паркер, используя паутину, приборы с которой, как оказалось, он всегда носит с собой, на всякий случай, разворачивает неугодные камеры. — Добрый вечер, мистер Старк, — приветливо говорит один из агентов, которого они встречают на лестнице. — Привет, Чейз, — улыбается Тони. Питер удивленно вскидывает брови, на что Старк лишь усмехается, продолжая подниматься. До гаража остается лишь один лестничный пролет и пару камер, с которыми без труда справляется Питер. И, когда Тони, уже готовый открыть дверь, натыкается взглядом на Стива, идущего по коридору, пугается. Что, чёрт возьми, Стив делает здесь в такое время? Питер прячется этажом ниже, в одном из подсобных помещений, ожидая какого-нибудь сигнала. — Я не знал, что ты здесь, — говорит Стив. Голос, немного грубый, дрожит и, кажется, Кэп немного краснеет. — Я тоже, — отшучивается Тони. — Иногда мне кажется, что судьба нас сводит, Капитан. — Кажется, я отвык от тебя за три дня, что не видел, — Роджерс улыбается уголками губ, и это, в общем-то, почти незаметно. — Завтра двадцать шестое, Тони. В восемь тридцать. — Двадцать шестое? — переспрашивает Старк, подходя ближе. — Напомнишь мне об этом ещё раз, когда вернешься сегодня в Башню? Стив кивает, топчется на месте и в очередной раз что-то бубнит про то, что сейчас не время болтаться по базе, а потом уходит, не задавая больше никаких вопросов. А Тони, думая о том, как легко удалось справиться со Стивом, выжидает время, а потом спускается за Паркером. — А что было двадцать шестого? — спрашивает Питер, когда они оказываются в гараже. — Нападение пришельцев тебе о чем-нибудь говорит? — То, что ты не хочешь мне о чём-то рассказывать? Тони решает, что лучшим ответом на этот вопрос является молчание. Они осматривают все возможные джеты. Старк заводит разговор с ребятами, что там обитают. Инженеры, думает Питер, без труда разбирая слова. Он решает пройти дальше, в конце концов гараж огромный, и тут действительно есть на что посмотреть. Некоторые джеты Питер узнает, вспоминая в каких миссиях они участвовали. На секунду Паркер задумывается о том, что скучает по тому, каким Щ.И.Т. был раньше. В свои лучшие дни, эта организация была потрясающей, имела в своем распоряжении новейшее оборудование и самых выдающихся ученых. Щ.И.Т. был практически империей, и все это время, что он существовал, агентам удалось сберечь человечество от множества угроз. — Эй, Питер, — улыбается Тони, махая ему рукой. — Мы можем попросить джет у Капитана Роджерса. — И в чём проблема? — Капитан ждет Вас у себя, мистер Старк, — говорит один из инженеров. — Ох, меня ждет ужасное унижение, — бормочет Тони.

***

Разговор со Стивом проходит лучше, чем ожидает Старк. Роджерс оказывается на редкость покладистым, Тони даже не хочет думать от чего все так складывается. Он просто тащит Питера за собой, в очередной раз игнорируя его вопросы обо всем на свете. Идя по плохо освещенным коридорам, Тони хмуро смотрит по сторонам. После короткой беседы с Капитаном что-то изменилось. Питер примечает потухший взгляд, но ничего не спрашивает. Старк словно проваливается в иную реальность, в которой он мог бы поступить так, как хочет. Но вместо этого приходится наслаждаться текущей реальностью, которую он не в силах изменить. Он — Тони Старк — гений, способный перевернуть мир изобретениями, внедряя их в различные сферы деятельности. Он — Железный Человек — герой, спасающий жизни каждый день. Он — человек — любимый и любящий, верный и преданный друг, партнер, любовник. И единственный в мире человек, ради которого Старк способен пожертвовать всем этим, сидит в кабинете, делая грязную работу за Фьюри и Коулсона-который-пока-еще-мёртв, вместо того, чтобы вернуться с ним в башню. На борту джета Тони осматривается, пытаясь разглядеть самые предполагаемые места для жучков. Он за считанные секунды взламывает компьютер, отключает всевозможную прослушку и в конце концов выдает вердикт: «Можем лететь».  — Я сказал Стиву, что мы летим в башню. Ты — один из моих учеников. — Значит, мы летим в башню? — Да. До башни они добираются за пятьдесят семь минут. Тони паркует джет в гараже под номером девяносто два на крыше, ссылаясь на то, что именно оттуда его должен забрать Роджерс. — А у нас есть план дальнейших действий? — спрашивает Питер, когда понимает, что они уже час сидят в гаражном боксе. — Да. Но до его воплощения в жизнь еще часов восемнадцать, наверное. — В твоих словах сплошные цифры, — бурчит Паркер, подкидывая вверх M&M, и ловит его ртом.

*** наши дни

Наташа аккуратно подцепляет пинцетом маленькие щепки, впившиеся в ладони Стива. Он щурится, нервно смотрит на неё, боясь, что с ней произойдет то же, что когда-то произошло с Тором. Когда он озвучивает эту мысль вслух, Наташа смотрит на него с насмешливой улыбкой. — Так ты говоришь, — Брюс стоит по правую руку от Наташи, внимательно наблюдая за происходящим; Стив думает о том, как глупо он сейчас выглядит, сидя на кухне с испуганным лицом, — эти приступы возникают каждый день? — Два-три раза, — кивает Роджерс, чуть отдергивая руку, когда Романова случайно зацепляет кожу. — В одно и тоже время. — А этот случай, я так понимаю, не входит в это число? — Не входит. Боль чувствуется сильнее, чем обычно. Стив обреченно смотрит на покрасневшие ладони, считает маленькие красные точки с капельками засохшей крови. Он насчитывает около 25 точек, а затем, сжав руку в кулак, смотрит по сторонам, пытаясь сфокусировать взгляд на чем-то одном. Но перед глазами лишь пустая комната наверху, дверной косяк, разлетающийся на мелкие кусочки, и абсолютно неконтролируемое чувство, злость. Этот «приступ» был сильнее, чем те, что приходили прежде, и этот факт пугает Роджерса до чёртиков. Что будет, если он не сможет контролировать себя? Или ранит кого-то, сам того не понимая? Каждая новая мысль сменяет другую. Это становится похожим на навязчивую идею, на дурацкое преследование, на чересчур сильное восприятия незначительного события; выдержка, выработанная Стивом за годы, ломается, трескается. — Эй, здоровяк, расслабь руку, — просит Наташа. Роджерс мотает головой, встряхиваясь, и делает, что просят. На второй ладони ран меньше, и Романова справляется с ней гораздо быстрее. Стив еще несколько раз сжимает и разжимает кулаки, не открывая от них взгляда. «Все хорошо», — кивает он обеспокоенной Наташе. — Где Говард? — с волнением спрашивает Стивен. — С Клинтом. Брюс любезно протягивает ему чашку ромашкового чая и слегка поджаренный тост, когда Тор и Баки возвращаются. Барнс разочаровано мотает головой, доставая из холодильника бутылку воды. — Нам нужно домой, — говорит Роджерс, строго смотря на Наташу. — Устроим, — уверенно произносит она и покидает кухню.

***

Стив быстро находит в папке записи, так любезно вписанные туда чей-то неизвестной рукой. Пытаясь разобраться, чтобы это могло значить, он переписывает их на другой лист, откидывает папку «Тони» в сторону. Цифры ничего не дают, никаких мыслей или предположений. В папке с «Манхэттеном» чёрт ногу сломит. Роджерс листает, пытаясь найти зацепку, намёк, но информация на листах всё такая же непонятная, лишняя, и сейчас он как никогда понимает необходимость её фрагментирования. — Как ты? — спрашивает Барнс, заглядывая в комнату; Стив улыбается, кивком приглашает его войти, отодвигая в сторону вещи. — Как я, — усмехается он. — Иногда мне кажется, что я просто схожу с ума, Баки. Баки понимающе смотрит на него, занимает свободный стул у стола. — Это всё какая-то ерунда, — продолжает Стив. — Разве когда-то мы могли предположить, что к нам придёт человек-из-прошлого или что человек-из-настоящего пропадет бесследно в четырех стенах? — Как твои руки? — Барнс криво улыбается, жестами указывая на ладони Стива. — Не болят, — бросает он. Не болят руки, но болит сердце. За дорогих людей, которых Стив всегда теряет; за Говарда, который, кажется, бредит всю жизнь лишь тем, чтобы отыскать его в бесконечных водах; за Питера, который только-только приобщился к ним и уже попал в какую-то неприятность; за Тони, потерять которого для него равносильно тому, что он потерял в прошлый раз, потерять которого все равно, что лишиться всего, как уже было однажды. Он не скажет это Баки, потому что тот, в общем-то, и не спросит; не скажет Наташе, которая обязательно поинтересуется; не скажет Бартону, потому что тот уже наверняка придумал дюжину шуток на тему их с Тони свидания, и слушать их — одно сплошное мучение. — Мы найдём его, — говорит Баки, и в его голосе Стив слышит уверенность, надежду. Баки листает «Манхэттен», кажется, пытается вчитываться, и спустя неловкую минуту добавляет: — Ты же знаешь, он важен для нас всех. — А что, если… — он на секунду застывает, сжимая руки в кулаки, — … что, если он ушёл специально. Потому что так этого хотел. — Тони бы так не сделал, — говорит Джеймс. — Я знаю этого мальчишку с пеленок, и он никогда не бросает то, что любит, Стив. Или кого любит. И в этом его списке пунктов десять, не больше. И на самом верху - ты. Кэп мотает головой, это уже вошло в привычку, и аккуратно разворачивает бумажку, что лежала возле его колен. Смотрит на неё внимательно, сосредоточенно изучает содержимое. На лбу появляются морщинки, Стив хмурится. — Он дал мне это вчера вечером, перед тем как уйти, — Роджерс, прижимая пальцами мягкую бумагу к кровати, ведет ею в направлении Джеймса и, останавливаясь, убирает пальцы. Барнс смотрит, непонимающе хлопает глазами. — Координаты того места, где меня нашли, Бак. Сказал, что если я хочу быть с Пегги, с Говардом, нужно всего лишь отдать Говарду это. И он меня найдет. — Если бы ты был на его месте, то поступил бы точно так же, — уверяет Барнс. Он двигается ближе к Стиву вместе со стулом, который жесткими ножками скребет по полу. — Ты ему дорог. Этот жест прямое тому доказательство. — Почему он думает, что я хочу назад? — Потому что ты слишком много шушукаешься с Говардом об этой своей Картер. Он ревнует, Стив, но несмотря ни на что отдает право выбора тебе. — Или всё совсем не так, и Тони ищет способ избавиться от меня, не разрушив команду. — Не будет тебя — не будет команды, — спокойно говорит Баки. — И, кстати, не думаю, что такое пишут и рисуют, когда хотят расстаться. Джеймс протягивает ему папку, что листал все это время. На последней странице, в правом нижнем углу что-то написано. Приглядываясь, Стив узнает почерк Тони, каждую выведенную им букву. По обе стороны от текста нарисованы смешные лица, изображающие самих Стива и Тони. «Я люблю тебя, Стив Роджерс», — говорит нарисованный Тони.

***

Стив, собрав вещи в сумку, проверяет полки на случай, если что-то забыл. Он, натыкаясь на злосчастные папки, думает, чтобы было бы неплохо их сжечь, но это вряд ли кто оценит. Складывая аккуратной стопкой чертежи, он поворачивается на звук открывающейся двери. — Отвлекаю? — спрашивает Говард. Он не проходит в комнату, лишь смотрит на Стива из-за двери. — Нет, — Стив вздергивает бровь, поворачиваясь, убирая бумаги в плотные файлы. — Я уже почти всё собрал, так что остается лишь ожидать самолета. Говард осматривает комнату с любопытством, словно никогда раньше здесь не был. Но в самом деле, он просто её не узнает. Тони поменял здесь всё, ещё будучи ребёнком; Стив помнит эту комнату совершенно другой. — Подозреваю, такой комната станет позже, — улыбается Говард. — Знаешь, сейчас она светлая, с цветами и этих ужасных полок там тоже нет. — Я тоже помню её другой, — подхватывает Стив. Он берет новую стопку бумаг, начиная разбирать, складывая по разным «кучкам». — Будущее. На бумагах — надписи, графики и рисунки с признанием в любви математике. Тони нет всего несколько часов, но Стиву кажется, словно прошло уже пару дней. Он с тоской вглядывается в записи, думая о том, где Старк сейчас может быть и искренне верит, что Питер тоже с ним. — Вы выяснили куда пропал Тони? — у Говарда в голосе чувствуется интерес; Стив вздыхает, отрицательно мотая головой. — Но мы узнаем, — с надеждой говорит он. — Всё узнаем. Всегда узнаем. Говард еще несколько минут ютится в маленькой комнатке, предлагает Стиву помощь в сборе оставшихся бумаг. Но тот отказывается. Он раскладывает их в порядке предполагаемой важности, упаковывает в сумку из темной плотной ткани, пока Говард о чём-то болтает. Роджерс непроизвольно сравнивает его с Тони, вспоминая как сложно заставить того молчать. — Кэп, долго там ещё? — интересуется подоспевшая к ним Наташа. — Нет, — с ухмылкой говорит он. — Вот эта стопка, и ещё вон та. Наташа уходит и возвращается с двумя пакетами. Быстро упаковывая бумаги в мешки, она улыбается, замечая как Стив театрально вздыхает, готовый хлопнуть себя по лицу в знаменитом жесте. — Костюм? — спрашивает Наташа, когда Роджерс просит Говарда помочь донести сумки. — Что? — недоумевает Кэп. — Костюм Тони, костюм Железного Человека, Стив. Где он? — А, да, — Стив виновато улыбается, и, ложась на пол, достает кейс из-под кровати. — Теперь мы можем идти?