Именем Музы — сделайте это красиво!

       Есть различные способы изложения историй ваших сюжетов. 1. Автор-рассказчик, он же Автор-всезнайка Один из самых популярных в русской классике. Автор-рассказчик описывает некое событие, вставляя собственное мнение и давая оценку действиям и мыслям персонажей. «Авторами-рассказчиками» были, например, Ф.М. Достоевский и Л.Н. Толстой. Этот тип повествования представляет собой нечто вроде бесплотного духа, который витает над историей: слышит, видит и заглядывает в мысли/прошлое/будущее каждого персонажа. Мария вздохнула и подумала, что хорошо бы купить чего-нибудь перекусить. Наталья пробила чек за триста граммов «Гауды» и спросила: — Маш, может быть, фруктов? Тут завезли какое-то импортное манго, — она ещё не знала, как нехитрый разговор поменяет её судьбу и навсегда разведёт с подругой детства — студенткой экономического техникума Машей Водяновой. Своим предложением Наталья открыла Врата Ада, филиал которого находился в инфекционном отделении их города Зареченска.* Минусом этого типа повествования является то, что Автор навязывает Читателю свою точку зрения. Автор может быть необъективен в своих суждениях, оценках ситуаций и героев. Но Читателю отказано в праве иметь мнение и сделать выводы об истории — всё за него «правильно подумал» Автор. Сказал, кто хороший, а кто плохой, как надо поступать в подобной ситуации, поступил ли герой правильно или нет. Замечаете, на что похоже? Подобным типом повествования написана детская литература — дети ещё не в состоянии делать собственных выводов, их надо учить и объяснять, как надо жить. Из-за этого подобный тип повествования инертен. Читатель не думает сам, а значит, не так сильно переживает и проникается героями рассказа. Автору нужно хорошо постараться и держать себя в руках, чтобы его мнение было более-менее объективным и всё не скатилось в пафосность и нравоучения — именно из-за этого многие с трудом могут читать «классику». А также, когда Автор озвучивает мысли всех и вся, Читателю сложно сосредоточиться на главном герое и начать сопереживать ему. В современном обществе этот тип повествования считается устаревшим. И только около двух процентов всех историй, написанных подобным образом, опубликованы издательствами. Все они из категорий «женские романы» и «детская литература». 2. «Свидетель-наблюдатель». Третье лицо В отличие от «всезнайки», третье лицо не может заглянуть в мысли героев — только описать, что происходит на сцене истории. «Сцена» упомянута не зря. Чаще всего подобный тип повествования уместен для сценариев, пьес, или когда в рассказе участвует некоторое количество людей, которых сложно разделить на главных и второстепенных персонажей. Артём открыл форточку. Ветер сдул со стола кухни две салфетки. — Эй, Саймон! — позвал парень. Тут же на карнизе оказался здоровенный белый кот, который одним махом запрыгнул в открытое окно. — Саймон, дружище, — Артём с улыбкой начал почёсывать белое ухо. Кот замурлыкал и требовательно мяукнул, поглядывая на холодильник. Третье лицо — уже не «всевидящий дух», он — «дух», который витает над разыгрываемым действом, но не обладает способностью заглядывать в души и мысли — только смотреть и слушать. Он — свидетель и делает Читателя свидетелем какой-либо драмы/сцены/юморески. В этом смысле Читатель более свободен в собственных мыслях и оценках предлагаемой ситуации, но является наблюдателем, лишь по косвенным признакам догадываясь о чувствах героев. Читатель в данном типе повествования выступает зрителем «буквенного кино», и только от мастерства Автора зависит «игра актёров» в этом «рассказе-фильме». Для данного типа повествования неуместно включение различных чувств и мыслей, которые посещают героев. Даже ощущения. Автор не может сказать «кофе горячий» — только прописать внешние признаки: «от кружки шёл пар» или «он глотнул кофе и поморщился, пробормотав: «слишком горячий». Автор не может прямо написать о чувствах героев, но может давать подсказки Читателю. В таком случае используются слова и словосочетания: «видимо чувствуя», «судя по всему, ощущая», «кажется, думая, что», «наверное, оттого, что подумал» и тому подобные предположения, но не утверждения. Почувствуйте разницу. 3. «Я» — бывают разные». Рассказ от первого лица Подобный тип повествования считается самым сложным для исполнения. Но многие упорно пишут, как они считают, «рассказы от первого лица», которые на самом деле являются скорее «песней едущего на ослике акына, который «что видит, то поёт». Я проснулся от звона будильника и луча солнца, которое светило мне прямо в мои голубые глаза. Я сделал два бутерброда с колбасой и положил в свой рот. На улице я встретил Машу — зеленоглазую блондинку весом в сорок шесть с половиной килограмм и ростом полтора метра. Она весело мне улыбнулась, а я подумал: «Какая Маша красивая». Прочитав подобное, так и хочется проникновенно заглянуть в эти голубые глаза и спросить: «Человек-калькулятор, ты что, реально вот так вот думаешь?» В данном случае Автор должен полностью ассоциировать себя с тем человеком/существом, от лица которого он пишет. Происходит полное «вселение» авторского «духа» в чужую шкуру. Это значит, что Автор при работе с текстом должен обращать в нём внимание на то, на что обратил бы внимание персонаж, думать, говорить и действовать в характере своего героя. Очень часто «шкура» остаётся лишь плохо сидящим костюмом, либо от персонажа остаётся только костюм, а его характер заменяется характером самого Автора. Поэтому и считается, что это — невероятно сложно. Для того, чтобы качественно писать повествование от первого лица, Автор должен быть прекрасным Актёром. Возвращаясь к антипримеру: — Серёжа, мне так нравятся твои голубые глаза! — самая красивая девчонка из нашего класса — Маша Малинина — лукаво улыбнулась и поманила меня пальцем. — Ты… «Би! Би! Би!» — будильник прервал потрясающий сон. Ну почему он не прозвенел на пять минут позже? Я тогда бы досмотрел, что хотела Машка. И чего так все к моим глазам привязались? Подумаешь — голубые и ресницы слишком пушистые! Я когда-то стеснялся этого жутко, даже подстригать пытался, а потом мать за это отругала, и я плюнул. Всё равно девчонки из класса постоянно ехидничают: «Тебе, — говорят, — Корольков, за красивые глазки учителя четвёрки ставят». А я, может, звёзд с неба не хватаю, но тупым тоже себя не считаю. Так что ни при чём тут мои зыркалки. Быстро собравшись в школу и закинувшись на ходу парой бутеров, я выскочил из подъезда. Машка живёт в соседнем доме, поэтому был реальный шанс встретить её и пойти вместе. Как видите, при повествовании от первого лица, Читатель сразу может узнать внутренний и внешний мир героя, о чём его мысли, что он чувствует к другим людям, чем он занимается и его отношения к этим занятиям. Но подобные рассказы подразумевают, что вся история будет написана от лица одного, максимум двух героев. Другими словами, читатель будет знать ровно столько же об истории, как и её герой. Это похоже на жизнь — мы живём и не можем заглянуть в мысли других, с нами происходят события. И, несмотря на то, что Автор знает подоплёку своей истории, подводные течения, он вынужден вести своего героя, не раскрывая карт. То есть подобный тип повествования уместен для сюжета с интересной, последовательной жизнью какого-либо человека. Истории одиночки, а не группы людей. 4. «Лучший друг». Фокальный персонаж Пожалуй, самый удобный тип повествования, которым на Западе уже пару столетий пользуется практически каждый писатель. Кстати, POV, про которое здесь считают, что это «повествование от первого лица», на самом деле является западным обозначением фокализации, переводится point of view, то есть дословно «точка зрения» литературного персонажа. Фокальный персонаж — персонаж, через призму восприятия которого описываются события. Что это значит? Автор является бесплотным духом, который частично вселился в какого-то одного персонажа своей истории. При желании Автор может «отпустить» персонажа и изменить ракурс: взглянуть на эту же историю с точки зрения другого. Важно, что «менять тело» Автор может лишь раз в главу или после окончания одной сцены. Благодаря такому видению истории с разных сторон, Читатель получает возможность сам оценивать действия, мотивацию, поступки героев и всю ситуацию в целом. Почему я назвала этот тип «лучший друг»? Потому что работа в этом повествовании похожа на описания приключений лучшего друга, который рассказал вам всё без утайки о своих мыслях и ощущениях. При этом «я» и первое лицо, которое не участвует в истории, это — вы — Автор. «Он (она)» — вторые лица — это ваш друг — фокальный персонаж. А все остальные будут «теми, та, тот» — третьими лицами, задействованными в сцене. Автор не ассоциирует себя с героем, но может сообщить читателю, что тот чувствует и о чём думает. При этом не имея ни малейшего понятия, что думают и чувствуют другие не фокальные персонажи, участники его истории. Разве что его фокальный персонаж может строить по этому поводу предположения. Автор пользуется зрением, слухом, ощущениями, мыслями и чувствами своего героя. Поэтому Автор не может сказать «фокальный персонаж покраснел», так как в момент рассказа он стоит за спиной своего персонажа и смотрит его глазами, но он может сказать «фокальный персонаж почувствовал, как щёки стали горячими/ ощутил, как заливается румянцем/ фокальному персонажу показалось, что он медленно превращается в красный и горячий помидор, столько крови прилило к щекам». И снова: почувствуйте разницу. При фокализации важно помнить, что все обозначения не-фокальных-персонажей проходят сквозь призму восприятия фокального персонажа. То есть лучший друг фокального персонажа не может быть «блондином» или «парнем» — того следует обозначать именем, фамилией или «его лучший друг». Мама фокального персонажа не может быть «брюнеткой» или «женщиной» — это будет «мама», «родительница». Учительница математики фокального персонажа не может быть «незнакомкой» или «шатенкой» — Марь Ивановной, Фроловой, учительницей, училкой, математичкой. Встречая незнакомого парня, фокальный персонаж должен оценивать его по тем признакам, которые бросились в глаза именно ему, по тому, что лично ему интересно в окружающих. И тогда незнакомец может быть «парнем», «чуваком», «вьюношем бледным», «чьим-то знакомым», «улыбчивым блондинчиком», «плечистым», «зеленоглазым», «кудряшом», «толстобровиком» и так далее. Но как только незнакомец переходит в другую категорию, например, друзей, так называть фокальный персонаж его уже не будет — изменится восприятие фокальным персонажем данного человека. Как, например, для вас встречный на парковке мужчина может быть «мужиком», «толстяком» или ещё кем-то, а если вы узнали, что этот же мужчина является вашим непосредственным руководителем, то он для вас станет «начальником», «боссом», «Николаем Петровичем». Разберём предыдущие примеры, используя фокализацию.       • Фокальный персонаж — Мария. Маша вздохнула и подумала, что хорошо бы купить сыра. Её подруга детства, Наталья, работала в сельпо их города Зареченска и терпеливо ждала, пока будет сделан выбор. «Гауда» показалась Маше наиболее привлекательной из всего ассортимента, и она ткнула пальцем в стеклянную витрину и кивнула Наташе. Та кивнула в ответ и ловко отрезала кусочек сыра, взвесив «норму» — триста граммов. — Маш, может быть, фруктов? Тут завезли какое-то импортное манго, — спросила Наташа, и Маша внимательно посмотрела в васильково-синие глаза подруги.       • Эта же сцена. Фокальный персонаж — Наталья. Наташа стояла за прилавком и смотрела, как её подруга детства мучается перед витриной с сырами. Она очень хорошо знала Машу Водянову и мысленно сделала ставку, что та, как всегда, выберет «Гауду». Подруга всегда так делала — спрашивала про разные сыры, долго мялась, думала, а после покупала «Гауду», ровно триста граммов. «Норму» — как шутила сменщица Наташи — Людка, тоже хорошо знавшая Водянову. Та, наконец, показала пальцем на «Гауду» и, кажется, даже слегка покраснела, словно стыдясь того, что Наташа так легко угадала. Выверенным жестом она отрезала от жёлтой головки ровно триста граммов и победно улыбнулась, когда весы показали эту же цифру. — Маш, может быть фруктов? Тут завезли какое-то импортное манго, — предложила Наташа подруге.       • Фокальный персонаж — Артём. Артём не на шутку переживал о своём лучшем друге. Белый ангорец Саймон, названный им в честь героя одноименного мультфильма, в отличие от своего тёзки был очень хорошим и послушным котом, но не возвращался домой вот уже второй день. В отчаянии, Артём, наверное, десятый раз за день крикнул в форточку: — Эй, Саймон! — холодный ветер, хлынувший на кухню и разметавший салфетки, заставил ещё больше занервничать. Конечно, пушистый любимец имеет неплохую шубку, но по ощущениям за окном все минус двадцать. Додумать о плохом Артём не успел, потому что на карниз запрыгнул его кот. А затем, одним слитным движением, оказался в форточном проёме. — Саймон, дружище, — с облегчением и огромной радостью Артём прижал к себе друга, который хрипло замурлыкал, подставляя ухо для почёсывания. И, словно подтверждая мысли о том, что кое-кто за два дня должен был порядком оголодать, Саймон коротко мявкнул и выразительно посмотрел на холодильник.       • Фокальный персонаж — Сергей. Серёже снилась его одноклассница Маша Малинина. Девочка, в которую он был втайне влюблён, склонилась к нему и прошептала: — Серёжа, мне так нравятся твои голубые глаза! Ты… Сон прервался на самом интересном месте звоном будильника, и Серёжа нехотя встал, размышляя о том, почему все так прицепились к его глазам, которые он сам несколько недолюбливал, считая не очень мужественными. Он был редким обладателем крупных глаз с ярко-голубой радужкой, вдобавок обрамлённых пушистыми и длинными ресницами. В детстве глаза были ещё больше, и многие девчонки дразнили его «принцессой», из-за чего он однажды обстриг свои густые ресницы, чтобы сделать их «не девчачьими». «Красивые глазки» остались предметом обсуждений и дразнилок даже сейчас, когда Серёжа перешёл в выпускной класс, впрочем, тон их несколько изменился на заигрывающий. Быстро перекусив и собравшись, он поспешил в школу, надеясь, что по дороге встретит ту самую Малинину Машу, сон с которой приснился ему под утро. Благодаря фокализации, Автор может играть своей историей. Фокальных персонажей может быть один на весь сюжет, их может быть несколько — показывающих ситуацию с разных сторон или рассказывающих о том, чего не знают и не могут знать главные герои, но нужно знать Читателю. Главное, правильно выбрать фокального персонажа для каждой из сцен. То есть того персонажа, который участвует в сцене до конца (физически находится на месте действий), через «глаза и мысли которого» Читатель может посмотреть события, на новых действующих лиц, или изменения, произошедшие с главными героями. В примере про Марию и продавщицу Наталью из Зареченска характер Марии, как, возможно, главной героини, раскрывается лучше через фокального персонажа продавщицы. Важно помнить, что не стоит «передёргивать» — одно предложение от одного фокального персонажа, другое — от второго, через абзац уже следующий фокальный персонаж. Выдерживайте всю сцену (главу) в одном образе. И не стоит показывать одну и ту же сцену (событие) глазами разных героев, если они схожи мнениями и ничего нового не привнесут. Если разница мнений есть, вы можете включить эту «разницу» в воспоминания следующего фокального персонажа, но показать с его помощью уже новый акт. Тогда рассказ не потеряет динамики и ритма. Помните также, что ваш фокальный персонаж не думает о себе, как о парне/девочке/блондине/брюнете/студенте или ещё как-то. Поэтому, обозначая фокального персонажа, пользуйтесь только его именем и местоимениями он/она, других «онов» — второстепенных действующих лиц/вещей в тексте быть не должно. Остальные герои — та, тот, те, и через призму восприятия фокального персонажа: парень/девочка/брюнетка/блондин/сотрудник/директор/его друг/его одноклассник/его мама/его отец/его сестра и так далее. Но также не забывайте пользоваться местоимениями по правилам русского языка и помните, что местоимения (он/она, тот/та) относятся к последнему имени, упомянутому в тексте, и между ними не должно быть более трёх предложений, чтобы читатель не терял нить повествования и не гадал о ком идёт речь.